Читаем Оживи меня онлайн бесплатно

Девятая заповедь сатанизма гласит: Сатана – лучший друг, которого Церковь когда-либо имела. Так как Он единственный, кто сохраняет этот бизнес все эти годы.

Вокруг слышны крики и стоны, они разносятся, ударяясь о стены. На вершине, в резном кресле, сделанном из человеческих костей, сидит мужчина. Он жадно осматривает все девять кругов, наслаждаясь людскими мучениями. Хитрая, злая и одновременно коварная улыбка озаряет его лицо. Безумный алый взгляд проходит по всем кольцам Ада, где в агонии бьются души.

– Бафомет, вас вызывают, – послышался сумасшедший голос. Он нервно хихикает, переходя на истеричный смех.

– Знай своё место, убожество. – Строгий бас пронёсся, отскакивая от стен, оставляя за собой грозное эхо. Бес дрогнул, юркнув обратно в чертоги Ада.

Демон устало подпёр голову кулаком, одна прядь чернильных волос упала на лоб. Его веки медленно открываются и закрываются. Ему явно скучно находиться здесь. Гортанно рыча, устало потёр переносицу, закрыв глаза.

Он поднялся, будто гора, осматривая Преисподнюю. Разрезая пространство массивными плечами, пошёл мимо палачей и распределителей, которые отвечают за отправку сущности в тот или иной круг.

Не обратив на них ни малейшего внимания, он вошёл в залы и зашагал туда, куда его звал сам Повелитель царства мёртвых.

– Бафомет, – услышал дьявол своё имя из уст приятеля. Тот повис на нём, чуть подмигнув,

– Отвали, Астарот. – Скривился тот, скинув ладонь друга.

– Какой ты всё же мерзкий. – Чуть отстранившись, Астарот шутливо поднял руки вверх.

– Решил говорить комплименты? Тебе что-то надо? – Не останавливаясь и даже не замедляя шаг, интересуется бес.

– Помнишь то хрупкое турмалиновое украшение в виде кольца, но это не оно. Отдай его мне. – Демон шныряет вокруг Бафомета, ища подступы к его прогнившей душе.

– Нашёл, что вспомнить. Половина тысячелетия прошла, – плюнул в ответ он.

– А ты считаешь года с того времени, я смотрю, – съязвил друг.

– Больно надо. Я убил владелицу этого украшения. А теперь даже не знаю, где оно. – Слышно цокнув языком, он устало потёр переносицу.

– Очень жаль. Турмалин сейчас в цене поднялся.

– Пристань к кому-нибудь другому, – прорычал Бафомет уже с заметным возмущением и недовольством. Он явно напряжен, думает о своём. Его не заботит ничего, кроме собственных мыслей.

– Убил. С кем не бывает. Но ты же любишь её, – пытается выведать информацию соратник. – Скоро ли она вновь появится здесь? Когда её срок ожить?

– Да чтоб ты сам сдох, – пробубнил демон.

– А вот и убогие, – послышался ещё более язвительный голос. Перед ним предстал самый могущественный грех человечества.

– Гордыня. – Бафомета передёрнуло от раздражения. Его взбесило не столько появление этого беса, как то, что ему пришлось остановиться из-за того, что тот резко преградил дорогу. Дьявол осмотрел своего врага с ног до головы: чёрные волосы спадают до самых плеч, из под смоляной рубашки на груди виден вытатуированный лев. – Какой ты скучный. Убожество.

Толкнув плечом ненавистного, он прошёл мимо. Гордыня снова звучно ухмыльнулся, закатив свои изумрудные очи.

– Высокомерный ублюдок. Это мы еще посмотрим, – голос греха был пока тих, но лишь потому, что он знал больше, чем другие.

Зайдя в зал, набитый мерзкими существами и уродливыми тварями, он сел в своё кресло. Перед ним стоят демоны: некоторые прекрасны до безобразия, а остальные отвратительны до умиления. Липкая кожа свисает на лице одного из них, он ехидно посмеивается, сложив покорно свои тонкие пальцы перед собой. Другой оскалил кривые зубы, живые опарыши лазят между щелей, будто поедая беса изнутри. Недалеко появился ещё один. Всё его тело покрыто язвами и гниющими ссадинами из которых выпадают насекомые. Его немного потряхивает, будто ему щекотно.

Гости посматриваю на сидящего в кресле, ехидно скаля агатовые зубы. Мышцы лица Бафомета начали подрагивать, пошли желваки. Кончик губ от брезгливости дрогнул. Выпрямив руку, он приманил одного беса. Тот, не медля ни секунды, подскочил к претенденту на трон, как побитая собачка.

Резко вскинув кисть, дьявол сжал горло уродца, надавив большим пальцем ему на кадык.

– Почему же вам так весело? – прорычал Бафомет низким, властным басом, скривившись от ненависти. Но существо, которое напоминает человека с сильной анорексией, зеленой кожей и глазами навыкат, лишь кряхтит и шипит, пытаясь выбраться. Демон продолжает надавливать на глотку. – Почему больше не смеёшься?

Раздался хруст, палец провалился под тонкую кожу существа. Чёрная субстанция испачкала ладони претендента на престол. Несчастный обмяк, его голова завалилась на бок.

– Какой нежный, – ухмыльнулся Бафомет, откинув жертву в сторону.

Массивные двери залы раскрылись и в проёме показался обворожительный юноша с горящим взглядом.

– Люцифер, – начались перешёптывания. – Владыка… Повелитель.

Бафомет цокнул, глаз дёрнулся от напряжения, каждая мышца от брезгливости задрожала. Неприкрытая ненависть этого демона к Люциферу переполняет его. И это видно каждому, даже невооруженным взглядом.

"Чёртов ангел", – взорвался голос в голове.

– Сегодня состоится суд! – воскликнул юноша, раскинув руки.

"Идиот". – Он вновь нервно потёр переносицу. Его явно раздражает всё, что происходит.

Неожиданно все посмотрели на Бафомета. Дьявол поднял одну бровь, не понимая такого резкого внимания.

– Все твои некроманты мертвы, – будто заигрывает Владыка со своим поданным.

– Какая чушь, – фыркнул обвиняемый, устало положив голову на свой кулак. – Я видел их вчера.

– А сегодня они мертвы. Теперь ты не сможешь выйти на поверхность, ведь у тебя нет некроманта, который призовёт тебя и запихает в нужный сосуд. – Люцифер будто играет с ним. Демон сразу это понял, потому решил не подавать вида, чтобы узнать, что тот задумал.

– Я подожду, когда вырастет наследник, – произнёс подсудимый, вальяжно растянувшись в своём кресле, который предназначен исключительно для него.

– Вот незадача, – лыбится Сатана, пытаясь вывести на эмоции своего врага. – А наследников то и нет.

Бафомет с силой стиснул зубы. По лицу пошли желваки. Каждая мышца сжалась, по коже пробежала дрожь. Его передёрнуло от брезгливости к своему Правителю.

– Убил их всех? Как низко пал, – закинув ногу на ногу, фыркнул он. – Переродится. Ничего.

– Зачитайте ему приговор, – плюнул Люцифер, выпрямившись.

В центр зала вышло существо, покрытое ранами и ссадинами.

– Бафомет приговаривается к заключению на земле с разделением души.

– Идиоты, – закатил глаза обвиняемый, даже не поменяв позу.

– Пока все осколки не соберутся воедино, ты будешь скитаться бесхозным дымом по людскому миру.

– А за что? Даже стало любопытно. – Но на лице ответчика лишь скука, никакой заинтересованности.

– За секс с одной из жён Владыки на празднике Оргии, – произнесло мерзкое существо, каратель мёртвых.

– А за какую именно? Или за всех сразу? – Один кончик губ подсудимого дрогнул, взгляд стал дьявольским, с небольшим прищуром.

Люцифера затрясло от такой наглости, но он ждёт, когда избавится от ненавистного соперника, который также претендует на трон.

– Приказ привести в исполнение, – чуть вскрикнул Сатана.

Внезапно Бафомет будто что-то вспомнил. Его веки расширились, он поднял голову, начав искать в толпе Астарота.

– Встреть эту дуру, – выплюнул он другу. – Она скоро оживёт на седьмом круге и появится в Аду.

После этих слов, он громко рассмеялся от мучительной боли и спазм. Его тёмное, грязное сознание начали расщеплять на части, желая наказать. Демона потряхивает, но тот лишь наслаждается судорогами, которые сковывают его, дробя на куски. По залу проходит звонкий, безумный бас. Сумасшедший смех агонии проникает под кожу каждому.

Двадцать пять лет части одного демона рыскают по миру, ища пристанище, ожидая своего некроманта, который, наконец, призовёт его и поселит в подходящем сосуде.

Свет от больничной лампы освещает мертвое тело, лежащее на операционном столе лицом вниз. Молодая женщина лет сорока не подает никаких признаков жизни. Её прямая линия сердца издает назойливое долгое пищание.

– Таня, ты совершенно обезумела. Посмотри на меня! – рычит на меня моя подруга. – Склонившись над шеей свежего женского трупа, аккуратно вонзила скальпель ей в шейный отдел и повела.– Чокнутая! Ненормальная!

– Когда я научусь оживлять людей, ты мне такого не скажешь, – огрызнулась я.

– Ты проводила эксперименты только на мертвых животных, – пытается вразумить меня девушка.

– Но они же были успешные, – отвечаю, не отрываясь от работы.

– Они умирали через несколько минут. Что за богохульство?!

– Мне дали добро, Маш. Не капай своими нравоучениями и Божественными изречениями. Ты знаешь, что я давно не верю в Бога.

Взяв толстую иглу, на другом конце которой торчат множество трубок, проткнула шейный отдел позвоночника. Она вошла мягко, будто ложка в растопленное масло.

– Ты сама уже будто эти покойники. Как машина, которая упорно идёт к своей цели, – уже срывается она, не понимая, как я могу хладнокровно "издеваться" над умершим человеком.

– Отвлекаешь меня, Маш. Сколько можно болтать? – Другое остриё ввела в костный мозг. – Я близка к прорыву для человечества. Ты хоть это понимаешь?

– Ты уже сделала многое. Твои эксперименты на скончавшихся животных…

– Этого мало, – жёстко отрезала.

Взяв третью иглу, пронзила ей спинной мозг.

Подойдя к аппарату, нажала на кнопку, пустив по венам трупа специальную жидкость, лично мной разработанную. Но ничего, даже электрические разряды, которые проходят по телу умершей женщины, не помогают. В комнате раздаётся треск. Моего эксперимента чуть потряхивает.

– Давай! Чёрт! Давай, оживай!

Мертвец трясётся, но не более того. Он лишь имитирует мышечные спазмы, не подавая признаков жизни.

– Оживай! Чёрт тебя возьми! Ненавижу! – По коже прошла мелкая дрожь. Обернувшись, истошно закричала. – Маша, всё из-за тебя. Говорила без умолку. Время ушло. После смерти у меня есть несколько часов. Понимаешь, как трудно найти свежий труп?

– Тебе их привозят, – фыркнула та, скрестив руки на груди.

Сняв резиновые перчатки, кинула их на пол. Облокотившись на стол с покойником, стала осматривать озабоченное лицо подруги: чуть курносый сморщенный носик и пронзительные голубые глаза, которые она прищурила.

– Ты вообще работаешь в педиатрическом отделении больницы. Чего пришла? – спросила, скинув с головы медицинскую шапку, высвобождая свои пшеничные волосы, которые чуть не достают до плеч.

– Сегодня твой день рождения, но я не смогла до тебя дозвониться, – с ноткой претензии выговаривает она мне.

– Потому примчалась сюда?

– Да. Я подумала, что с тобой что-то случилось, – шипит она, нахмурившись.

– Как тебя вообще ко мне пропустили?

– Они же знают, что я почти твоя родня. Наши семьи дружат, если вдруг забыла.

– Да, точно… – пробубнила, потирая переносицу от усталости.

– Твой отец владеет всем этим, но…

Начала она, но я резко перебила её, будто машинально:

– Он не мой отец.

– Не важно. Одиннадцать часов ночи. Ты работала целый день в свой праздник.

– Такой великий праздник, по-твоему? Всего лишь мне исполнилось тридцать. Нет повода для паники. – Вздохнув, потянулась к карману на халате. – Идём, хочу курить.

Оторвавшись от операционного стола, пошла в соседнюю комнату, где я часто ночевала: кровать, душ, моя одежда, стол и кухня. Всё сделано для того, чтобы я не отрывалась от работы.

– Тебе тридцать, а смотри чего добилась…

– Пока я ничего не добилась, – вновь перебила её. – Но скоро… Вот увидишь.

Переодевшись, мы вышли на свежий воздух.

Небольшой снег кружит вокруг, падая на мои светлые чуть растрепанные волосы. Лёгкий мороз щиплет щёки и нос. Засунув руки в карманы, мы с подругой пошли домой. Как всегда на улице многолюдно. Чёрные куртки проходят мимо. Для меня это всего лишь прохожие без лиц, которые сразу забудутся, как ненужный мусор или стёртая информация на компьютере.

– Ты уже перешла на людей. Что за маниакальная потребность?

– Я хочу победить смерть… – произнесла, достав пачку сигарет и закурив. Благодатный яд медленно проникает ко мне в лёгкие, на секунду давая спокойствие и нужное блаженство, заставляя забыть себя.

Я вспомнила свой жуткий час. У меня никого не было, кроме брата. Когда ещё была маленькая, мы потеряли всю семью и остались одни. Он воспитывал меня, дал мне всё, что было необходимо. Он был мне не просто родным человеком, но и другом, отцом.

В тот вечер, 28 декабря, ровно шестнадцать лет назад, он упал… Упал…

Мы шли с магазина домой, Коля громко шутил и разговаривал, жестикулируя одной свободной рукой. Внезапно, поскользнувшись, он повалился, ударившись головой. Больше брат не очнулся.

Я смутно помню всё происходящее. Лишь отрывки воспоминаний, которые не убил мой мозг под действием стресса. Серый и грязный лёд из-за многочисленных ног, которые ступали по нему, окрасился в алый. Из виска родного человека лилась бордовая жидкость, пачкая мёрзлые хлопья.

Крупные снежинки, кружась, падали на его белое застывшее лицо.

– Брат, тебе холодно, вставай, – кричала я, теребя его куртку. – На тебя падает снег, замёрзнешь. Идём. Идём же. Коля, заболеешь. Давай, поднимайся!

Сначала люди проходили мимо, но после начала скапливаться толпа. Они вызвали скорую, перешёптывались. А я не могла поверить, для меня это была очередная шутка любимого человека.

– Вставай. Все смотрят на нас. Они думают, что ты умер. А ты жив, – захлебываясь от слёз, кричала я. Чёрная дыра внутри меня засасывала все мои чувства, эмоции, мою душу. – Очнись! Прошу тебя! Ты живой! Они не верят мне!

Скорая приехала на удивление быстро и констатировала смерть. И я ничем не смогла помочь.

С этого дня я отчаянно желаю узнать, как одолеть смерть.

Именно после этого инцидента больше не праздную свой день рождения.

– С чего такая уверенность, что сможешь? – Голос подруги вернул меня в реальность.

– Что?

Я сделала ещё одну затяжку, выпуская дым на прохожих.

– Ты сказала, что хочешь победить смерть. Повторюсь. Откуда такая уверенность, что сможешь?

– Знала, что когда человек умирает, он становится легче на 21 грамм? Столько весит душа, – равнодушно говорю, докуривая сигарету. – И я уверена, что смогу схватить её и не дать выйти из тела.

– Ты же понимаешь, что это не доказано. Для этого нет доказательной базы, – всё пытается вразумить меня назойливая девчонка.

– А Виктор Франкенштейн?

– Он всего лишь плод воображения писательницы Мэри Шелли. Не воображай, что был прототип.

– А как же русский физиолог Алексей Кулябко.

– И что с ним?

Подойдя к урне, выбросила окурок, убрала руки в карманы серой куртки, нехотя продолжив разговор.