Читаем Пассажир онлайн бесплатно

Annotation

Эту вещь можно считать сказкой, хотя в ней изрядно реализма. Представьте себе, что другая вселенная находится ближе, чем кажется. Так близко, что в нее можно попасть на городском транспорте. Хотя, не все так просто, как кажется. Для всех уехавших и оставшихся.

Лев Астор

Лев Астор

Пассажир

Рабочий день выдался тяжелый. Стоять не хотелось. Хотелось сесть, а лучше — лечь. Видимо, не мне одному.

Коротенькую лавочку на остановке занимали лужи, черный рюкзак с желтыми вставками и парень, уткнувшийся в экран смартфона. Я подошел вплотную, собираясь попросить убрать рюкзак, но остановился. Место под черно-желтым «шмотником» могло оказаться сырым и вышло бы глупо.

Парень оторвался от экрана, посмотрел на меня, понял, чего я хочу, улыбнулся.

Рюкзак перекочевал на колени владельца. Под ним оказалось сухо.

Мне бы бухнуться на это место и сказать спасибо. Или сначала сказать, а потом бухнуться. А я молча стоял. Была в этом парне странность. Что-то царапало глаз, а я не понимал что.

Он истолковал мою нерешительность по-своему.

— Садитесь, — парень улыбнулся еще шире. — В нем, — похлопал по рюкзаку, — только инструменты. Машинное масло не выливается.

Провел ладонью по освободившемуся месту и показал мне.

Я сел, косясь соседа. Была в нем какая-то нелепость.

Наконец, до меня дошло. Из-под рабочих штанин матово блестели дорогие костюмные ботинки. Наверное, я уставился на них так явно, что он заметил.

— Да, — в голосе прозвучали грустные нотки, — не успел к сезону подготовиться. Рабочие только зимние. Пришлось надеть то, что есть. В конце концов… — он вздохнул, — может, другие и не пригодятся.

Это прозвучало странно, но я промолчал.

— Вот только автобуса дождусь, — продолжал парень. — Что-то долго он не идет…

— Какой номер? — обеспокоился я.

С момента, как я пересел на общественный транспорт, мне довелось пару раз «встрять».

— Не то, чтобы номер… — парень замялся. — Не в номере дело. Тут такая история…

Год тому назад или около того… мой школьный приятель Мотя… вообще-то, Матвей, а Мотя, это прозвище. Он когда-то на мотоциклах помешался ну вот…

Весна тогда была холодная. Местами еще снег лежал. Не таял никак.

Вот так мы бы вряд ли на остановке устроились. Примерзли.

А вот Мотя сидел на бревнышке у края лесопарка.

Вечно лохматый, шапку он только зимой носил. В полевой форме пятнами, в которой, наверное, и в Большой Театр бы отправился, если узнал, будто там есть что копать.

Для Моти копание — это как смысл жизни. Он как в старших классах с кем-то из родственников за поиском клада увязался, заболел этим делом. Так и не вылечился. Институт на втором курсе бросил и, как сам сказал, забыл туда дорогу. Пока снег и сыро, над картами и книгами сидел, а как тепло становилось, пропадал до самых холодов.

Представьте себе.

Ранняя весна, птички еще друг друга не перекрикивают, но поют. Слышно, как над головой ветер голые ветки шевелит. Напротив конечная остановка и широченная асфальтовая площадка, где автобусы разворачиваются, прозванная «круг почета».

Воздух холодный и мокрый, пахнет то ли дождем, то ли деревом. На земле одна сплошная лужа. Чтобы в ней не утонуть, нужно постоянно глядеть под ноги.

А Мотя сидит, будто вообразил, что уже лето, и смотрит в бинокль… самый настоящий полевой… то ли на автобусы, то ли на высаживающихся пассажиров. В общем, явно кого-то выслеживает, и даже этого не скрывает. Периодически от окуляров оторвется, глянет куда-то себе на ноги, а потом опять.

Иду к этому наблюдателю, стараюсь в лужах не утонуть.

Когда совсем близко подошел, Мотя меня заметил, рукой замахал.

Я его тогда про себя обозвал нехорошо, вытащил меня из дома, от дел оторвал, а заметить только сейчас изволил. Даже бинокль не помог. Но потом подумал, что Мотя опять на чем-то помешался, а он в такие моменты все равно невменяемый, поэтому ничего ему говорить не стал.

А признаки помешательства были.

Начиная с того, что этот наблюдатель позвонил мне и без принятых у нормальных людей «привет!», «как дела?», «можешь говорить?» сказал:

— Вылезай. Кое-что есть. Место школьное, на краю.

И отключился.

Я пробормотал: «Здравствуй, Мотя. Я тоже рад тебя слышать», и пошел одеваться. Натягивал курту и гадал, что он накопал.

Не то, чтобы мне было нечего делать. Но такой звонок мог означать много чего. И я хотел это видеть. А, может быть, не только.

Пока шел, перебрал кучу вариантов. Вспомнил про библиотеку Ивана Грозного, Янтарную комнату, клад Наполеона и легендарную бабушкину заначку в старинном пианино. Задумавшись, несколько раз чуть не промочил ноги, не заметив вовремя спрятавшуюся под травой воду, но умудрился добраться сравнительно сухим.

Мотя оторвался от бинокля, пожал руку. Покопался в рюкзаке, пристроенном на куске полиэтилена, выудил прямоугольник чего-то вспененного и шлепнул им по бревну рядом с собой.

— Садись.

Я опустился на эту подкладку и приготовился смотреть.

— Во! — Мотя шевельнул коленом.

Чуть выше на длинных ремешках плотно сидела сумочка для смартфона. В прозрачном окошечке электронная карта.

— Видишь? — палец ткнулся в точку, означавшую остановку.

Правее кучкой горошка зеленели отметки автобусов с номерами маршрутов.

— Вижу, — согласился я.

— Что видишь?

— Карту.

— Блин… — тяжело выдохнул Мотя. — На карте что?

— Место, где сейчас сидим. Остановка, — стал перечислять я. — Дорога…

— А на дороге? — заерзал Мотя.

— Фиг его знает, что на дороге. Пробки нет… — я почувствовал, что мне это начинает надоедать. — Так! Где клад-то?

— Какой? — изумился Мотя.

Тогда я понял, что моему приятелю было скучно сидеть одному. Поэтому этот бессовестный тип решил, что если намекнет мне на пользу встречи, то я тут же примчусь. И не ошибся.

Я поднялся.

— Стой! Сюда смотри, — он снова ткнул в карту.

Мотин палец утыкался гущу зеленых отметок с маршрутами.

— Ну?

— Что? — не понял я. — Автобусы. Их номера.

— Эх…

Мотя увеличил карту, и зеленая кучка распалась на отдельные кружки с цифрами.

— Сколько отметок?

— Четыре.

— А автобусов сколько?

— Ну, четыре…

— В самом деле?

Я оторвался от карты.

Мотя вытянул руку в сторону «круга почета», показывая куда-то в район третьего этажа длинной панельки, стоящей за асфальтовым островком «отстойника» автобусов, дожидающихся своей очереди отправиться за пассажирами. Их было три. Я пошарил глазами. Четвертого нигде не было.

— Ага! Теперь дошло!

Я пожал плечами. Глюки у машины. Первый раз, что ли? А если кто-то кружку с кофе на сервере оставит, то и не такое случиться может.

Мотя это все выслушал с невозмутимым видом. Как кот, сожравший сосиски, чтоб те не пропали.

— Про кофе правильно, — одобрил он. — Только это не впервой. Я всю зиму наблюдал. На каждый случай… много кофе надо. Причина системная. И она не в компе. Иначе уже давно б починили.

Я не понимал, куда он клонит.

— Представь себе. Отмечается автобус. Но едет не тут, а где-то там…

Мотя замолчал и посмотрел на меня. Наверное, ждал, что я проникнусь гениальностью мысли.

— Где там?

— Ну там… — Мотя размахнулся, силясь одновременно показать что-то впереди и сзади.

Бинокль из его руки вылетел и лег бы точно в лужу, не будь привязан к шнурку. Он пронесся в считанных сантиметрах над гладью талой воды, и вернулся к хозяину.

— В параллельной вселенной, — почти прошептал Мотя. — Но это фигня!

Я напрягся.

— Зато, — он снова перешел на шепот, — есть автобусы без отметки. Автобус есть, а отметки нет.

У Моти был вид человека, сделавшего сногсшибательное открытие, понятное только таким же гениям, как он сам. В глазах наблюдались подозрительные огоньки и сумасшедшинка. Вздыбленные волосы вовсе делали его похожим на ненормального ученого. Настолько, что хватило ума попереться ранней весной на окраину города, исследовать в бинокль местные автобусы.

Я решил, что мой приятель от безделья за зиму спятил. Психиатры настоятельно советуют не спорить с психами, и я решил не спорить.

— Они могут выезжать оттуда, — Мотя снова чуть не швырнул бинокль. — Где не ставят передатчики.

— Или передатчик сломан, — не выдержал я.

— В принципе, да… — Мотя задумался. — Нет, — объявил он через несколько секунд, — не получается. Автобусы проверяют. Перед выпуском на линию. Ну, может, раз пропустят. А тут не раз… Да и выглядят они… — он махнул на «остойник». — Ну не совсем так. Я видел.

По здравому размышлению надо было уходить.

Я успел слегка замерзнуть, под ногами противно чавкала постепенно оттаивающая земля, обещая скоро превратиться в болото, а встреча, на которую меня так срочно вызвал этот обормот, сводилась к выслушиванию бреда. Любой нормальный человек в такой ситуации задается вопросами: «Что я здесь делаю?» и «Зачем?». Дома меня ждал горячий чай и дело, от которого меня так бесцеремонно оторвали.

Стоять возле Моти мне надоело, и я снова сел.

Внезапный порыв ветерка донес до меня запах. Может, я его не почуял раньше, а может, не обратил внимания. Весной в воздухе гуляет вообще много разных и странных запахов. Особенно в зеленой черте на окраине. Я старательно принюхался.

Мотя заметил мое шмыганье носом.

— Да, выпил! Посиди тут столько, — добавил он он тише. — Да на сухую… Но я не пьян!

Видимо, мои мысли, нарисовались на лице.

— Блин! — возмутился Мотя. — Я трезв! Белочки у меня нет!

Он сунул мне в руку маленький металлический стаканчик, зашарил в рюкзаке.

— Чтобы носом не шмыгать.

— Не, спасибо.

Я протянул стаканчик обратно.

— Чего? — не понял Мотя.

— Мне еще работать, дела устраивать — пояснил я.

— Я напиваться не предлагаю.

В голосе послышались обиженные нотки.

— Все равно. Голова должна быть совсем трезвой.

— Ну и ладно.

Он забрал у меня стаканчик и спрятал его обратно в рюкзак.

— Скоро появится, — заявил Мотя, переключаясь на карту. — Дуальный принцип, — он повернулся ко мне. — Отметка без автобуса. Автобус без отметки. Вселенные соприкасаются.

Мотя кинул бинокль на рюкзак и сплел пальцы.

— Вот так, понял? А если нет, — пальцы расплелись и ладони разъехались в стороны, — то нет. Нет отметки без автобуса. Нет автобуса без отметки.

Я молчал. Добавить было нечего. Спрашивать не о чем. В Мотином мире все логично. Две вселенные и между ними ездят автобусы. А Мотя нашел способ это обнаружить и вел за ними наблюдение. Чем не занятие для человека, основная работа которого — раскопки и кладоискательство?

— Я что хочу? — Мотя заглянул мне в лицо. — Сесть в автобус. Который не отмечен на карте. Представь, куда на нем можно приехать? Но в одно рыло… Поехали, а?

Он замолчал, продолжая всматриваться в меня. Будто у меня на лице нарисована карта другой вселенной или что-то подобное.

Я тоже молчал. Ну а что нормальный человек может ответить на все это?

Между нами повисла тишина. Издали слышалось тарахтение двигателей, над головой пересвистывались птицы, и это тянулось, тянулось… В конце концов, я не выдержал.

— Знаешь, все, конечно, очень увлекательно, — проговорил я, стараясь тщательно подбирать слова. — Но у меня сейчас есть совершенно срочные и неотложные дела. Если бы я заранее знал, то как-то подготовился. А так… — я развел руками, — никак не получится. Может, в другой раз? Я заранее подготовлюсь и тогда…

— Да… — вздохнул Мотя. — Понял. Вольному воля. Бывай.

Он щелчком разбудил заснувший монитор и уткнулся в карту.

Я поднялся с бревнышка и пошел, стараясь не наступить в воду.

Лужи так и норовили прикинуться просто влажной землей, прикрытой пожухлой травкой. Обходя одну, я сам не заметил, как шагнул в другую. Ботинок булькнул, под ним чавкнуло, и нога оказались по щиколотку в ледяной воде.

С этого момента аккуратность потеряла всякий смысл. Я заторопился, надеясь, что окажусь дома раньше, чем простужусь.

Мотя оставался там, за спиной, со своей дикой фантазией о нездешних автобусах, возящих в другие миры. Бросать его наедине с бредом было нехорошо, но чем я мог ему помочь? Я не психиатр. Уломать его пойти к врачу? Наверное, легче фонарный столб уговорить прогуляться.

Оставалось только надеяться, что когда начнется полевой сезон, бред не разовьется совсем, и Мотя снова возьмет в руки лопату. Как только это случится, он переключится на поиск чего-то материального, и бред про иные миры отступит. Хотя бы до конца сезона.

Я выбрался на асфальт и обернулся.

Мотя по-прежнему сидел на бревне, изучая автобусы в бинокль.

Больше он не звонил.

Через неделю природа посмотрела на календарь, обнаружила, что, вообще-то, вторая половина весны, и решила ускориться. Солнце принялось жарить так, будто у него включили второй контур. Листья на деревьях моментально пробились из почек, а трава принялась расти со скоростью бамбука. Еще через неделю спустя выражение «не май месяц» можно было толковать двояко.

У профессиональных копальщиков и просто любителей глазеть на природные красоты начался сезон. Значит, у Моти тоже.

Он рассказывал, что в это время у него возникает не то зуд, не то зов. Тянуло пройти по местам, намеченным на карте, выкопать, выковырять и вытащить что-то спрятанное и забытое.

Самой большой радостью для Моти была не стоимость находки. Чем более редкой или неожиданной она оказывалась, тем счастливее делался он.

Когда в его руки попалась банальная восьмигранная монета, типа тех, которыми, по его словам, усеян весь Краснодарский край, он был бесконечно счастлив. Потому что нашел ее на севере под Псковом.

Основную часть находок он превращал в деньги — «жить на что-то надо». Нередко — большие деньги. Но думаю, ту монету из Пскова он бы на тот же Николаевский червонец нипочем не поменял. Потому что эти червонцы есть повсюду, а найти подобную монету в таком месте — вещь небывалая.

Возможно, он просто псих.

Я рассчитывал, что у Моти все в порядке. И надеялся, что он не позвонит и не явится с вопросом: «Когда ты будешь готов к путешествию на автобусе?»

Мне было не до Моти с его бредом.

В тот день, когда он решил предложить прокатиться в другую вселенную, я договаривался о билетах, которые обеспечивали мне свидание. И оно состоялось. С этого момента моя карьера сделала почти вертикальный взлет, и я не хотел, чтобы он прекратился.

Роман с начальницей — дело с нехорошим душком. Знаю-знаю, наслышан. А если ваш директор — ваша ровесница и красавица без скидок на все? А если у вас еще и вкусы совпадают? Есть такое родство душ? Дело приобретает иной оборот. Тогда личное счастье сначала, а карьера потом, приятный бонус. Исключительно для удобства. Чтобы не приходилось отпрашиваться у начальника для свидания с его начальницей.

Дома я появлялся только переночевать. И то не каждые сутки. Роман требует внимания и времени. Работать тоже когда-то надо.

Я ожидал, что попозже станет полегче. Дело шло к тому, чтобы мы стали жить вместе. И, говоря откровенно, я рассчитывал, что скоро мои доходы вполне позволят это. И много что еще.

Где успех, там и зависть. Еще бы, не завидовать. Только диплом получил, первый год работает и уже… Принцессу полюбил, миллион скоро сопрет. Да я сам себе бы позавидовал.

Без кнопок на кресле обошлось. Клей на стол не мазали. В офисном пространстве школьные пакости не практикуются. Почему-то. Там пакостят иначе.