Читаем Падение Луны онлайн бесплатно

© Анхель Блэк, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Сотни лет назад

Просторную залу наполнял небесный свет, заставляя светиться отделанные золотыми узорами белоснежные стены и высокие потолки с изысканной лепниной. По угловым мраморным колоннам спускались усыпанные сочными листьями и нежными бутонами вьюнки. Их гибкие усы на концах закручивались идеально ровными спиралями, поддевали свисающие с золотых гардин легкие шторы и путались в их складках.

На аккуратном столике из отполированного гранита тлела изящная курильница на изогнутых ножках. Густые струи дыма благовоний уходили под потолок, заполняя комнату запахом гинуры и цитруса.

Кадасси сидел перед Зеркалом, положив украшенные золотыми браслетами и кольцами руки ладонями вниз на столешницу, и смотрел перед собой. Пшеничного цвета волосы густыми волнами спускались по смуглым широким плечам и спине. Голова была увенчана массивной золотой короной.

Мирза вошел в комнату, аккуратно прикрыл за собой дверь, морщась от резкого запаха благовоний, и медленно направился к брату. Серебристые украшения на его теле и одежде тихо звенели при каждом шаге. Со своей темной кожей и волосами цвета воронова крыла он выделялся в комнате, словно черное пятно чернил на белоснежном пергаменте. И все же они с Кадасси были близнецами, абсолютно идентичными внешне, за исключением цветовой палитры, контрастно раскрасившей их тела.

Мирза знал, что у брата снова Видения и беспокоить его в этот момент нельзя, но ему единственному была открыта дверь покоев Кадасси даже во время медитаций.

Он осторожно подошел и заглянул через его плечо в Зеркало, но увидел только клубящийся вокруг резной оправы дым и мутную поверхность, словно там было обычное грязное стекло, а не божественный артефакт. Пальцы Кадасси дрогнули, он нахмурился, слегка опустив голову, и Мирзе показалось, что сейчас тяжелая трехъярусная корона рухнет прямо с головы на Зеркало. Он невольно потянулся и схватился за нее, намереваясь поднять голову Кадасси и уберечь от падения корону, но неожиданно его втянуло в водоворот видений.

Мирзе показалось, что его грубо схватили за руку и затащили внутрь пузыря, в котором совершенно не было воздуха. Из-под ног ушла опора, он выпустил все шесть рук, чтобы хоть как-то принять устойчивое положение, и тут же застыл словно громом пораженный.

«Я выбрал тебя!» – кричал мужчина в окровавленной одежде, с растрепанными темными волосами, держа Греха в чудовищной форме пса за бараний рог. Мирза растерянно огляделся по сторонам, рассматривая толпу людей в одинаковой одежде. Он попытался ухватить взглядом больше деталей, но весь мир сузился до размеров кольца из окружавших их людей.

Мирза чувствовал, что это Видение имеет огромный смысл.

Происходило что-то, что позволяло миру прийти к гармонии, и на подсознательном уровне неожиданно понял, что все правильно. Крестейр был целым, бережно охраняемый всеми Пятью братьями, и Эрха одаривал его благодатью и принимал любовь обратно.

Мирза хотел рассмотреть лица присутствующих людей поближе, запомнить больше деталей, но внезапно его выдернуло обратно, и он рухнул на пол, не устояв на ослабевших ногах.

– Мирза! Ты в порядке? Что случилось? Брат мой, ты что, коснулся меня? – Над ним обеспокоенно склонился Кадасси. Он снял свою массивную корону, и его золотые волосы водопадом рассыпались по плечам и защекотали Мирзе нос.

– Ох, прости, мне показалось, что твоя корона падает, и я хотел помочь. Неловко получилось, – криво улыбнулся Мирза, глядя на него снизу с показной нежностью.

Кадасси искренне улыбнулся в ответ, протягивая руки, помогая подняться на ноги. Он заботливо поправил брату одежды, которые практически не скрывали обнаженных участков тела, и серебряную диадему в черных как ночь волосах.

– Хорошо, что ты не коснулся меня напрямую и я быстро пришел в себя. Никто не знает, как мой дар может отразиться на других, – покачал головой мужчина. – Ты что-то увидел?

– Совсем немного и ничего не понял, – честно ответил Мирза.

– С Крестейром все будет в порядке. Меня напугал прошлый кошмарный сон, поэтому я хотел заглянуть в будущее. То, что я увидел, обрадовало меня. Прямо гора с плеч. – Кадасси выдохнул и вытер ладонью воображаемый пот с чистого лба. – Нужно срочно найти Эрху и сообщить ему! Он так переживал. Пойду обрадую его благими вестями!

– Весть что ни на есть самая благая. – Мирза крепко сжал ладони брата, разделяя его чувства. – Эрха ведь места себе не находил!

Кадасси улыбнулся так тепло, что Мирзе стало практически совестно, но он снова подавил в себе чувства к брату.

Кадасси – это солнце с сияющими теплым янтарем глазами и золотыми татуировками на бронзовой коже. Мирза был лишен благословения в их прошлой жизни миллион звезд тому назад, и татуировки на его теле отсутствовали, ведь он был всего лишь холодной луной за плечом яркого брата.

«Но это ненадолго», – подумал Мирза, провожая взглядом торопливо удаляющуюся фигуру Кадасси. Он снова повернулся к Зеркалу, протягивая к нему руку и аккуратно касаясь резной рамы.

Поверхность артефакта пошла рябью, снова показывая неизвестного мужчину и Греха, а затем неожиданно изображение сменилось, и Мирза увидел самого себя, падающего в бездонную пропасть. По его телу прошел озноб, и он отдернул руку так, словно Зеркало его обожгло, и видение в тот же миг пропало.

«Дар оставил на мне след и я увидел дальше, чем Кадасси?» – с тревогой подумал Мирза. Он нахмурился, вытягивая из волос серебристую шпильку, украшенную жемчужиной. Прижав острие к витиеватой оправе артефакта, Мирза вогнал шпильку так глубоко, что поверхность Зеркала на мгновение вспыхнула, а затем погасла, и украшение приняло золотой цвет, маскируясь под раму.

«Не увидел сейчас – не увидишь и после».

Мирза еще немного постоял, а потом развернулся, собираясь как можно скорее покинуть комнату, но столкнулся взглядом со стоявшим в дверном проеме Джианом, и на мгновение дыхание сбилось. Первый брат стоял, вальяжно прислонившись плечом к косяку, скрестив сильные руки на груди, и его металлический наплечник бликовал в лучах небесного света, а длинные каштановые волосы, собранные в высокий хвост изящной заколкой, казались светлее на пару тонов.

– У Кадасси было Видение. Он отправился искать Эрху, – сказал Джиан таким тоном, словно Мирза спрашивал.

Мирзу Джиан раздражал тем, что вечно совал свой нос куда не просят. Особенно ему нравилось совать нос в дела, касавшиеся Эрхи.

«Запри его в четырех стенах, курица-наседка», – с издевкой подумал Мирза, но в ответ тепло улыбнулся.

– Пойду за ним. Он был так воодушевлен, что ушел без меня.

Мирза хотел пройти мимо Джиана, но тот неожиданно придержал его за локоть и обеспокоенно осмотрел.

– Все хорошо, брат? Выглядишь расстроенным.

– Все в порядке, – ответил Мирза.

– Точно?

– Точно, Джиан. Просто потрогал Кадасси во время медитации и немного увидел. Его Видения тяжелы для меня. Не знаю, как он эту ношу носит один, – выдохнул Мирза, доверчиво опуская плечи и расслабляясь.

– Если тебе нездоровится, то отдохни. Помни: ты всегда можешь на нас положиться. – Джиан улыбнулся, похлопав брата по плечу.

– Спасибо. Я ценю это. Так же, как и вы можете всецело положиться на меня. – Мирза коснулся руки Джиана, на мгновение сжав его ладонь в ободряющем жесте, а затем они вместе продолжили путь по залитому небесным светом коридору.

За спиной Джиана улыбка сползла с лица Мирзы. Он смотрел на его широкую спину и думал о своих последних словах, стараясь не расхохотаться в голос.

«Вы все еще как сможете положиться на меня».

Вечерняя прохлада врывалась в комнату легким ветром, заставляя шевелиться тяжелые кисти балдахина. За окном пронзительно кричали стрижи и стрекотали сверчки, провожая раскаленное докрасна солнце за горизонт.

Алоизас поморщился от слишком громких для уставшего сознания звуков и открыл глаза. Взгляд сфокусировался не сразу, но, когда глаза привыкли к свету, он увидел над собой полог балдахина с пестрой вышивкой. Легкое, но теплое одеяло придавливало к постели, и Алоизас почувствовал, как рубашка на спине и пояснице липнет к влажной коже. В комнате было по-летнему душно, хотя стоявший у постели механический вентилятор на треноге усердно гонял лопастями воздух, освежая помещение как мог. В его сердцевине тихо гудел небольшой камень циболита в медной оправе, благодаря которому устройство работало.

«Стоит же кучу арумов…» – рассеянно подумал Алоизас, а потом его обдало жаром. Воспоминания накрыли стремительной волной, заставляя вспомнить побег из Ордо Юниус, Хальварда, отрубленную голову Джейкоба и когтистые пальцы Хайнца, сжимающего его окровавленную ладонь. Мастер поднялся и сел, откидывая одеяло прочь, и тут же застонал от боли, пронзившей тело. Живот будто набили иглами, колющими при каждом движении.

– Халле? – послышался сонный, хриплый голос, и плеча коснулась широкая ладонь. Мастер дернулся от неожиданности, повернулся и столкнулся взглядом с единственным глазом Хальварда. Брат присел на край постели.

– Хальвард? – тяжело задышал Алоизас, вцепившись рукой в туго перебинтованный живот, чтобы унять боль.

– Это я, брат. Я здесь, ты в безопасности. – Хальвард аккуратно растер его плечи. Он был в простой белой рубашке с закатанными рукавами до локтей, его волосы растрепались, а на скуле виднелся след от кулака.

Алоизас заметил рядом с кроватью кресло со смятым пледом, приставленный к тумбе меч, и выдохнул. Наконец он мог спокойно поговорить с Хальвардом, рассмотреть и обнять по-братски, ведь они не виделись семь лет. Мастер почувствовал огромное облегчение, когда Хальвард ответил осторожным объятием.

– Это не сон, – выдохнул Алоизас ему в плечо.

– Не сон. Прис Тил Скрапен[1], – прошептал Хальвард на языке, который Халле не слышал уже очень давно. – Больше не нужно искать.

Прежде чем отпустить брата, Алоизас крепче сжал руки и тут же застонал от боли.

– Полегче. Рана еще не затянулась, мы еле успели привезти тебя сюда. – Хальвард сказал эту фразу, буквально смазав все слова в одно. Он всегда так тараторил, когда волновался, и Алоизас невольно улыбнулся тому, что брат остался прежним, несмотря на грозный вид.

– Я чувствовал, что умираю, – сказал Мастер. – Это самое ужасное, что я когда-либо испытывал.

– Боли после такого ранения могут мучить долгое время, но…

– Плевать на боль, Халь, – перебил его Алоизас, отстраняясь от брата. – Самое ужасное – чувство осознания того, что я столько искал тебя, чтобы вот так взять и умереть. – Чтобы немного разрядить обстановку, Алоизас лукаво улыбнулся. – Но, знаешь, по меньшей мере я бы просто умер.

– А по большей мере ты тогда что?

– Стал бы каким-нибудь призраком или Гарбастом, который на силе собственного упрямства и желания защитить преследовал бы тебя до последнего, – ответил Алоизас, а потом спохватился и бегло оглядел Хальварда. Перед глазами снова предстала сцена, как бесчисленной толпой к ним бежали люди Ордо Юниус. – Создатель… Ты-то в порядке? Тебя не ранили?

– Нет, со мной все хорошо. Пара царапин, и все. – Хальвард продемонстрировал бинт на предплечье.

– Слава Создателю…

– Халле, – неожиданно серьезно сказал брат.

– Да, Хальвард? – Алоизас невольно вцепился пальцами в одеяло.

– Никогда больше так не делай.

– Как?

– Не рискуй собой. Зачем ты встал между нами с Джейкобом? – Хальвард внимательно посмотрел на него.

Алоизас застыл, только сейчас сумев рассмотреть брата-двойняшку так близко. Да, он уже видел его в камере и в комнате для допросов, но теперь он сидел напротив и можно было сколько угодно поражаться тому, как он теперь выглядит. Хальвард сильно возмужал и вырос, под рубашкой проступали бугры мышц, и внушительных размеров жуткий меч полностью отвечал на вопросы о том, для чего Хальвард так тренировался.

Он был бледен, с залегшей под единственным голубым глазом тенью и едва заметным маленьким шрамом на остром подбородке.

– Это вышло рефлекторно, но я бы сделал это снова, – с той же серьезностью ответил Алоизас. – Я искал тебя не для того, чтобы снова потерять, я…

Хальвард мотнул головой, и Халле на секунду задержал дыхание, увидев в чертах лица брата мимику отца. Тот тоже всегда качал головой, когда Алоизас не мог справиться с элементарной мужской работой в океане или не оправдывал его ожиданий.

– Я не мог позволить Джейкобу тебя ранить.

– Я был вооружен.

– Но ты не ожидал нападения. – Алоизас вцепился в его локоть, сжал пальцами до боли в суставах.

Хальвард хотел возразить и уже упрямо выпятил подбородок, чтобы озвучить свои мысли, как Алоизас посмотрел на его повязку на глазу и сжал губы в линию. Между ними воцарилась тишина, нарушаемая только гудением циболита в вентиляторе и шорохом лопастей за медной решеткой.

Халле и Хальвард были двойняшками, понимающими друг друга с полуслова, знающими наперед, кто и что скажет. В их семье часто говорили, что им нужно было родиться одним человеком, настолько они дополняли друг друга (да и прокормить тогда было бы легче). Годы шли, и даже Дар Алоизаса, многолетняя разлука и Инкурсия не смогли разрушить их связь, хоть теперь им и придется притираться заново.

Поэтому сейчас, когда Алоизас замолчал и выразительно посмотрел на повязку Хальварда, тот все понял.

– Я был на Заводе, – ответил он, отводя взгляд.

– Это Они сделали? – шепотом спросил Алоизас, чувствуя, как его сердце начало биться у самого горла, заставляя ныть раны. Хальвард поджал губы, и большего ответа не требовалось.

Алоизас хотел взять его широкие крепкие ладони в свои, но не решился. Между ними пролегала пропасть длиною в шаг из семи лет пережитых ужасов и поисков друг друга. Теперь, когда они сидели рядом, этот шаг казался милей.

Мастер получил достаточно информации за годы Инкурсии и борьбы с ней, поэтому прекрасно знал, что у Хальварда с глазом. Они забирали на Завод людей, которыми планировали полакомиться. Прибывая на Вокзал Сгоревших Душ, люди сразу же ступали одной ногой в могилу. Они поглощали все: кровь, плоть и души. Иногда растягивали удовольствие и сжирали половину души, и тогда человек терял один глаз. В те времена выражение «глаза – зеркало души» обрело свой ужасный смысл.

Это случилось с принцем Йохимом. Выходит, и с Хальвардом тоже.

– Но мне еще повезло, – шепотом ответил Хальвард спустя время.

– С чем это?! – возмутился Алоизас.

– С тем, что Они оставили мне руку.

По спине Мастера прокатилась ледяная дрожь, выхолаживая пот на пояснице.

Если бы Они вдобавок забрали и руку, Хальвард бы не выжил.

– Но что теперь будет с тобой? – с горечью прошептал Хальвард.

– А что со мной? – удивился Алоизас. – Рана заживет, делов-то.

Хальвард взял брата за запястье и бережно задрал рукав рубашки, оголяя предплечье. Среди ссадин на бледной коже безобразной кляксой чернело изображение птичьего черепа.