Читаем Патриархальный город онлайн бесплатно

Чезар Петреску принадлежит к славному поколению румынских писателей-реалистов первой половины XX века, которые высоко подняли знамя гражданственности и, донеся его до переломного в судьбе румынского народа рубежа — дня освобождения от фашизма, отдали свой талант строительству социализма, созиданию на родной земле свободного общества трудящихся людей.

Реализм в румынской литературе первой половины XX века был самым мощным и самым действенным направлением. И это объясняется тем, что писатели-реалисты, такие, как Михаил Садовяну, Ливиу Ребряну, Ион Агырбичану, Камил Петреску, Джорже Кэлинеску и другие, каждый, сохраняя свое неповторимое лицо художника, имея излюбленные темы, особый художнический подход к решению социальных и этических проблем, вкупе, как бы объединив усилия, произвели критический смотр всему буржуазно-помещичьему румынскому обществу, единодушно признав его социальную и моральную несостоятельность. Весьма существенный вклад в этот «смотр» внесло и творчество Ч. Петреску.

Чезар Петреску (1892—1961) родился в семье директора Школы агрономии и садоводства Димитрие Петреску. Отец писателя и сам был человеком незаурядным. Сын нищего крестьянина-издольщика, он во что бы то ни стало хотел получить образование. В двенадцать лет окончив начальную школу, он убегает из дома отчима в Бухарест и нанимается там в работники к своему же помещику, проживающему в столице. Через два года ему удается сдать экзамены и поступить в гимназию-интернат «на казенный кошт». Потом следуют годы студенчества в Бухаресте и Париже, где румынский парень, перебиваясь с хлеба на воду, получает диплом «доктора агрономических наук». Вернувшись на родину, Димитрие Петреску «делает блестящую партию» — женится на дочери крупного помещика и получает за женой солидный надел земли. Первым сыном от этого брака и был будущий писатель. Вспоминая много позже об атмосфере, царившей в доме родителей, Ч. Петреску писал: «Крестьянское самосознание отца, который не забывал, что он сын издольщика, и классовый дух матери, которая впитала все хорошее и все дурное, что присуще привилегированному социальному слою, остро спорили и при моем духовном формировании, сказывались в оценках и противоречивых суждениях. Я ощущал в себе и социальное возмущение, и «одиозного реакционера», в зависимости от того, какая — отцовская или материнская — кровь говорила во мне»[1]. В конечном счете «материнской крови» писатель был обязан глубоким проникновением в быт и психологию имущих классов. Но стать писателем-реалистом, дать подлинную оценку буржуазному злу помогла Ч. Петреску «отцовская кровь».

Годы учебы завершаются для Ч. Петреску в 1915 году с получением в Бухарестском университете диплома юриста. Со студенческих лет и до начала 20-х годов Ч. Петреску чрезвычайно активно и даже несколько беспорядочно занимается журналистикой. Трудно перечислить все газеты и листки-однодневки, в которых сотрудничает Ч. Петреску, по временам, по его признанию, ведя полемику с самим собою на страницах разных газет и под разными псевдонимами. В эти годы будущий писатель только нащупывает свое призвание, формирует свои убеждения, копит жизненный опыт.

Уже в студенческие годы Ч. Петреску свойственен демократизм общественных взглядов. Об этом периоде своей жизни Ч. Петреску писал: «Я не мог бы теперь восстановить все этапы духовного развития, которое вовлекло меня в студенческую борьбу, весьма, по тем временам, ожесточенную против сторонников «кузизма» и «иоргизма». Возможно, на меня повлиял гуманизм русской литературы. Возможно, дух противоречия и желание мыслить самостоятельно»[2]. Это признание уже зрелого писателя, автора нескольких сборников рассказов и романов, прозвучало в 1929 году, когда Румыния находилась в тисках экономического кризиса, и было не просто воспоминанием о минувших временах, во гражданским и писательским кредо, ибо и «кузизм» и «иоргизм» были двумя «формами» шовинистической буржуазной идеологии, зародившимися еще до первой мировой войны и процветающими в межвоенный период. В первую очередь они были направлены против новой волны рабочего движения: историк Николае Иорга, возглавляя организованную им еще в 1910 году Народно-националистическую партию, продолжал пропагандировать «интеллектуальный» национализм, призывая к созданию единой национальной культуры, которая объединяла бы и цементировала все социальные классы и слои в единое целое, а бывший сподвижник Иорги по этой партии, профессор политической экономии, Александру К. Куза организовал в 1923 году фашиствующую Лигу национально-христианской защиты, из членов которой сформировалась впоследствии пресловутая фашистская Железная гвардия.

Первым опубликованным произведением Ч. Петреску был рассказ «Письма», напечатанный в журнале «Сэмэнэторул» («Сеятель») в 1907 году, когда автору не исполнилось еще полных пятнадцати лет. Но это был лишь символический дебют: он не заявил о рождении писателя, а лишь свидетельствовал о желании автора стать им. Подлинный литературный дебют Ч. Петреску состоялся в 1922 году, когда вышел сборник его рассказов «Письма рэзеша». Книга эта родилась на страницах возникшего в начале 20-х годов журнала «Гындиря» («Мысль»), печатаясь в нем отдельными фрагментами. «С этого момента, — писал Ч. Петреску, — газетное дело стало для меня только ремеслом, поскольку я старался сохранить неприкосновенным тот дух, который, как я верил, и является моим внутренним литературным призванием»[3].

Переориентация с журналистики (которую, надо сказать, Ч. Петреску никогда окончательно не бросал) на литературное творчество была связана с утратой юношеских иллюзий и прояснением мировоззренческих позиций, чему писатель был обязан первой мировой войне. По его собственному признанию, он пережил «драму поколения, которое ожидало от войны морального очищения и правильной оценки гуманности, но с отчаянием увидело, что в мире ничего не изменилось»[4]. Это была драма того поколения, которое известно в литературе как «потерянное», чье умонастроение отразилось в произведениях Ремарка, Олдингтона, Хемингуэя и других писателей. Душевное смятение румынского представителя этого «потерянного поколения» Ч. Петреску показал в романе «Затмение» (1927).

Вместе с утратой надежд на моральное очищение и обновление, которые должны были якобы явиться следствием войны, сам Ч. Петреску, как и многие другие писатели-реалисты этого времени, изживает давнюю для румынского общества иллюзию, связанную с идеализацией деревенской патриархальности, веры в непоколебимость ее моральных устоев, а отсюда и в ее оздоровляющее моральное начало. Весь этот комплекс идей, получивший в истории румынской литературы название «сэмэнэторизма», по названию журнала «Сэмэнэторул», на страницах которого он и был сформулирован, Ч. Петреску начинает критически пересматривать уже в первых сборниках рассказов «Письма рэзеша» (1922) и «Дорога меж тополями» (1924).

В 1930 году выходит роман Ч. Петреску «Патриархальный город». Писатель не вступает в словесную полемику с идеями «сэмэнэторизма», он художественно, образно убеждает, что никакой незыблемой «патриархальности» не существует, что за внешней, призрачной оболочкой «патриархальных», якобы семейственных отношений царит все то же корыстолюбие, стремление к чистогану, ставшему движущей силой в современном ему обществе.

Освобождение от «сэмэнэтористских» иллюзий укрепляет Ч. Петреску на позициях критического отношения к современной буржуазной действительности. «Патриархальный город» был уже четырнадцатой книгой Ч. Петреску. И писатель, осмысляя пройденный творческий путь и намечая перспективы на будущее, задумывает сгруппировать уже написанные и еще не написанные романы в циклы и создать «румынскую хронику XX века». Писатель осознает себя социальным летописцем своего времени и своей страны. Румынское буржуазное общество видится ему как диалектическое единство социальных противоречий, и поэтому, как пишет о его творческом кредо академик Дж. Кэлинеску, «он стремился «изучить» все слои румынского общества на определенном отрезке исторического времени, проанализировать образ мышления всех социальных классов (боярства, буржуазии, крестьянства), выявить политические отношения между деревней и городом, определить уровень культуры и установить источники некоторых тенденций»[5] (политических и идеологических. — Ю. К.).

Один из циклов своих романов из «румынской хроники XX века» Ч. Петреску назвал «Столица, которая убивает», другой — «Городишки, в которых гибнут». Из первого цикла советскому читателю известен роман «Улица Победы», в румынском звучании — «Каля Викторией» (по названию главной улицы Бухареста). «Патриархальный город», роман, с которым предстоит познакомиться советскому читателю, принадлежит ко второму циклу. Даже по названиям циклов нетрудно заметить, что и столицу и «патриархальный», то есть провинциальный город Ч. Петреску расценивает как место гибели людей, если не всегда в прямом смысле, то всегда в смысле гибели всего человеческого в людях, всего гуманного.

Главный герой романа «Улица Победы» провинциальный прокурор Константин Липан приезжает в столицу по приглашению своего бывшего однокашника по университету Джикэ Элефтереску, ставшего министром юстиции, и становится прокурором Высшего апелляционного суда. У Элефтереску свои обширные замыслы: с помощью Липана, прослывшего в провинции неподкупным, он собирается убрать с дороги конкурентов и стать главой кабинета. Когда Липан осознает, что его честность и неподкупность служат оружием в грязной и подлой политической игре, он чувствует себя морально уничтоженным. Если «моральную гибель» Константина Липана можно уподобить самоубийству, когда человек бросается вниз головой с самой высокой ступени социальной лестницы, то картина «моральной смерти», как она предстает в романе «Патриархальный город», выглядит совсем иначе: человек окончательно теряет свое собственное «я», вполне успешно поднимаясь вверх все по той же социальной лестнице.

Тудор Стоенеску-Стоян, молодой «адвокат с кое-какой клиентурой, кое-как сотрудничающий в кое-каких литературно-художественно-социально-политических изданиях», навсегда уезжает из столицы в «патриархальный город». «Мы здесь живем по-другому, — сообщает ему друг, Санду Бугуш, — другими радостями и заботами. Живем тесной большой семьей». Уже в приглашении приятеля-доброхота предначертаны этапы будущей карьеры Стоенеску-Стояна: сначала он сможет стать исполняющим обязанности заведующего кафедры, а потом и заведующим. «Есть у нас влиятельные лица, — пишет приятель, — которые не останутся в стороне, если представится случай заполучить в свою партию молодого человека с будущим. Есть у нас и газета… Готов поклясться, что через два-три года ты станешь «нашим выдающимся интеллектуальным светочем, приемным сыном нашего города, надеждой нашей партии… Не смейся! Мы тут все принимаем всерьез, без этой вашей столичной иронии и скептицизма». Но автор Ч. Петреску не скрывает ни своей иронии, ни сарказма. С первых же страниц романа его герой, Тудор Стоенеску-Стоян, выглядит фигурой комической. Он кровный родственник гоголевскому Хлестакову. Такая же «столичная штучка», залетевшая в глубокое захолустье. Но их кровное родство определяет не литературная типология, а типология общества, где человека и встречают и провожают «по одежке», где ценится прикрепленный к нему ярлык, титул или чин, банковский счет, пакет акций, упоминание в газетной статейке или, на крайний случай, молва, сопутствующая этому «человеку». Как Иван Александрович Хлестаков был «с Пушкиным на дружеской ноге», так и Тудор Стоенеску-Стоян выдает себя за ближайшего друга известного писателя, президента Академии Теофила Стериу, художника Юрашку и профессора Стаматяна, с которыми случай свел его на несколько часов в одном купе в поезде. Невольно подслушанный разговор между тремя знаменитостями, «известными половине всей страны», Стоян выдает за дружескую беседу, в которой сам принимал участие, и таким образом обеспечивает себе почет и уважение всего «патриархального города».

«Патриархального города» у холма Кэлимана, который описал Ч. Петреску, не найти на географической карте, но он существует как социально-политический сколок столицы и шире — как сколок всего румынского буржуазно-помещичьего общества. В сравнении со столицей «патриархальный город» всего-навсего «страна лилипутов», но живет он по тем же законам, что и «страна великанов» — промышленных и банковских магнатов, политических заправил, государственных чиновников, газетчиков и проч. И «Патриархальный город» и столица предстают как, уменьшенное в одном случае и увеличенное в другом, отражения одного и того же социального явления.