Читаем Ожог любовью (СИ) онлайн бесплатно

Как искусительна

любовь ко взрослому мужчине,

Порой он кажется далек, незрим,

Но взгляд его пленит со страшной силой,

Играет сердцем ноющим твоим…

Карина Верницкая.

Четырнадцать дней. Еще четырнадцать дней и я его больше не увижу. Так хочется запомнить каждую его черту: эту обворожительную улыбку, и иронический взгляд с одной приподнятой бровью, и выжидающее суровое выражение лица… Стоп, нет! Выжидающее суровое выражение лица я запоминать не хотела, а именно так он сейчас смотрел на меня.

— Дымкина, и долго мы будем стоять, пока все разминаются? Мечты оставляем за дверью спортзала, а здесь только физический труд.

Опять он меня поддевает. И как бы я не хотела воспринимать подобные подколки как что-то большее, чем просто замечание учителя ученице, но правда значительно прозаичнее. Он так относиться ко всем. И меня ни каким образом не выделяет.

— Извините Петр Васильевич. — Я энергичнее замахала руками и начала прогибаться в талии, но боковым зрением по-прежнему следила за ним.

И почему такая несправедливость? Из всех возможных особей противоположного пола именно он мне понравился. Не просто понравился — я без ума от него. Тот, на кого по всем моральным и этическим законам я смотреть никак по-другому как на учителя не должна. А я смотрю. Ловлю каждое его движение, каждую улыбку. Он никогда не позволял себе большего, чем просто рабочий интерес, никогда не снимал перед учениками футболки, даже на соревнованиях, когда пот тек рекою, и каждая мышца вырисовывалась под мокрой тканью, но я все равно представляю его полуголым.

Мне посчастливилось совершенно случайно увидеть его на пляже в одних плавках. Его тело, фигура! Я сходила с ума последующие несколько месяцев. Хорошо, что это было на летних каникулах, и до сентября буря немножечко поутихла. Это случилось прошлым летом. А всего лишь два года назад я даже не подозревала о его существовании.

Красивый молодой учитель, выпускник университета пришел в нашу школу в начале учебного года. Он был не на много старше нас — десятиклассников, но авторитет учителя завоевал сразу же. Высокий, подтянутый, с развитой мускулатурой, он сводил всех старшеклассниц с ума. Но лично у меня это пагубное увлечение переросло в болезнь под названием неразделенная любовь.

Я думала, все забудется. Да красивый молодой мужчина, приглянулся с первого взгляда, со временем все пройдет. Но не проходило. Первый взгляд в сентябре вначале десятого класса был как приговор, как выстрел в висок — и пути назад больше нет. Все мысли о нем, мечты приличные и не совсем тоже о нем. Он всегда в моей голове. Это наваждение, это болезнь. Я пыталась о нем не думать, честно пыталась. Даже в декабре целый месяц пропускала физкультуру, только чтобы его не видеть, только чтобы забыть. Но это не помогало. Каждую перемену я совершенно случайно оказывалась около спортзала, в надежде его встретить.

— Дымкина, ты опять летаешь в облаках?

Оглянулась по сторонам и заметила, что осталась совсем одна на тренировочной площадке. Весь класс уже совершал обязательную пробежку в начале урока.

— Извините Петр Васильевич.

Я постоянно перед ним извиняюсь. Это уже вошло в привычку. Мое красноречие, с которым я без проблем отшивала слишком смелых одноклассников, да и других мальчиков тоже, рядом с Петром Васильевичем пропадало. Другие девочки смело с ним флиртовали. Да, безрезультатно — получали несколько подколок в ответ и умолкали. Я же на их фоне казалась серой мышкой. Безмолвной куклой, которая вечно витала в облаках.

Урок как всегда пролетел очень быстро. Сколько у меня еще осталось таких уроков? Сколько раз я его увижу? Мало, ничтожно мало.

Я ведь красивая. И это не просто моя самоуверенность это факт подтверждаемый большинством мальчиков старших классов. За эти два года не один пытался записаться в мои парни, но все получали отказ. И все из-за него — моего учителя.

Знаю, что так нельзя, что быть вместе мы не сможем. Знаю, что это не только очень плохо — это огромный скандал. Но я его люблю. В самый первый день, как только увидела, сразу голову потеряла. Все мечты о нем, во снах тоже он. Я готова молчать, скрытничать. Я никому ничего не скажу, лишь бы он обратил на меня внимание как на девушку, а не просто ученицу. Чтобы в его глазах горела страсть, а не снисходительная улыбка.

Петр Васильевич. Такое строгое имя и такой сногсшибательный мужчина. Именно мужчина. Не сопливый парнишка, из нашего класса, а мужчина. Взрослый, привлекательный, интересный и такой недоступный. И почему он учитель нашей школы? Не сосед по лестничной площадке, который мне уже полгода прохода не дает, не водитель сто пятого маршрута, который возит бесплатно целый год в надежде обратить на себя внимание?

Они все мне нипочем. Да, симпатичные, интересные, но нет у них какой-то непонятной мне самой особенности. Чего-то эдакого. Может темно карих глаз, прожигающих всю меня одним только взглядом? Или полуулыбки, во время которой на его щеке появляется непозволительно соблазнительная ямочка?

Знаю, что мечтаю зря — он не смотрит на меня как-то по-особенному, всего лишь как на ученицу, не более. Но мне так хочется большего. Ловлю каждый его взгляд, каждое движение упругого подтянутого тела, и сохраняю в памяти как сокровища. Чтобы долгими ночами томно вздыхать и пытаться представить себе его рядом.

Через две недели последний звонок. День, когда я покину стены школы навсегда. Я жду этого времени и вместе с тем очень его страшусь. Так хочется быть взрослой, распрямить крылья и ощутить свободу. Но сердце сжимается от тоски от одной мысли, что больше никогда его не увижу.

Он живет не в нашем районе, ездит на дорогущей иномарке, и вся информация о нем — тайна покрыта мраком. Имеет огромнейший авторитет среди учителей школы, и не бегает по поручениям выше стоящего руководства, как все молодые и не опытные. К примеру, Ярослав Игоревич, уже пятый год преподает физику, но каждый раз смотрит напуганными щенячьими глазками, стоит директору показаться в его классе во время урока.

Физруку же все нипочем. Он легко и можно сказать даже по-дружески общается с директором — шестидесяти пяти летим авторитарным мужчиной. С такой же легкостью команды, которые он готовит, выигрывают соревнования, принеся школе уже три кубка.

Сегодня после уроков я видела его с девушкой. Она не старше меня, разукрашена как кукла, в коротком мини, в полупрозрачной кофточке. Она ждала его около машины, оперевшись о капот темно синей тойоты.

Я впервые увидела Петра Васильевича столь возбужденным. Он взял девушку под локоток, скорее всего от нетерпения, затолкал в машину и умчался на всех парах. Может именно это ему надо? Взрослые мужчины любят взрослых девушек? Я не крашусь так ярко, да и одежды у меня подобной нет, но ради него я готова на многое, даже надеть юбочку клеш, из которой выросла еще несколько лет назад. Талия сидела отлично, но вот ноги слишком вытянулись за последнее время. И теперь этот кусочек ткани прикрывал только пятую точку и несколько сантиметров ниже.

Ну, что же, стоит рискнуть!

Стыдиться вовсе нечего, поверь

Им не понять огромный бунт гормонов

Как говорил один известнейший поэт

«Любви все возрасты покорны»

Карина Верницкая.

Покрутилась перед зеркалом, надевая утром не скромный наряд. Да, слишком смело, я бы сказала даже вульгарно. Но ведь ему это нравиться. Наверх белую блузку со смелым декольте, под ней черный лифчик, для контраста, пусть видит, что грудь у меня уже выросла.

Собиралась в школу, а поскольку нравы там строгие, в таком виде могу только переступить порог и сразу же быть посланной домой на переодевание. Решила все это «вот это» прикрыть скромным школьным пиджаком, который и вполне приличную юбку прячет почти полностью, а об этой нечего и говорить. Да и спрятать нужно было не юбку, а голые ноги, которые эта, так сказать юбочка, совсем не прикрывала. Ничего что жарко, он с тонкой ткани, да и рукав три четверти — вполне органично смотрится в это время года.

Долго раздумывала — надевать чулки или нет. Вариант с колготками сразу отбросила — это не совсем сексуально. В конце концов, решила, если сходить с ума так полностью — надела чулки, нарыла в мамином гардеробе пояс к этим чулкам, я его давно там заприметила. У них с папой, я так понимаю, периодически бывают очень интересные вечера.

Юбка едва прикрывала резинку чулков. И если не нагибаться, а ходить ровненько и аккуратненько, мой наряд можно было бы с большой натяжкой назвать приличным.

Я сделаю это! Огромнейшую глупость, о которой впоследствии буду жалеть, но если не попытаюсь в последний раз привлечь его внимание, никогда себе этого не прощу. Пусть он знает о моих чувствах и желаниях, пусть знает, что ради него, пойду на многое.

Боюсь отказа. Очень. И именно поэтому ничего подобного не совершала все это время. А сейчас, когда до окончания школы осталось совсем не много, когда время утекает как песок сквозь пальцы, я решилась. Да, может, выгонит, унизит и пошлет куда подальше, но если не попробую, буду казнить себя всю жизнь.

Все уроки прошли как в тумане. Где-то там снаружи не касаясь меня. Мою растерянность списали на волнение перед экзаменами как-никак отличница.

И вот настал момент истины. Вместо барабанной дроби топот ног одноклассников по дощатому полу и удары моего сердца — гулкие, казалось, вся школа слышит этот бой. Сколько раз я сомневалась, хотела остановиться и не творить глупостей. Ведь видела вчера его с девушкой, а может у них все серьезно? И каждый рас отбрасывала эту мысль как ненужную.

Ведь я его люблю. Я так его люблю. И может кто-то скажет, что это просто первая любовь, слишком яркая, слишком эмоциональная, но я ведь знаю лучше. Это у меня замирает сердце при одном взгляде на него, это я дрожу как от холода только при звуке его голоса. Мне лучше знать.

Мама твердит, что в постель стоит ложиться только с мужчиной, которого действительно любишь. А я люблю! Да, люблю только я, он об этом не догадывается, но это сути не меняет. Я хочу в первый раз быть с любимым мужчиной.

Перт Васильевич, как всегда улыбчивый, и в превосходном настроении, вышел из своего кабинета в спортзал, сразу после звонка. И как у него получается, всегда быть в превосходном состоянии? У меня после шести уроков мозги превращаются в кашу, а тело в тряпку. А ведь считается, что ученики учителям мозги выносят, а не наоборот.

Последний седьмой урок, и через сорок пять минут законная свобода и поход домой. Я же весь день только и ждала этого последнего урока, и не потому, что спешила домой. Как раз наоборот — я очень хотела задержаться.

Начало урока — зарядка и разминка, потом пробежка несколько кругов и только после этого состязание в волейбол. Обычно наш класс делился на две команды и Петр Васильевич в одной из команд занимал места сразу нескольких игроков. Каждый стремился попасть в его команду — это же гарантийная победа. Сегодняшний урок был не исключением. Все нормативы сданы, можно немного расслабиться.

План урока Петр Васильевич сообщил и отошел немного в сторону проследить за выполнением возложенной на нас задачи.

Все одноклассники вышли на тренировочную площадку, а я сиротски стояла в уголке. Сегодня специально забыла форму. Я ждала. Каждый, кто забывал форму, удосуживался нескольких критических замечаний учителя, а потом все же присоединялся к классу, конечно, предварительно сняв обувь.

— Дымкина, на тебя это не похоже. Если бы Щукин забыл форму, я бы не удивился, но ты.

— А что сразу Щукин?

Этот самый Щукин не мог, чтобы не возмутиться. Да что там Щукин, все мы такие — чувство собственной гордости превыше такта и воспитанности.

Я не слышала никого кроме учителя. Сердце замедляло бой от его пристального взгляда на меня, а потом срывалось в бешеную скачку. Я ждала. Ждала его приглашения выйти на зарядку вместе с остальными учениками. Боялась, вздрагивала и ждала. Не знаю чего больше боялась — того что не пригласит и весь мой план провалится, или того что пригласит и пути назад больше не будет.

Петр Васильевич долго смотрел на меня. Непозволительно долго. Непозволительно для моих расшатавшихся нервов. Непозволительно долго для моего желающего его внимания сердца. Еще немножко и я подумаю, что он тоже ко мне не равнодушный. Еще немножко…, но он отвернулся.

— Иди к остальным делать зарядку. Я понимаю, что вы уже одной ногой за порогом школы, но все же не стоит пренебрегать внутренним порядком.

показалось или я увидела огонек в его глазах. Но потом он потух, слишком быстро, я не успела им насладиться.

Вдохнув глубоко, как перед прыжком в воду, пытаясь накопить в себе спасительного кислорода, расстегнула пиджак, сняла его, оставив на скамеечке и пошла на разминочную площадку. Я подходила к ним сзади, в заднем ряду и пристроилась. Шла как на иголках, ожидая реакции, но ничего за эти несколько секунд не изменилось. Петр Васильевич смотрел на правильность исполнения гимнастических движений — халтурить никогда не позволял.

Первым стал сбиваться с ритма все тот же Щукин, которого в честь того что он в кои веки не забыл спортивную форму, поставили руководящим. Соответственно смотрел он на остальных учеников и на меня в том числе. Он даже не пытался отводить глаза, просто махал руками невпопад и смотрел на меня с разинутым ртом.

Его состояние смешило одноклассников, но первым проследил взгляд Щукина Петр Васильевич. Огонь, с которым он на меня посмотрел, обжег всю меня. Языки пламени пробежались по коже, оставляя ее пылающей и скорее всего красной как маков цвет. А я продолжала. Продолжала делать повороты вправо-влево, размахивая при этом руками. Юбка развевалась, и я ощущала себя голой. В этот раз мои ощущения полностью совпадали с действительностью.

Полностью голой я, конечно, не была, но цвет и рисунок кружевного белья, во время моих поворотов мог увидеть каждый желающий. А чего стоил вид пояса для чулок — черные полоски впивались в упругие бедра — только один этот вид заставлял думать о чем-то порочном и непристойном.

А я замечала только его. Смотрела прямо перед собой, можно сказать в никуда, но боковым зрением, ловила каждое его движение.

— Марина, оденься и подожди до окончания урока на скамейке. В такой одежде на физкультуру не ходят.

Это был как ушат холодной воды на голову. Я предполагала, что может быть подобная реакция, но не думала, что будет так… больно. А стыд, как мне было стыдно. Лицо пылало, а ноги подкашивались, пока преодолела несколько метров до скамейки. Я раньше никогда так не смущалась, никогда не чувствовала себя так глупо и грязно. Я раньше не совершала подобных поступков.

были самые долгие сорок пять минут в моей жизни. Я корила себя за эту глупость и не понимала, как могла на подобное решиться. Боже, чем я только думала и как дальше жить с этим. Спасительной была только одна мысль, что уже совсем скоро я выйду за стены этого заведения и растворюсь в обществе. Там я всего лишь случайный прохожий, и ни кому нет никакого дела, в чем я одета.