Читаем Ожидания (СИ) онлайн бесплатно

========== Ожидания ==========

Ему больше нечего ей сказать. Нечего. Ясно как Божий день – она ему и тогда не поверила и сейчас не верит. В её глазах всё читается. Ему мерещится в них презрение. Ярость. Протест. «Опять Вы!». Казалось бы – куда уж хуже? Оказывается – есть, куда. Еще – есть. Он почувствовал это, неожиданно столкнувшись с ней в дверях номера того «рекордсмена». Ксения всё сообщила ему своим уничтожающим взглядом. Вот вроде кажется – это уже дно. Но потом снизу обязательно постучат и станет понятно – еще не дно.

В любом случае, ему уже нечего терять. Обретя новый мир, он уже потерял в нем - её и себя самого. Заблудился, словно в безлунную ночь в темном лесу, и не видит выхода, плутает. Его болтает, как шлюпку посреди бушующего океана, и земли на горизонте не видать. Она не станет маяком, на который он выплывет. Не станет. Могла бы, если бы он хотя бы видел, что она ему верит. Но она не хочет ему верить. Он понял это после той стычки с фермером в баре. Спровоцировал его, чтобы открыть глаза ей. Нет. Бесполезно. К накрывшему его отчаянию примешивается неприятное чувство разочарования. Ожидания оказались не оправданы. Она – одно его огромное неоправданное ожидание – с самого начала и до самого конца. И головой он это понимает. Только сердце протестует, сердце не согласно, сердце отчаянно хочет, чтобы иначе.

Он рад бы вновь отрастить кожу потолще на месте содранной, но Ксения не дает ему столь необходимого на это времени, постоянно маяча перед глазами. Все его стены её милостью давным давно превратились в руины, а взвесь в воздухе все никак не осядет. Добралась до него, поселилась в нем, он добровольно пустил её внутрь. Поселившись – открыла ему глаза на себя самого, вытянула спрятанное, обнажила. И теперь он пытается спастись от себя. Не может.

«В пыль эти бури смоются сразу, как возьмешь за руку.

Останови меня»

Он плохо спит ночами. «В ночь от себя не скроешься». Он больше не в силах прятать эмоции: они сами проступают на лице. Но, впрочем, какая разница, если она все равно слепая? Она все равно их не видит. Она его не видит. А может, оно и к лучшему… Он не хочет, не желает, чтобы она узрела, что сотворила с ним, лицезрела его на коленях, его падение.

Он должен быть сильнее. Перед ней - только с прямой спиной.

***

Этот ужасный день плохо начался и еще хуже кончился. Мало того, что этот ненормальный каким-то образом пробрался в её номер, он еще и цирк в нем устроил. Ксюша в очередной раз пожалела, что связалась с фермером. Сначала навоз понюхай, потом козу подои, потом красней за него перед всем стаффом, потом сыром потравись – и все это с вынужденной натянутой на лицо улыбкой. Чего не сделаешь ради того, чтобы заткнуть за пояс наглых сотрудников и принести пользу отелю. Потом он руки распускает в лобби: вмазал врачу. Ну, может, тому и полезно – достал уже со своими неуместными шуточками, со своей язвительностью этой! «Моя королева…» еще ладно, можно стерпеть, но «непереносимость лактозы» - это уже за гранью добра и зла. А его нелепые попытки оправдать себя в момент, когда его поймали с поличным под ее окнами… С биноклем в руках! Стоит признаться, она поверила ему - на несколько секунд: допустить мысль о том, что Юрий Сергеевич действительно мог за нее волноваться, было приятно. Допустить и прогнать! Волноваться за нее? Да его кроме себя, похоже, вообще никто не волнует! Так что - может и поделом.

Ладно, ради отеля и прибыли управляющая готова была принести некоторые жертвы, делая вид, что позитивно настроена по отношению к фермеру и его подношениям. Но она ничего такого не имела ввиду! Проникать в ее номер! Как он вошел? Он ее пугает… Что за нелепые объяснения? Разве она давала ему повод?

И вроде ведь даже объяснилась с ним, но он оказался из тугодумов – не понял ровным счетом ничего. Преследовал ее по пятам и это уже пугало. Еще более неприятный разговор с Семёном случился в коридоре: она пыталась расставить в нем все точки. Честное слово, она никогда и ни перед кем не была так честна, как в тот момент перед этим мужчиной. «Боги, отцепись уже от меня!». Его не брало ничего – и все-таки пришлось врать. Ксения опять не подумала о том, что это вранье будет иметь далеко идущие последствия. Она просто пыталась, наконец, от него отвязаться.

***

Как так получается, что он вечно оказывается в самый неподходящий момент в самом неподходящем для этого месте? Что он вообще забыл на третьем этаже в это время? Ах да, к Льву Глебовичу же шел…

«Снова этот полоумный рядом с ней трется. С утра пораньше…

Похоже, всё ее устраивает… Как ни в чем не бывало…»

Настроение, совсем неплохое благодаря возвращению Стеллы Анатольевны, резко упало в момент, когда он их увидел. Рухнуло. Несмотря на все его предостережения, несмотря на неадекватность мужчины, которую невооруженным глазом видно за версту, Ксения с этим шизофреником общается. Предпочитает это общение общению с ним. Видимо, он всё же заслужил. Действительно заслужил? Юра не мог вспомнить ни одного случая за всю историю их с управляющей знакомства, когда он бы действовал во вред ей. Не считая того случая с гребаным фокусником. Он тогда просто не мог помыслить, что безобидная шутка обернется так. Он знал про себя, что может ранить словами, поведением, но с этим сложно что-то поделать: это форма защиты. Но активными действиями – действиями нет, никогда. Узнав ее лучше, он принял ее сторону, всегда пытался ей помочь, действовал в ее интересах. Одна совершенная под парами алкоголя под грузом эмоций ошибка перечеркнула всё. Превратила так тщательно и аккуратно выстраиваемый хрупкий карточный домик в груду макулатуры, которая тут же была испепелена ее глазами. И теперь она не слышит и не видит его: стоит и милуется с этим фермером.

Отчаяние вперемешку с разочарованием – адская смесь.

«Что ж…»

____________

Юра был даже рад этой «дуэли». Фермер видел в нем для себя угрозу – это и не удивительно. Вспомнилась потасовка в лесу под ее окнами: врач тогда прямо заявил ему о собственной симпатии к управляющей. А потом вывел его на реакцию следующим утром, чтобы поняла, может, у кого тут нехорошие намерения. Не поняла она ничего. В момент, когда в лицо Юры полетела тряпичная перчатка, ему остро захотелось поквитаться и за лес, и за его окончательно испорченную репутацию, и за то самое утро. В сущности, уже плевать, как он будет выглядеть в глазах управляющей. Свое мнение о нем она сформировала и его не изменит. Доказать этим боем он не сможет ей ровным счетом ничего. Но отпугнуть от нее чокнутого – отпугнуть можно попробовать. Он опасен. Опасен для управляющей.

Смотрит на него со скепсисом и укором:

– Юрий Сергеевич, а я Вам запрещаю! – Словно он ребенок, а не взрослый мужчина.

«Запрещаете? Вам что, есть до этого дело?

А, может за фермера своего переживаете?»

– А вот это уже не в Вашей юрисдикции.

Какая теперь разница? Ему уже все равно… А если и нет - она не увидит его эмоций.

***

Боги, долго этот селянин еще будет ее преследовать? Это уже переходит все границы. Ворваться в номер, прессовать в коридоре, нарушить ее рабочий процесс! Может, он и правда… того? С каждой минутой подозрения крепнут…

«Что!? Дуэль!? Да вы в своем уме!? Что за дичь!?

Ладно, этот, но Вы-то куда, Юрий Сергеевич!?»

Она пыталась вмешаться, пыталась высмеять это нелепое, глупое решение – все без толку: врач дал ей понять, что «свидание» состоится. Пыталась запретить… Он посмотрел на нее взглядом, от которого по коже побежали мурашки. «Вы мне не верите. Хорошо, я это принял. Не вмешивайтесь»; «Мне все равно»; «Какая Вам разница?»; «Я не вижу выхода». Черт знает что там было в его глазах. Горечь. Юрий Сергеевич не дал ей возможности считать глубже, покинув планерку. Стремительно пришло осознание – он настроен серьезно, они действительно… Они же… В этот момент внутри поднималось что-то… Протест. Сердце вдруг забилось чаще, где-то в районе горла, под ложечкой неприятно засосало. Ей сейчас кажется, или ситуация выходит из-под контроля? Ей кажется, или в ней рождается липкий страх? Страх - за человека, в отношении которого запретила себе любые чувства.

Когда вечером Юля накинулась на нее в коридоре с комментарием про «двух мужиков», Ксении вконец подурнело. Она до последнего надеялась, что эти двое образумятся, придут в себя и передумают. Это же глупость, такая чушь! Кто придумал так выяснять отношения? Какой Mortal Combat, Юля? И ведь она, как ни крути, к этому причастна. Это же она ляпнула фермеру про парня. Юрий Сергеевич ни в чем не виноват, но ее милостью подставляется под чужие кулаки. Семён Ильич – вон какой здоровый, деревенский мужик. При том совершенно неадекватный! Он же его убьет… Боже… Это. Необходимо. Остановить… Ноги сами понесли её во внутренний двор, Юлька увязалась следом. Начало накатывать: внешне еще более или менее держится, но истеричные нотки в голосе её выдают. Пусть всё это прекратится! Немедленно!

«Пожалуйста, Семен Ильич, уйдите отсюда, я Вас прошу! Проваливайте!»

Он - пришел. Он на нее не смотрел – смотрел поверх ее головы в глаза своего оппонента. Он её слушал, но не слышал. Её здесь словно не было - пустое место. Она бы могла сейчас начать раздеваться – он бы, видимо, и не заметил. Все ее выразительные взгляды наталкивались на камень. Ксения каждой клеточкой тела чувствовала его обращенную к фермеру ярость, так хорошо замаскированную маской видимого спокойствия. В его глазах управляющая ясно читала намерение – это будет бой, бой до победного. Боги…

А дальше… Дальше она не могла смотреть. Но смотрела. Страх – она чувствовала животных страх. Каждый удар, каждая звенящая пощечина – словно по ней самой. Он подставлялся под эти удары снова и снова – из-за ее лжи. Пожалуйста, не надо… Пожалуйста, прекратите! Остановитесь! Пожалуйста, только выстой… Когда врач упал, ей почудилось, что из-под ног начала уходить земля, что воздух перестал поступать в легкие. Она молилась, чтобы он встал на ноги… Нет, не для того, чтобы продолжить. Пусть просто встанет, и она увидит, что с ним все в порядке…

«Вставай же!»

Закончилось всё так же стремительно, как началось.

***

Поднимаясь с земли, Юра собирал последние силы, чтобы вложить их в удар. Он понимал, что еще один привет от фермера – и он проиграл. Семён расслабился, думая, что перед ним – слабак. Но врач пришел сюда не для того, чтобы в очередной раз оказаться поверженным: он должен был показать фермеру, что с ним шутки плохи, должен был поквитаться, должен был отпугнуть от неё этого психопата. Он не мог себе позволить, просто не мог позволить в очередной раз выглядеть лузером в ее глазах. Он не может ей ничего доказать, но может показать, что готов за неё биться и подставляться столько раз, сколько понадобится. Она не должна видеть его сдающимся. Ни эмоционально, ни физически. Он не собирается сдаваться – не сейчас.

Остатки сил были вложены в один удар. В последний.

Принимать от Льва Глебовича поздравления, которые ему не нужны. Не с чем поздравлять. Он не самоутверждаться сюда пришел, вовсе нет.

Протянуть проигравшему руку помощи. Не как соперник. Как врач.

Не смотреть на неё.

Не думать.

_________

Не думать не выходит. Он постоянно думает. О ней. О себе. О том, где он оказался спустя три месяца работы здесь. Заглядывать в себя страшно, а на нетрезвую голову – страшно просто невыносимо. Поэтому – виски. Страху нужно уметь смотреть прямо в глаза. Нужно разобраться в себе и все-таки принять её равнодушие, смириться с ним. Понять, как и куда двигаться дальше.

Судя по всему, эти его чувства никому не нужны. Она его не видит. А может, оно и к лучшему? Нет. Что тут может быть к лучшему? Ей действительно все равно. Разочарование ощущалось все острее, пускало корни, обвивало ими нутро, забивая собой чувство отчаяния. Разочарование вперемешку с отчаянием – адская смесь.

Просто тяжелый день. Но…

Жизнь его закаляет, каждая новая боль делает сильнее, заставляет двигаться дальше. На коленях она его не увидит. Никогда. Только в полный рост, с гордо выпрямленной спиной, поднятой головой и прямым взглядом.

– Я бы… Хотела извиниться… Это моя вина, что всё так… Получилось, – внезапно прозвучавший фактически над ухом голос – её – выводит Юру из состояния транса.

«Надо же, смотрите, кто пришел…»

– Да Вы-то тут причем? – врач смотрит на Ксению и отводит глаза. Она действительно ни при чем. Условно… По крайней мере, в эти разборки он сам ввязался.

– Этот Семён начал за мной ухаживать, я сказала, что у меня есть парень, а он почему-то подумал, что это – Вы…

«Вот как? То есть, все-таки «при чем»… Неужто она, наконец, сама увидела, что связалась с психом?»

– Знаете, Ксения, я из тех людей, которые не стесняются сказать: «А я ведь говорил». Я Вас предупреждал, что он неадекватен.

– Предупреждали… В следующий раз я к Вам обязательно прислушаюсь.., – смотрит прямо, не отводя взгляд, развернувшись к нему на стуле.

– Ооо, какая честь для меня.., – произносит он с иронией, ухмыляясь в свой стакан, – «Улыбается…», – Прислушается, значит. Неужели? Внутри загорается что-то, отдаленно напоминающее лучик надежды. Его только что зажженный ею маяк.

– Можно воды? – обращается управляющая к бармену.

– Лучше виски…

«Может, хотя бы с виски она расслабится и получится, наконец, нормально поговорить?»

– Нееет… Спасибо, давайте воды.

Маяк гаснет.

– А обещали прислушаться.., – произносит он, силясь скрыть накатившее очередной волной чувство разочарования, – Неоправданные ожидания…

Его неоправданные ожидания…

***

Но что бы не случилось – каждый вечер он все равно смотрит в ее окна. Наверное, это осознанное желание быть ближе. Лишний раз её увидеть. Хотя бы издалека. Сегодня на них растянута черная ткань. От него? Или действительно прислушалась – и все же от шизофреника? Хотелось бы надеяться…

Хруст веток заставляет отвлечься. Подобный он уже слышал несколько ночей назад…

***

– Ксения Борисовна, можно? – Стелла Анатольевна стучится в кабинет управляющей, лицо ее выглядит озадаченным. На часах 12:02.

– Ксения Борисовна, добрый день… Ксения Борисовна, Вы не знаете, где Юрий Сергеевич? – медсестра мнется в дверях, не решаясь войти.

– Здравствуйте, Стелла Анатольевна. Нет, не знаю, – Ксюша пожимает плечами, но что-то в выражении лица гостьи заставляет ее напрячься, – На планерке его сегодня не было, – «Но он и так на ней через раз», – Что-то случилось?

Женщина побледнела сильнее прежнего.