Читаем Парковка онлайн бесплатно

Глава 1 Утро, которое пахнет ванилью и адреналином

Запах свежемолотого кофе смешивался с ароматом духов «Chanel Chance», которые Алиса нанесла на запястья ровно в 7:02 утра. Она знала, что переборщила — пол-оборота пульверизатора хватило бы, но руки дрожали, когда она нажимала на колпачок. Это был тот самый утренний мандраж, который липкой ватой забивал горло и заставлял сердце биться где-то в районе ключиц.

Первый рабочий день.

Алиса Петрова стояла посреди своей маленькой, но идеально организованной студии на юго-западе Москвы и критически осматривала себя в высокое напольное зеркало, которое ей подарила мама на прошлый Новый год. Зеркало было единственным по-настоящему дорогим предметом в этой квартире, которую Алиса снимала сама, демонстративно отказавшись от родительской помощи. «Не хочу быть золотой рыбкой в аквариуме папиных связей», — повторяла она всякий раз, когда папа предлагал ей «поговорить с нужными людьми» в крупных корпорациях.

Она поправила тонкий ремешок бежевых часов «Daniel Wellington» и сделала глубокий вдох. Сегодня она — младший специалист отдела стратегического маркетинга в корпорации «Сталь-Инвест Групп». Сокращенно — СИГ. Звучало мощно, по-мужски, почти устрашающе. Двести тысяч сотрудников по всей России, годовой оборот, от которого у неё закружилась бы голова, если бы она посчитала все нули, и главный офис в Москве, в башне на Красной Пресне. Туда, куда обычные смертные с красным дипломом МГУ попадают только через знакомство. Или через невероятное везение.

«Или через упорство», — подумала она, одергивая белоснежную шелковую блузку. Блузка была с глубоким, но строгим v-образным вырезом — не вульгарно, но достаточно, чтобы чувствовать себя женщиной. Строгая юбка-карандаш цвета мокрого асфальта сидела на ней безупречно, подчеркивая тонкую талию и длинные ноги, которые Алиса натренировала за четыре года занятий пилатесом.

Она была красивой. Не той шаблонной, пластиковой красотой, а живой — с легкой россыпью веснушек на переносице, которые она ненавидела в школе, но которые теперь делали её лицо по-детски трогательным, и большими, пронзительно-синими глазами, обрамленными густыми ресницами без нарощенных ресниц. Цвета её глаз напоминали льдистое небо в морозный зимний день — прозрачные, чистые, с крошечными серебряными искорками у зрачка. Стройная, подтянутая, с острыми коленками и тонкими запястьями — она напоминала эльфийскую принцессу, которую случайно занесло в мир больших бизнес-акул.

— Ну, что, красотка, — сказала она своему отражению, прикусывая губу, чтобы стереть слишком яркую помаду. — Ты готова свернуть горы?

Зеркало молчало. Алиса улыбнулась и провела ладонью по аккуратно уложенным светлым волосам, собранным в низкий, строгий пучок, из которого выбилась одна непослушная прядь. Она оставила её как фишку — штрих несовершенства, делающий её человечнее.

Внезапный гудок телефона заставил её подпрыгнуть. Экран засветился фото с мамой — та улыбалась в объектив, стоя рядом с огромным белым букетом. Сообщение гласило: «Доченька! Мы с папой счастливы за тебя! Жук уже заправлен и ждет свою королеву. Только аккуратнее на дорогах, Москва не терпит спешки. Любим!».

Алиса улыбнулась и вышла на балкон. Там, на асфальте парковочного кармана, блестя на утреннем солнце, стоял её подарок — Audi A1 яркого мятного цвета, который она в шутку прозвала «Жуком». За то, что он был маленьким, маневренным и ужасно симпатичным. Папа, главный инженер завода, ворчал, что нужно было брать «нормальный немецкий седан», но мама, преподаватель фортепиано, настояла на «девичьей машинке». Они продали старую «Тойоту» и добавили сбережений, чтобы сделать дочери этот сюрприз на окончание университета.

Алиса провела пальцем по стеклу телефона, глядя на машину. Она чувствовала себя одновременно маленькой девочкой, получившей игрушку, и взрослой женщиной, выходящей на арену.

Она зашла в квартиру, подхватила огромную сумку Carl Lagerfeld, где лежал её второй комплект обуви — черные классические лодочки на каблуке 7 сантиметров. На улицу она решила надеть белые кроссовки, чтобы не натирать ноги до первой планёрки. Практичность прежде всего.

В прихожей она задержалась. Взяла ключи, наушники, запасной пауэрбанк. Проверила еще раз список документов. Всё на месте.

— Ну, Жучок, — прошептала она, спускаясь по лестнице (лифт в сталинке был старым и страшным, она боялась застревать), — не подведи меня сегодня.

Дверца её малышки открылась с мелодичным кликом. Алиса плюхнулась на водительское сиденье, которое идеально подходило её фигуре, и провела ладонью по рулю. Кожа пахла новой машиной — этот запах она обожала. Она подключила телефон к магнитоле, нажала трек «Unstoppable» Сии и, подпевая, вырулила со двора.

Москва встречала её солнечным сентябрьским утром. Воздух был прозрачным, холодным, с запахом осенних листьев и выхлопных газов. Алиса плыла по Третьему транспортному кольцу, аккуратно перестраиваясь, чувствуя себя уверенно за рулем своей маленькой яркой пули.

Она думала о том, что будет через пару часов. Первый день — это всегда знакомство. Нужно запомнить десятки имен, структуру компании, корпоративную культуру. Она достала из бардачка шпаргалку, которую написала ночью: имена руководителей отделов, миссия компании, их последние проекты. Она знала, что «Сталь-Инвест» — это металлургия, логистика, тяжелый бизнес. Мужской мир. Генеральным директором там был некий Глеб Сергеевич Власов. Она видела его имя на сайте, но вот лица на корпоративном портале почему-то не было. Никакого фото. Только сухие цифры биографии: образование, карьерный рост. Она даже удивилась такому закрытому стилю, но решила, что это политика безопасности или просто нежелание светиться. Она мысленно нарисовала его себе типичным топ-менеджером: лысеющим, с очками и вечным планшетом в руках. Скучным, возрастным, далеким от её реальности.

«Вряд ли я пересекусь с ним в первый день», — успокоила она себя. «Он — бог на тридцатом этаже. Я — маленький винтик на восьмом».

Навигатор вел её к Красной Пресне. Когда она приблизилась, сердце снова пропустило удар. Здание «Сталь-Инвеста» впечатляло. Это была не безликая стекляшка, а мощное строение с историей — высокие панорамные окна, стальные балки на фасаде, напоминающие о промышленном прошлом. Первые три этажа были облицованы черным гранитом, а выше — сплошное зеркальное стекло, отражающее бегущие облака. Огромная сверкающая буква «С» на крыше видна была за километр. Перед входом бил фонтан, а вокруг стояли таблички «Частная территория».

Машины здесь были другие — черные, огромные джипы и бизнес-седаны, которые стоили как её студия. Её милый мятный «Жук» смотрелся инородным разноцветным орешком на асфальте среди этой стальной армады.

Она судорожно искала въезд на парковку. Навигатор закапризничал и потерял сигнал в тени высоток. Алиса заехала на указатель «Персонал», думая, что сотрудники паркуются тут, но не учла, что «Персонал» делился на литеры: «А» — для топов, «Б» — для руководителей среднего звена, и только «В» — для таких, как она.

Она кружила по подземному паркингу, который освещался холодным белым светом, пахло бетоном и дорогим бензином. Места были либо «Занято», либо «Для инвалидов». Алиса запаниковала. Стрелка часов приближалась к 9:30. До начала рабочего дня оставалось 15 минут.

В отчаянии она свернула в самый дальний сектор, где на табличке сияла золотая буква «А», но она была настолько занята попыткой втиснуться между колонной и черным массивным внедорожником, что не заметила этой таблички до самого конца.

Она выкрутила руль, задом, передом, ещё раз задом. «Жук» пищал датчиками парковки, умоляя остановиться. Но Алиса, упершись языком в щеку, пыталась встать ровно, чтобы не перекрывать разметку.

И тут сзади раздался долгий, низкий, требовательный гудок.

Она вздрогнула и посмотрела в зеркало заднего вида. Прямо за её кормой, ослепляя ксеноном, стоял огромный, черный как смоль, Mercedes-Maybach. Он был настолько большим, что казался танком. Алиса дернулась, нажала на газ вместо тормоза, и её «Жук» дернулся вперед, с визгом чиркнув пластиком бампера о бетонную колонну.

— Черт! — выдохнула она.

Из Maybach вышел мужчина.

Сначала она увидела только ноги в идеально выглаженных угольно-черных брюках и кожаные ботинки ручной работы, сверкнувшие стальными вставками на мысах. Потом взгляд поднялся выше — пиджак такого же безупречного кроя, узкие плечи, широкий разворот. И, наконец, лицо.

Она судорожно искала въезд на парковку. Навигатор закапризничал и потерял сигнал у высоких стен. Алиса заехала на указатель «Персонал», думая, что сотрудники паркуются тут, но не учла, что «Персонал» делился на литеры: «А» — для топ-менеджмента, «Б» — для руководителей среднего звена, и только «В» — для таких, как она.

Она кружила по подземному паркингу, который освещался холодным белым светом, пахло бетоном и дорогим бензином. Места были либо «Занято», либо «Для инвалидов». Алиса запаниковала. Стрелка часов приближалась к 9:30. До начала рабочего дня оставалось 15 минут.

В отчаянии она свернула в самый дальний сектор, где на табличке сияла золотая буква «А», но она была настолько занята попыткой втиснуться между колонной и черным массивным внедорожником, что не заметила этой таблички до самого конца.

Она выкрутила руль, задом, передом, ещё раз задом. «Жук» пищал датчиками парковки, умоляя остановиться. Но Алиса, упершись языком в щеку, пыталась встать ровно, чтобы не перекрывать разметку.

И тут сзади раздался долгий, низкий, требовательный гудок.

Она вздрогнула и посмотрела в зеркало заднего вида. Прямо за её кормой, ослепляя ксеноном, стоял огромный, черный как смоль, Mercedes-Maybach. Он был настолько большим, что казался танком. Алиса дернулась, нажала на газ вместо тормоза, и её «Жук» дернулся вперед, с визгом чиркнув пластиком бампера о бетонную колонну.

— Черт! — выдохнула она.

Из Maybach вышел мужчина.

Сначала она увидела только ноги в идеально выглаженных угольно-черных брюках и кожаные ботинки ручной работы, сверкнувшие стальными вставками на мысах. Потом взгляд поднялся выше — пиджак такого же безупречного кроя. И, наконец, лицо.

Мужчина был невероятно красив. Брутальный, опасный, как загнанный в клетку хищник. Жесткая темная щетина, квадратная челюсть, глаза серые, почти стального оттенка, и плотно сжатые губы, означающие крайнюю степень недовольства. Его темные волосы были уложены назад, но одна прядь упала на лоб, придавая ему почти бандитский вид. Ему было около тридцати, он был подтянут, широкоплеч, и от него исходила такая волна власти и мужской силы, что Алиса на мгновение потеряла дар речи.

Но только на мгновение. Внутри неё боролись два чувства: страх, что она накосячила с парковкой, и раздражение, потому что этот тип вышел из машины с видом властелина мира.

«Кто он? Какой-нибудь топ-менеджер. Или вообще водитель этого монстра. Но ведёт себя как хам», — пронеслось у неё в голове.

Алиса вышла из машины. Ноги её дрожали. Она захлопнула дверцу «Жука», и тишина паркинга разорвалась звуком, похожим на выстрел. Она попыталась улыбнуться своей самой обаятельной, самой миролюбивой улыбкой.

— Доброе утро! Я… я сейчас освобожу, я просто искала место…

Глеб даже не взглянул на неё. Он смотрел на её передний бампер, который благополучно встретился с колонной, а потом перевел взгляд на её машину, на её яркий мятный корпус, и на лбу у него дернулась жилка.

— Это что, — спросил он ледяным, низким голосом, который эхом разнесся по бетонным стенам, — игрушечный отдел? Вы решили открыть здесь парк аттракционов?

Алиса почувствовала, как к лицу прилила кровь. Она не знала, кто он, но его тон вывел её из себя мгновенно. Гордость вскипела в ней быстрее, чем благоразумие. Она дерзко вскинула подбородок, и её синие глаза полыхнули льдом.

— Во-первых, эта «игрушка» на ходу и прекрасно паркуется, когда ей не сигналят прямо в ухо с расстояния десяти сантиметров! Во-вторых, я сотрудница этого здания, и имею право на место, если оно свободно!

Он медленно, очень медленно перевел свой стальной взгляд с машины на её лицо. Сейчас он наконец разглядел её. Увидел веснушки, яростный румянец на скулах и эти синие, как кусок зимнего неба, глаза, горящие праведным гневом. В них не было того раболепного страха, к которому он привык. И это его зацепило. Он окинул её фигуру — от кроссовок до пучка на голове, задержавшись на секунду на вырезе блузки, — и усмехнулся. Но усмешка эта была недоброй.

— Свободно, значит, — протянул он, кивая на табличку с буквой «А» за её спиной. — Вы читать умеете? Это места для акционеров и членов совета директоров. Ваш «жук» здесь выглядит как комар на банкете слонов.

— Я не знала, — выдавила она, чувствуя, как защитная реакция захлёстывает её с головой. — И вообще, почему это место ваше? У вас на нём имя написано?

— Оставьте ваши извинения при себе. Просто сдайте назад и уезжайте. Быстро. Вы вообще чей отдел, если не секрет? Чтобы я знал, кому звонить и предупреждать, что сегодня их специалист приедет с мятой мордой машины и такой же наглой физиономией?

Она сглотнула. Слова застряли в горле. Хотелось провалиться сквозь асфальт, раствориться в воздухе, но она не была плаксой. Она Алиса Петрова, у которой в дипломе — только пятерки и которая привыкла доказывать свою правоту, даже если эта правота против здорового мужика на дорогой машине.

— Я новый сотрудник. Отдел маркетинга, — выпалила она, уже понимая, что это прозвучало как вызов. — И я здесь, чтобы работать, а не чтобы пресмыкаться перед мужчинами на парковках. Вы могли бы просто сказать «пожалуйста, переставьтесь», а не унижать человека с порога! И если вы работаете здесь, вы должны знать, что в корпоративной этике приветствуется вежливость!

Глеб прищурился. Тишина повисла в воздухе, тяжелая, как свинец. Он разглядывал её так, будто видел впервые за всю свою жизнь. Видел не просто дерзкую девчонку с красивым личиком, а ту, кто не прогнулась. Кто посмотрела ему в глаза и не отвела их первой. Она не знала, кто он, и всё равно дерзила. Это было… необычно. Забавно. И безумно раздражающе.

— Пожалуйста, — сказал он вдруг ровным, спокойным, но пугающим тоном. — Переставьтесь. Сейчас. Иначе я вызываю эвакуатор.

Она резко развернулась, пнула с досады колесо своего «Жука» (и тут же пожалела, потому что ударилась мизинцем о литой диск), села в машину, и, бормоча себе под нос всё, что она думает о наглых мужчинах с завышенным чувством собственной важности, вырулила с этого проклятого места. Она так и не заметила, как мужчина стоял неподвижно, сложив руки на груди, и смотрел, как она перестраивается, как забавно виляет её мятный корпус, как её тонкая шея напряжена в зеркале заднего вида, и как платиновый пучок на затылке отчаянно трясется, выдавая её ярость.

Он покачал головой, сел в свой Maybach:

— Маркетинг, значит… Ну-ну.