Читаем Пасквили онлайн бесплатно
КОНСТАНТИН МЕЛИХАН
Пасквили
* Что в стране делается! Памфлет
* И я там был Непутевые заметки о Дании
* Военный мир
* Человек-никто
* Кто как смеется
* Переводные картинки
* Улыбочку! Заметки фотографа
* Страна чудес
* Народная медицина
* Пишите письма!
* Но и такой, моя Россия...
* Город Израиль
* Из мыслей дипломата
Что в стране делается! Памфлет
Что в стране делается!
Семилетний пассажир автобуса, угрожая пеналом, потребовал у водительницы изменить маршрут и отвезти его в деревню к бабушке.
Житель Урюпинска во время просмотра в местном кинотеатре американского фильма залез за экран и попросил политического убежища.
Работники мясокомбината в знак протеста против ревизии объявили трехминутную голодовку. Один не выдержал и скончался.
Вся страна теперь с утра до вечера занимается капитализмом.
Старушки продают книжку "Тайны секса". Хотя непонятно, какие у секса могут быть тайны, если такие книжки продаются на каждом углу.
Дети бросаются на автомобили: "Стекла помыть?". В одной руке наш дезодорант, в другой импортный газовый баллончик, которые по эффекту ничем не отличаются. Ну, как тут отказать ребенку да еще с газовым баллончиком! "Ладно, пачкай!".
Что в стране делается! Все куда-то пишут, что-то требуют!
Рабочие требуют, чтобы им платили инвалютными рублями, а не инвалидными. Школьники требуют избирать учителей из числа школьников. Владельцы кооперативных туалетов требуют понизить цены на продукты питания.
Проститутки требуют ввести им пенсии по старости с двадцати пяти лет и открыть свой орган печати, который так и будет называться - "Открытый орган". Что ж они там будут публиковать? "Людмила Стоеросова передовик. Многостаночница. Ее прокатный стан - всегда в исправности".
Ничего не требуют только пенсионеры. Только пенсионеры у нас счастливые. Потому что наработались до безработицы, навоевались до путча, оделись, наелись и напились до свободных цен и нагулялись до СПИДа. Кстати, говорят, что СПИД родился в нашей стране, потому что у нас все делается через одно место. И здесь уже пора коснуться ценных бумаг. Я имею в виду туалетную.
Вы заметили? - туалетной бумаги становится все меньше, а денег все больше. Может, деньги на ней и печатают? Тогда уж лучше печатать деньги отрывные в рулонах, а туалетную бумагу выпускать многоразовую.
А то у нас все одноразовое: и мосты, и лифты, и табуретки. Многоразовые у нас только презервативы. А шприцы - многозаразовые. А обувь - вообще! Такое ощущение, что нашу обувь выпускает не легкая промышленность. А тяжелая.
Недалеко от обуви и наше нижнее белье. Ниже не бывает. А потом удивляемся, почему наша женщина раздевается быстрей француженки! Да потому что ей стыдно показаться в этом перед мужем, не говоря уже о товарищах по работе.
Вот государство! Все государства иностранные, а наше - странное.
Взять эти острова японские. Отдавать или не отдавать Японии японские острова? Ну, ребята, как говорил наш шкипер, ну, отдайте японцам остров Сицилию. Тем более, что он - итальянский.
Потом - этот бесконечный телесериал под названием "Конституционный суд". Выходит к микрофону молодая коммунистка, кстати, с прекрасной конституцией, и говорит: "Это - не я. Это - Берия". Хорошо еще - они Ленина в суд не привезли.
А то ведь у нас как: сперва расстреливают, а потом судят.
У нас страна крайностей. То на всех стенах матом писали, теперь по-нерусски шпарят.
Вместо "Пирожковая" - "Пиццерия".
Вместо пивного ларька - "Бистро".
Вместо магазина "Товары" - "Шоп".
Вместо "Хозтовары" - "Секс-шоп".
Но, конечно, кое-что наше осталось. Стою около магазина - у слова "Шоп" буквы "п" не хватает. Какой-то приезжий у всех спрашивает:
- Это "шо"? Украинский магазин? Или шо? Или где я?
Ему говорят:
- В "Шопе".
Он на цены взглянул и говорит:
- Шоп вы сдохли!
Теперь вот новое счастье на нашу голову свалилось. Ваучер называется.
Только у нас может быть такой аукцион:
- Десять тысяч рублей! Кто меньше?
- Семь тысяч!
- Семь тысяч - раз! Семь тысяч - два!
- Пять тысяч!
Иду мимо метро, стоят два мужика. У одного на груди - табличка: "Куплю ваучер". У другого - "Продам ваучер".
В конце дня иду обратно, они все стоят. Только табличками поменялись.
В другом месте читаю объявление: "Пропал ваучер, сука. Нашедшему хорошее вознаграждение".
В нашей стране что ни делается, все к худшему.
Сейчас всех волнует только один вопрос: что будет дальше? Не волнуйтесь: дальше будет лучше, потому что хуже некуда!
И я там был Непутевые заметки о Дании
Большое видится на расстоянье...
С. Есенин
Я люблю ругать свое правительство и свой народ, но не люблю, когда это делает иностранец.
Приписывается А. Пушкину
Самая дешевая гордость - гордость национальная.
А. Шопенгауэр
Прелесть каждого путешествия - в возвращении.
Ф. Нансен
Что я знал о Дании перед поездкой?
Знал, что есть такая страна.
Уже - хорошо.
Что находится она недалеко от Ленинграда.
И что похожа на Ленинград: тоже на севере, тоже 5 миллионов и тоже много каналов.
Туманная такая страна.
Капли датского короля зачем-то вспомнил. Когда я был маленьким, я думал, что это - капли, которые падают с короля.
Еще что-то такое из тумана выплыло: Снежная Королева, Дюймовочка, Русалочка...
Это - детский датский писатель Андерсен, любимый писатель Хрущева и Фурцевой, потому что рассказывал сказки.
Художник Херлуф Бидструп, любимый художник Хрущева и Фурцевой, потому что обличал буржуазный строй.
Шахматист Бент Ларсен, любимый шахматист Хрущева и Фурцевой, потому что проигрывал советским шахматистам.
Философ Серен Кьеркьегор, нелюбимый философ Хрущева и Фурцевой, потому что слишком хорошо отзывался о боге.
Ну, и Владимир Иванович Даль, создатель толкового словаря ЖИВАГО ВЕЛИКОРУСКАГО ЯЗЫКА. Правда, Даль был датчанином лишь наполовину, а точней, полудатчанином-полунемцем-полуфранцузом. Здесь не могу сказать ничего плохого о Хрущеве и Фурцевой, потому что не знаю, приходилось ли им заглядывать в этот словарь.
О том, что я еду в Данию, мне сообщили за 3 дня до отъезда. Я понял, что пришло время начинать учиться английскому языку, и позвонил по телефону своему знакомому профессору:
- Можно ли изучить английский за три дня?
- Можно, - сказал профессор. - Но для этого надо сначала изучить греческий, латинский, итальянский, испанский, португальский, немецкий и французский.
Поскольку времени у меня было мало, я успел выучить только одну фразу: "Я говорю по-английски". Да и то - по-русски.
Что касается других языков, то я довольно свободно говорил по-французски. Хоть и не понимал, что говорю.
Вообще, изучение языков мне давалось всегда легко, особенно на ранней стадии, благодаря некоторым закономерностям, которые я заметил в произношении. Я заметил, что каждый язык что-то напомиает:
Английский - жевательную резинку.
Испанский - дуэль на рапирах.
Французский - полоскание горла. И носа.
Немецкий - марширующих солдат.
Польский - жарющуюся картошку.
Арабский - кашель.
Китайский - мяуканье.
Японский - сюсюканье с ребенком.
А русский - не напоминает ничего. Свой язык - как воздух: не замечаешь, какой он, потому что только им и дышишь.
В Дании с вами говорят на том языке, на каком вам удобней. Каждый датчанин знает несколько языков: английский, немецкий, датский и остальные скандинавские - обязательно. Некоторые знают французский. Плюс для разнообразия - итальянский или испанский. Ну, и для развлечения какой-нибудь экзотический: например, русский.
- Вы говорите по-немецки? - спрашивают они меня по-немецки.
- Чего? - отвечаю я.
- По-немецки говорите? - спрашивают они по-английски.
- Ась?
- По-немецки могешь? - спрашивают они уже по-русски.
- А, по-немецки! - восклицаю я на ломаном русском. - Я, я! Я учил немецкий в школе номер пятьсот пятнадцать и могу говорить по-немецки с любым, кто учил его в той же школе.
* * *
Перед поездкой в Данию мне велели заполнить анкету. В графе "Были ли вы за границей и, если были, то где?" я написал: "Нет", - и перечислил страны, в которых не был. То есть все страны мира.
* * *
За границу я поехал не для того, чтобы лучше узнать их, а для того, чтобы лучше узнать нас.
В одном поезде со мной в Данию ехала группа ленинградских школьников. Они ехали аж на неделю, а я - только на 6 дней. Поэтому каждому школьнику обменяли по 28 рублей, а мне - только 24.
Не удивительно, что иностранцы о нас говорят: "Русский человек - самый культурный. Всегда скажет "спасибо" вместо того, чтобы заплатить деньгами".
Конечно, и у них есть свои проблемы. Например - где лучше провести отпуск: в Монако или на Гавайских островах? Или - что подарить жене? Потому что у нее все есть. И даже больше, чем думает муж.
На финской границе в вагон входит служащий: "Валюта, порнография, наркотики, водка?.."
"Нет, чашечку кофе, пожалуйста", - шутит сидящая рядом со мной дама.
Действительно, зачем нам их наркотики, когда у нас вся пища - наркотики?!
После проверки мы вздохнули и, облегченные (наполовину), двинулись дальше.
Пейзаж за окном не изменился. Изменилось только его название.
Проглядели Финляндию.
Проспали Швецию.
Проснулись в Дании.
* * *
Почти все датчане - тонкие и длинные. Это мы растем вширь, а они растут вверх. Чем больше у человека денег, тем менее калорийную пищу он ест.
Помню, я спросил у польского крестьянина:
- Почему вы так много выращиваете картошки?
Он ответил:
- Чтобы и мужику было, с кого драть шкуру!
На дверях комиссионного магазина в Копенгагене я увидел табличку: "Русские и польские вещи не принимаются".
Но это не страшно. Главное - чтобы можно было купить. А купить можно все, что хочешь. В отличие от наших магазинов, где покупаешь то, что есть. Говорят, когда Маргарет Тэтчер посетила один из наших магазинов, она удивилась, почему такая жуткая очередь. "Сапоги выбросили", - объяснили ей. Тэтчер взглянула на эти сапоги и сказала: "У нас такие тоже выбрасывают".
Они нас не понимают. Даже если мы говорим на их языке
В Копенгагене я жил на квартире мэра. О том, что Том мэр, я узнал только через несколько дней. На приеме в мэрии.
Небритый, в джинсах, тридцати лет, любитель рок-музыки, на работу ездит на велосипеде. Не знаю, сопровождает ли его кортеж полицейских на самокатах со звонками и сиренами, но в мэрии Тома охраняет полиция. Но только в мэрии.
Вообще большинство жителей Копенгагена ездит на велосипедах, хотя все обочины забиты машинами. Но на машинах, как правило, ездят только за границу или в пригород *.
- Зачем загрязнять свой город?
И конечно, воздух в Копенгагене - как в лесу. Вдобавок на всех машинах - фильтры. Если бы наша машина появилась в Копенгагене, ее водителя сразу бы оштрафовали за отравление окружающей среды. Или загнули бы выхлопную трубу в салон.
Часть своей зарплаты Том жертвует на благотворительные нужды. Хотя он не миллионер. Он социалист. Оказывается, Дания - не капиталистическая страна, а социалистическая.
- Мы строим социализм, - скромно говорит Том.
- А мы - коммунизм, - гордо говорю я. - Мы по мелочам не разбрасываемся. Строить - так строить! Если не получится, скажем: так мы ж не что-нибудь строили, а коммунизм!
И сроки - соответственно. И затраты.
Чем умней пророк, тем дальше он смотрит. Легче предсказать то, что будет через сто лет, чем то, что будет завтра.
* * *
Как строят они - я не видел. Я видел, как они ремонтируют. Здание накрывается мешком, и ни один датский кирпич не упадет ни на одну датскую голову. А если и упадет, то не разобьется. В отличие от наших кирпичей, которые не такие твердые, как наши головы.
Как строят у нас? Сначала делают лозунг: - "Стройка века". А из отходов - все остальное.
Каждая наша стройка - это битва. А наши строители - это бойцы стройотрядов. И что интересно, в этой битве мы всегда побеждаем, а стройка всегда проигрывает.
А ремонтируют у нас еще дольше, чем строят. Это такой закон: чем быстрей строят, тем дольше ремонтируют. У нас главное - быстрей сдать объект. До того, как он рухнет.
Но невозможно построить пятый этаж, если нет четвертого.
Хотели у нас построить КОММУНИЗМ. Не вышло. Тогда решили: пусть это будет СОЦИАЛИЗМ. Давайте мы как будто социализм строим. Опять не вышло. Ну, ладно, решили, давайте - хотя бы КАПИТАЛИЗМ. Лучше хороший капитализм, чем плохой социализм. Оказалось, у нас и капитализма нет. Оказалось, у нас построен только ФЕОДАЛИЗМ - светлое будущее РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОГО СТРОЯ! У нас же - все признаки феодализма: средневековые нравы, охота на ведьм, натуральный обмен (или обман), дань (взимаемая рэкетирами)... А вообще сегодняшний наш строй имеет свое название - СВОЛОЧИЗМ!
Если дом строить с крыши, его строителям будет крышка.
Я брожу по вечернему Копенгагену. Разноцветные огни купаются в каналах.
Гида у меня нет. А есть гидра. Стройная высокая блондинка Хелен, студентка медицинского факультета и сотрудник медицинского журнала, плюс невеста Тома.
По вдохновению датчане не женятся. Женятся они, как правило, после тридцати.
Для того, чтобы не жениться, есть все условия.
В Дании дети, окончив школу, сразу отлепляются от родителей. Конечно, родители могут им выделить полдома и полмашины. Но датчане считают, что дети должны сначала попробовать раскрутиться сами. Ребенок женится только после того, как обзавелся собственной квартирой, крепкой работой и своей головой. Датчане любят обстоятельность, обстоятельно любят.
Отлепляются дети еще и потому, что у них другой распорядок дня. И другой распорядок ночи. Другой звуковой барьер.
Отдых для взрослых - это когда тихо, а отдых для детей - это когда шумно.
Их добрачная любовь прочней нашей брачной. И даже - внебрачной. За 10 лет их неофициальной любви наш человек успевает 3 раза развестись и 300 раз изменить, регулярно получая за измены то по левой щеке, то по правой, - в зависимости от того, кому он изменил: жене или любовнице.
Ведь у нас как?
Любить кого-нибудь надо? Надо. А где? У него дома - родители. У нее тоже, да еще собака и брат-каратист.
Поэтому, чтобы поцеловаться, едешь на электричке в лес, захватив палатку, рюкзак, котелок и дрова.
Конечно, с милым рай и в шалаше, как вспоминала вдова Крупская. Но только - первые два часа. А потом рай превращается в ад. И даже хуже, чем в ад. Потому что нет горячей воды. А есть только дождь, комар и каша в обоих котелках.
В Дании сначала дружат, потом любят, а потом женятся. А у нас сначала женятся, потом любят, потом дружат, потом ненавидят, а потом разводятся, хотя и продолжают жить вместе.
Чем больше людей живет в одной комнате, тем меньше они любят друг друга. Для любви нужно не столько время, сколько пространство.
Датские котелки варят хорошо. Датские дети сразу после школы заводят свой дом. В крайнем случае - квартиру. На худой конец - комнату. Проблема подворотен отпадает сама собой. Чем больше домов, тем меньше подворотен.
Сидишь у себя дома и любишь, кого хочешь: хочешь - друга, хочешь родителей, хочешь - родину. А в итоге - всех сразу.
* * *
