Читаем Папа под ёлку онлайн бесплатно

Иван

- Оксана, может не поедешь, а? Ну зачем тебе эта стажировка?

Ною, не представляя, как смогу завтра посадить любимую в поезд, помахать ей на прощание рукой и не сойти с ума от разлуки.

- Вань, ну сто раз уже обсуждали… Такой шанс выпадает раз в жизни.

- Любимая, я же не смогу без тебя, задохнусь!

- Всего три месяца, – раздражается.

Оксана мечтает об этой стажировке и сердится, не находя у меня поддержки и понимания.

- А как же свадьба?

- Так я вернусь – и сразу подадим заявление.

- Мы в августе хотели, а теперь не успеем.

Все планы наперекосяк!

- Сентябрь – тоже хороший месяц для свадьбы. Вычитала, что сентябрьские браки – крепкие, а семейная жизнь – тихая и спокойная.

- Оксана, ты ещё не уехала, а я уже страшенно скучаю…

Я с самого начала воспринял новость о том, что нам придётся расстаться на целых три месяца, болезненно. А теперь, после того, как наши отношения перешли на новый уровень и я сделал любимой предложение, совсем не представляю, как смогу просуществовать вдали от неё такой долгий срок…

- Ваня, любимый, я всё понимаю. Но и ты пойми, что это очень важно для моей будущей карьеры. Согласись, стажировка в Европе сразу поднимет меня на ступеньку выше по сравнению с конкурентами. И потом, у меня есть надежда, что там меня заметят. Может, предложат работу после окончания университета.

- То есть ты всерьёз рассматриваешь возможность уехать туда работать?

Это ещё что за новость? Чем дальше, тем возмутительнее!

- А почему нет? Ваня, нужно двигаться, стремиться к большему, к цивилизации.

- Оксана, а как же я? Как наша семья?

- Ты тоже можешь поискать работу там – и поедем вместе.

Как у неё всё просто!

- А если не найду, то ты уедешь без меня? Что это за семья такая, если жена с мужем живут в разных странах?

- Современная семья!

- И любовью мы будем заниматься по современным средствам коммуникации, я правильно понимаю?

Закипаю. То ли от злости, то ли от осознания своего бессилия. Я всегда мечтал о тихой и покладистой жене. За что судьба подкинула мне упрямую и своенравную карьеристку?

- Что ты всё выворачиваешь? Может, хочешь запереть меня дома на кухне, чтобы я тебе борщи варила да детей рожала? – любимая искренне возмущена.

- А что? Неплохая идея. Или ты мне предлагаешь варить борщи и рожать детей? Да испокон веков женщины ходили за мужьями чуть ли не на край света – лишь бы быть с ними рядом! Например, декабристок вспомни. Или жён военных, которые всю жизнь с мужьями по гарнизонам мотаются. Что это за брак, если жена, наоборот, норовит смотаться подальше от мужа?

Слово за слово перепалка перерастает в конфликт. Каждый упрямо стоит на своём. Оксана считает, что женщина должна сделать карьеру и лишь потом задумываться о детях, я же настаиваю, что на старости лет детей рожать будет поздно.

- Вот и ищи себе клушу, которая будет дома сидеть да хозяйством заниматься. Я тебе в домработницы или поварихи не нанималась!

Оксана разворачивается и убегает от меня, быстро преодолевая расстояние до остановки и запрыгивая на ходу в маршрутку. Я зол. Ей плевать на моё мнение, она всё делает так, как считает нужным, не считаясь со мной. И эту взбалмошную эгоистичную девицу я выбрал себе в жёны?

Сердце ноет и требует догнать, прижать, зацеловать, залюбить… Но упрямый разум твердит: «Всю жизнь так и будешь за ней волочиться, а она верёвки из тебя вить будет. Сомнительное счастье. Лучше уж один раз переболеть, а потом найти себе нормальную женщину».

Пытаясь поймать баланс, упускаю момент, когда за Оксаной закрывается дверь маршрутки.

Жду от неё покаянного звонка или хотя бы сообщения, хоть какого-то знака, что она готова считаться со мной, искать компромисс и идти по жизни рядом, держась за руки. Но ничего… Она уезжает в свою заграничную стажировку, даже не попрощавшись. Любимая предпочитает мне и тихой спокойной семейной жизни карабканье по карьерной лестнице…

Я уязвлён, обижен, сердит…

Вот уже который день Оксана не звонит и не пишет. Задыхаюсь без неё, внутри всё горит и судорогой сводит. Но принципиально не хочу звонить или писать ей первым. Если я упрямице дорог, она должна осознать, что была неправа, и сделать шаг мне навстречу. А иначе что это за семья?

До одури хочу быть с ней… Ругаю себя за тот разговор. Ведь из-за него мы рассорились. А теперь я даже не знаю, она всё ещё со мной или бросила меня и может там найти себе другого…

Ревность сводит с ума и выжигает душу. Постоянно представляю, как она там с кем-то ходит, держась за руки, смеётся, обнимается, целуется. Неужели так быстро забыла всё, что между нами было?

День за днём… Стыдно признаться, но я зачёркиваю на календаре даты её стажировки и считаю дни до возвращения домой. Кажется, если делить своё ожидание с кем-то или хотя бы с календарём, то оно становится не таким мучительным.

Получаю повестку в военкомат. Я ждал её – многих однокурсников призвали сразу после получения диплома. Всё происходит быстро: медкомиссия в спешке, учебка на скорую руку и сразу на войну.

Сначала подумываю позвонить Оксане. Узнать, как у неё дела. Сообщить о том, что ушёл в армию – и теперь ей придётся меня ждать. И свадьбу сыграем, как и планировали, в августе, только через год.

Долго собираюсь с духом, продумываю фразы и интонации, подбираю правильные слова, чтобы не подумала, что прогнулся перед ней. Я же позвоню, чтобы просто её проинформировать! Но когда уже почти созреваю сделать звонок, становится не до этого – мы попадаем в настояще пекло.

Нас поливает вражеская артиллерия, один из снарядов взрывается поблизости – и чёрная пелена камнепадом наваливается на меня. Перед глазами всплывает улыбающаяся Оксана.

«Это конец!», – мелькает в голове. – «Прости, любимая…»

Я – умер? Похоже на то… Но почему же тогда всё тело так сильно болит?

Боль нарастает. Ей нет ни конца, ни края. Забивает собой весь эфир…

- Кажется, очнулся, – слышу звуки, прорывающиеся ко мне откуда-то издали.

Глаза раскрыть нет сил. Я – жив? И снова улыбающаяся Оксана. Боль отступает. Хорошо…

Сколько времени провожу в бреду – не знаю. Мы в плену. Медицинской помощи почти нет, обезболивающих не дают. Обезуметь не позволяют видения и воспоминания. Кажется, только они и держат меня на этом свете. В голове крутится известное стихотворение Константина Симонова, вызубренное на память когда-то в школе: «Не понять, не ждавшим им, как среди огня ожиданием своим ты спасла меня».

Валяюсь долго. Когда впервые попадаю на работы вместе со всеми, листья на деревьях уже желтеют. Оксана наверняка давно вернулась из-за границы. Ждёт ли? Гоню от себя плохие мысли, мечтаю о нашей встрече, представляю её, продумываю, что скажу… Только бы ждала!

День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Тюрьма – страшное место… Удастся ли мне вырваться отсюда живым? Никакой связи со своими, никаких слухов. Отрезаны от мира, оторваны от жизни. Как там моя любимая? Все мысли только о ней.

В канун Рождества меня охватывает необычное волнение и беспокойство. Словно что-то происходит или вот-вот случится. Сердце стучит, бьёт по рёбрам болезненным речитативом. Затянувшиеся раны болят с особой силой. Сквозь небольшое окошко пытаюсь увидеть небо. Оно затянуто тучами, ни звезды, ни даже Луны не видно…

Весь день сам не свой. Беспокойство отпускает лишь к вечеру.

Три года… Три года пыток, издевательств, унижений, рабского труда. Три года отчаяния, боли и надежды… Три года без связи, в полном неведении о том, как там родные и близкие. И вот наконец нас везут на обмен. Ещё немного – и я увижу родных. Волнуюсь неимоверно, предвкушаю. Кто приедет меня встречать? Мама? Брат? Оксана?

Три года – слишком большой срок для красивой молодой девушки. Впервые позволяю себе посмотреть правде в глаза… Есть ли хоть маленькая надежда, что любимая меня дождалась?

Спускаюсь по трапу самолёта на ватных ногах. Чувствую, как слабею – то ли от волнения, то ли истощается запас прочности у организма, в плену ему приходилось работать с утроенной силой.

Страшно. Очень. Вдали видна толпа встречающих. А вдруг никто ко мне не приехал? За грудиной покалывает, дышать тяжело. Что меня ждёт через несколько сотен шагов – безграничная радость или разочарование? Надеюсь на лучшее.

Уже знаю, что маму не увижу. Сказали, она умерла, получив извещение, что я пропал без вести. Выходит, я виноват в её смерти… Брату сообщили о моём возвращении. Приедет ли? Когда меня призвали, он работал за границей. Где он сейчас? Женился?

Глаза отчаянно высматривают Оксану. Не находят!

Толпа встречающих приближается. Как много людей! Смотрю, смотрю… Нет! Ни любимой, ни брата… Никого! Может, заранее не было известно и они не смогли приехать? Пытаюсь искать хоть какое-то оправдание…

Тону во всеобщей радости. Вокруг обнимаются, плачут, смеются… И только мы с Петькой оказываемся за бортом… У него никого нет – совсем мальчишка ещё, сирота. И у меня – тоже никого? Мы – чужие на этом празднике жизни.

Нехорошо, стоять тяжело. Силы будто утекают в никуда. Из аэропорта меня везут в госпиталь. Брат приезжает лишь через неделю и извиняется, что раньше вырваться не мог. Я так счастлив его видеть, что готов забыть свою боль от сиротства в аэропорту. Я должен понимать, что мир не может крутиться вокруг меня! Новости отличные – брат женился, а я уже целый год, как стал дядей. Жаль только, что живут они по-прежнему за границей…

Наконец у меня появляется смартфон. Позвонить Оксане? Или не стоит? Она обо мне, наверное, уже и думать забыла… Заглядываю в соцсеть, чтобы получить подтверждение или опровержение своим мыслям. Как последний мазохист, листаю её фотографии. С них на меня смотрит красивая женщина.

На некоторых снимках она на работе – деловая, успешная. Три года – огромный срок, за который можно многого добиться! На других – она всё такая же очаровательная девчонка. Залипаю… Захлёбываюсь воспоминаниями…

Звонить или не звонить? Написать или не стоит?

На некоторых фотографиях Оксана одна, на других – с подругами или мужчинами. Её жизнь бьёт ключом, совсем не похоже, чтобы она страдала по мне…

Листаю дальше. И чувствую контрольный выстрел в голову. Оксана держит на руках малышку: на одном снимке совсем крохотную, на другом – чуть постарше, на третьем – она с малышкой и парнем…

Она меня не ждёт...

Домой возвращаюсь глубокой осенью. Холодно. Деревья голые. Пожухлые листья собраны в кучи. Детвора резвится, валяясь в них и добавляя работы дворникам. На детской площадке возится малышня. Возле подъезда на лавочке традиционно заседают местные старушки. Милая, до боли знакомая с детства картинка.

Мамина квартира встречает затхлостью и унынием. Нужно жить дальше. Но как? И где взять на это силы и мотивацию? Чувствую себя выброшенным за борт.

В моём городке работы по специальности нет. Нужно ехать в областной центр, устраиваться там и двигаться вперёд. Но за три с лишним года квалификация потеряна, придётся многое навёрстывать… А на это требуются время и деньги. Спасаюсь нерегулярными заработками на фрилансе, рассылаю резюме, ищу по специальности хоть что-то постоянное.

Накануне Рождества выхожу в магазин и в который раз про себя отмечаю, что надо привести в порядок почтовый ящик. За три года в нём накопилось огромное количество рекламной макулатуры, она торчит и наверняка мешает соседям.

Решительно открываю дверцу, вытаскиваю и собираю в стопку разноцветные бумажки, а на дне обнаруживаю конверт. Оксанин почерк узнаю сразу – идеально ровные буквы круглой отличницы.

Письмо пришло из-за границы очень давно и пролежало тут почти три с половиной года… Почему она выбрала столь странное и непопулярное средство общения? Было ли там что-то важное? Может быть, хотела со мной помириться? Или сообщить, что встретила другого мужчину? Впрочем, разве теперь это имеет какое-то значение? Срок давности истёк…

Решительно отправляю всё содержимое почтового ящика в мусорный бак. Но сделав десяток шагов, возвращаюсь и, не задумываясь как выгляжу со стороны, вытаскиваю из разметавшейся стопки конверт. Что бы в нём ни было, Оксана посчитала это важным, раз отправила письмо по почте.

Восемьсот метров до магазина терзаюсь в сомнениях. Немедленно остановиться, вскрыть конверт и прочитать содержимое? Или всё-таки потерпеть до дома?

Любопытство побеждает. Лавочка призывно манит, убеждая, что стоит здесь не случайно, а как раз для прохожих, получивших весточку из прошлого. И я не выдерживаю.

“Ваня, здравствуй!

Вот уже который день не могу до тебя дозвониться. Ты не отвечаешь мне в мессенджере, тебя нет в сети. Возможно, ты обиделся и занёс меня в чёрный список? Или уехал туда, где телефон не ловит?

Я бы подождала до возвращения домой, но вопрос нужно решать срочно. Я беременна. Времени на принятие решения остаётся всё меньше. И я совсем не знаю, что делать… Позвони мне, пожалуйста!

Оксана”.

Если я каким-то образом уцелел, когда получил контрольный выстрел в голову, увидев её фотографии с девочкой, то сейчас я однозначно убит… Распластан, раздавлен, раскатан по мёрзлой земле дорожным катком.

Оксана ждала моего ответа… И не получила его. Наверняка была растеряна и напугана, искала во мне поддержку, но не нашла. Значит, решение принимала без меня? И каким оно оказалось?

В ушах включается сирена. За грудиной стреляет, отдавая в спину. Дышу через раз, пытаясь унять охвативший меня ужас. Получается, я предал её? Из-за глупой гордыни оставил свою любимую один-на-один с таким важным для нас обоих решением…

А если… Если та девочка на фотографиях – моя дочь? Ведь этого нельзя исключать… О, Боже…

Сидеть на месте холодно, но я ничего не чувствую. В груди закручивается воронка. Меня болтает, словно попал в центрифугу. Что. Мне. Делать?

Мне так отчаянно больно, что я не способен думать и самостоятельно действовать. Какая-то сила хватает меня за шиворот, поднимает с лавочки и волочёт в сторону автовокзала. Она же запихивает в автобус, который направляется в областной центр, и после двух часов тряски по заснеженной дороге тащит по знакомому адресу. Прихожу в себя, лишь оказавшись возле двери, когда нажимаю на звонок.

Мгновение, два, три, четыре, пять, десять…

Оксана могла переехать в другой дом. Даже не так: если она вышла замуж, то наверняка живёт в другом месте. На что я надеюсь?

Двери наконец открываются…

За три года люди не меняются… В домашней одежде, кухонном фартуке, испачканная в муке, любимая выглядит точно так же, как когда-то давно, когда мы были вместе. Всего три с половиной года, но по ощущениям – целая жизнь.

Такая родная и одновременно чужая…

Впустит или прогонит? А если она не одна?

Молчит. Ждёт от меня приветствия и каких-то слов. Так и стоим, потрясённо рассматривая друг друга по разные стороны дверного проёма.