Читаем Падун немолчный онлайн бесплатно

Падун немолчный

Первая книга стихов поэта-эгофутуриста Димитрия Крючкова. Тексты даются в современной орфографии.

Димитрий Александрович КрючковПадун немолчныйПадун немолчныйПадун немолчныйЧитай! Перед тобой страницыВ крови моих несчетных ран,В них ткань узорной небылицыИ шелест Отческих полян.Мне дан восторг преображений!Я странник, медлящий досельПокинуть жуть твоих селений,Влюбленный в певчую свирель.Читай! Здесь блеск седатой пены,Немолчный, зыбчатый колдун,Из радуг ткет иные пленыТебе мой рифменный падун.Схима муки и любвиНадела любовь мне кровавую схиму,Огнем оградила порог.Когда же я, сирый, к блаженному РимуДойду паутиной дорог?Творю я метанья, читаю каноны,Акафистов медленный ряд,А в сердце и муки и плачи и стоныОгнем негасимым горят.Когда же ударят пасхальные звоны,Распятого снимут с крестаИ радость заменит надгробные стоныИ пустынь откроет врата?Надела любовь мне кровавую схимуОбъятий, измены и слез,Чтоб я пилигримом к блаженному РимуТерновый венец ее нес.Квартет из «Риголетто»В гостиной догорал квартет из «Риголетто»,А ты сидела скромно в уголку диванаВ такой простой и светлой кофточке,С прической Пушкинской Татьяны.И мне хотелось так внезапно подойтиИ вдруг обнять тебя и радостно приникнутьК твоим губам и пить твой алый рот,Девическую свежесть и любовь.Но были люди; я сидел тихонькоИ только нежно, томно улыбался…В гостиной догорал квартет из «Риголетто»И в сумерках рождался новый день.СтрекозыМы стрекозы – солнца розы,Над водою мы кружим,В легком scherzo amorosoВ пыль блестящую летим.Светы-святы; как агаты,Наших крыльев чешуя,Мы восторлсенно крылаты,Как воздушная струя.Доля вянуть нежным розам,Нам стрекозам – умирать,Больше в scherzo amorosoНе порхать…Но мы помним шепот струйный,Золотую солнца пыль,Хоровод наш поцелуйный,Зноя сказочную быль.Как топазы и агаты,Мы стрекозы – солнца розы,Мы восторженны и святыИ крылатоНаше scherzo amoroso.В поле – у крестаУ Христа, полевого ХристаРуки тонкие словно лучинкиИ бегут торопливо тропинкиВ дальний лес от подножья креста.Все поля и луга, перекаты,Кружева отдаленных лесов,Пыли облако, след от подков,Церковушки да ветхие хаты.А при въезде в деревню – плетеньИ на нем, словно птицы, ребята…Небо гаснет торжественно – святоИ закат уронил полутень.И к кресту, полевому крестуТоропливо бегут все тропинкиИ лучи ранних звезд невидимкойПосылают моленья Христу.Видишь, Рок нам на чресла повесил…Видишь, Рок нам на чресла повесилПояса из улыбчатых лилий,Серебро наших радостных крылийОволшбил, полюбил, окудесил.И пути наши тяжки и святы.Души – краски небесных палитр,Изумруды и яхонты митрЛучезарностью Отчей крылаты.Мы – далекие, дикие шхерыНа прозрачно-синеющем море,В нашем детском и алчущем взореЗолотые мелькают химеры.Мы – напев пламенеющей верыВ облаков вечереющем хоре.СлучайнойКак, неужели муж у Вас,Перед которым Вы, смущеннаяБесстыдным взглядом тусклых глаз,Стоите нагло – обнаженная?Вы мне казались тонкой девочкой,Был так наивен Ваш хитон,Сходились брови Ваши стрелочкойИ говорили Вы, как звон.Смеялись радостно и весело,Преображая чудом мир,Весна Вам душу окудесилаЗеленым строем звонких лир.Так для чего Вам тень альковнаяИ обниманья и постель,Когда Вы вся, как май, чаровная,Вся искрометная, как хмель!Отодвигайте смело занавесИ выходите к нам, к окну,Ведь хоронить еще нам рано Вас,Вам не пристало плыть ко дну.Как, неужели муж у ВасИ Вы уж женщина – не девочка,Такая маленькая ЕвочкаС миндалевидной щелью глаз?В домовинеМне снился сон: бездушной глинойЛежу недвижно под холстинойИ облаком над домовинойКуренье ладана.Мне хорошо в гробу сосновом,Я не тревожим пошлым словом,Не увлекусь обманом новым –Ведь все разгадано.Вдруг Кто-то мне сказал: «ПорушуТвой смертный сон, исторгну душуИ повлеку, смеясь, на сушуОт дымов ладана».И я ответил: «Я молился,Ночами плакал, в страхе билсяИ разрешить, слепец, стремился,Что мне загадано.Оставь меня в гробу сосновом,Под оком Божиим суровым,Под светло-дымчатым покровомКурений ладана».Но снова явь. Нет домовины.Кругом болото – царство тины.А иго горестной путиныВновь не разгадано.Лестница

Иннокентию Жукову

Устилает сумрак лестницу…Может здесь найду прелестницу?По ступеням этим каменнымПоднимусь к блаженствам пламенным.Устлан ход цветным коверчикомС пестрым пляшущим узорчиком,А внизу все кто-то движется,Чей-то шепот смутно нижется.Страшно, жутко. За периламиПолон воздух злыми силами…Высоко живет прелестница;Сумрак кутает всю лестницу.А на креслице – Рогатое,Что-то движется, Косматое.Коль увидит – мигом бросится,Сердце злобой Вражьей скосится.Не дойти мне до прелестницы:Юдо спит на близком креслице,А назад идти не веленоИ в глазах серо и зелено.На перилах, над пролетамиНе смутят меня заботами:Тело тяжкое низринется,Юдо, тени – все покинется.Ах прощай, прощай, прелестница!Там – в пролетах – в Небо лестница!Карачун

Иннокентию Жукову.

Есть на свете злой колдун,Малый, шепчущий ведун,Что не знает смены лун,Старикашка карачун.Жуть болящего томит:Карачун в дверях стоит,Зорко, радостно глядитИ дубинкою стучит.Он все стены обойдет,У икон колен не гнет,За подушкою прильнет,К уху тяжко припадет.Он поет: «Усни, усни,Сладко будет нам в тени,А людей гони, гони:Позавидуют они».Сумрак кажет темный гроб.Карачун дубинкой – хлоп…. . . . . . . . . .. . . . . . . . . .Он идет, идет вдоль стен,У икон не гнет колен,Наш пленитель, злой ведун,Старикашка карачун.ЩурМилый, тише – видишь, щурТам в углу – так мрачен, хмур,Словно карликовый тур…Вдруг любви он скажет «чур!»И рассеется наш сон,Ты забудешь, что влюблен,Что под радостный трезвонШла с тобой я под уклон.Много, много по угламНепонятного умам:Здесь смеются, шепчут тамИ пророчат беды нам.Милый, тише – вылез щур…Глаз блестящий мрачен, хмур…Ближе сумрака ажур –Вдруг любви он скажет «чур!»Во сне

Она жжет меня – черная ревность

По твоей незнакомой земле.

Александр Блок.

Неужели узнать невозможноЧто ты шепчешь порою во сне?Мне и смутно и тяжко и ложно…В лиловатом огнеГаснут тучи…И ты, утомясь, задремалаИ мечты покрывало.Точно облак летучий,Опочило на милом лице.Шепчешь ты про миражность пустыни,Про какой-то серебряный инейИ мечтаешь о древнем Кольце…Ты ушлаВ непонятные, чуждые страны,Где идут, все идут караваны,УплылаВ челноке одинокомВ беспокойный, таинственный бред.От кого-то ты ищешь ответИ в томленьи глубокомМне и смутно и тяжко и ложно…Лиловеющий сумрак поник…Неужели понять невозможноНикогдаПотемневший, как к ночи вода,Твой тревожный и страстный язык?ВдовунБыл хвойный лес душист, игольчатИ странно скользок перекатИ темным зовом был окольчатТвой вечереющий наряд.Уж на поверхности озернойДробились лики кротких лунИ кто-то плакал, как упорный,Неутешаемый вдовун.Нам было сумрачно и жутко,Был странно скользок перекат,И ожидал напрасно шуткуТвой оробевший, жалкий взгляд.Я под срываемым покровомЧитал сплетенья страстных рунИ плакал в бешенстве суровомНеутешаемый вдовун.МатовоОна меня любила матово,Как волны – тихое весло,Как точно смотрите на скаты ВыСквозь потускневшее стекло.Она меня любила бешено,Любила бешено остро,И было алое привешеноК берету черному перо.И дни казались укорочены,Как в сенокос – лугов трава,И были мехом отороченыЕе хитона рукава.Она меня любила бешено,Любила бешено и зло –И было в спальне занавешеноС утра и до утра стекло.13