Читаем Парантелла онлайн бесплатно
На утро следующего за тем дня, первым же адресом по зову письма «маленькой Гретты» Кристоффель оказался на привходе здания, напоминавшего больших размеров гараж. Со стены, обитой фанерой, – табличка: «Псарня». Жестяной рот почтового ящика недоверчиво разинут, но Кристоффель в замешательстве. В дверях стояли двое мужчин в чёрных робах и, раз от разу отплёвываясь, тянули табак. Помявшись у старого велосипеда, Кристоффель решил подойти.
– Ты в своём уме, старик? Здесь не приют, чтобы собачкам телеграфировать. Тут кожу с костей сдирают вместе с мясом.
– Вот-вот. На, смотри, все руки в пене. И так каждый день. А ты тут со своим письмом?
– Дай-ка посмотреть.
– Ах, опять эта ведьма.
– И как эта древность ещё не рассыпалась? Сколько ей, Келл?
– Да бес её помнит. Где-то девяносто пять. У-ух, могильная рухлядь.
– А ты разве не слышал про неё, старик? «Малышка» Гретта вот уже как лет восемь смердит в своей квартирке одна, давно мозги измякли, но до неё никому нет и не будет дела. Строчит письма своему муженьку, не понимая даже, что он давным-давно умер. И мало того – каждый год рассылает их куда ни попадя. В том году изводила какую-то гончарную мастерскую в соседнем городе, сейчас вот, похоже, снова набрела на нас, пропади эта гнилушка пропадом. Но что моряком был – правда. Заразился какой-то водной пакостью и слёг в госпиталь. А там и издох.
– А старуха-то, говорят, после того и ума лишилась. Расхохоталась только – голосок у неё, толкут, ангельский – и принялась в игру, что, мол, в кругосветное плавание отправился, а как вернётся – поцелует и подарит ожерелье из аквамарина. Тьфу, какая мерзость.
– Да-а уж. Тоже представил, как этот бледный утопленник выходит из воды и надевает на морщинистую старушачью шею цепочку?
– Ух, жуть. И все девяносто пять лет осыплются на пол в горстку старой вонючей золы.
Девяносто пять. «Маленькой Гретте», ждущей «своего бравого моряка Торвальда», девяносто пять лет. И никакого письма от него она, конечно же, никогда не получит. Кристоффелю живо представилась комнатка на безобидной улочке, где в саду играют дети, а из окна на них смотрят два ввалившихся глаза безрассудной «маленькой Гретты» с «жиденькими пружиночками», неровной шапочкой покрывающими жёлтый лоб. И он тут же вспомнил свою жену Маргарет, которую любил с самой первой встречи до последней минуты дыхания. Своего, разумеется, дыхания.
Кристоффель рассеянно поблагодарил работников «Псарни» и пошёл обратно. Кое-как приладил руки к ржавым велосипедным рогам, влез в сиденье и пустил ноги в медленный скрежещущий круг. Перед лицом старика в красках заката проплывали домики, деревца, перемежающиеся раскидистыми кустарниками, фонари, фазенды, а в голове попеременно возникали образы любимой Маргарет и выдуманной безумной старушки, зовущейся «маленькой Греттой». Жена, которую он никогда не увидит… – муж, который ей никогда не ответит…
И уже поздним вечером того же дня Кристоффель, находясь в припадке неистового вдохновения, бросился к письменному столу. Рука стремительно выводила слова на белизне страницы, словно сеятель покрывал пустое поле мелкими зелёными дробинками, способными дать жизнь. От напряжения на лбу у старика выступила испарина.
Моей маленькой Гретте
от бравого моряка Торвальда
