Читаем Отвечаю за возраст онлайн бесплатно

ББК 84 (2Рос=Рус)6

Б86

Член Союза писателей России Эльвира Бочкова – автор десяти поэтических сборников: «Движения души» (Москва: Современник, 1980), «Иду к Тебе…» (Горький: Волго-Вятское кн. изд-во, 1986), «Верна календарю» (Н. Новгород: Волго-Вятское кн. изд-во, 1992), «Спасёшься любовью» (Нижегород. гос. техн. ун-т, Н. Новгород, 1996), «Последние романтики» (Нижегород. гос. техн. ун-т, Н. Новгород, 1997), «Далёкое-близкое» (Н. Новгород: изд. Гладкова О.В., 2001) «Майский снег» (Н. Новгород: изд. Гладкова О.В., 2003), «Девятая книга» (Н. Новгород: изд. Гладкова О.В., 2005), «Женское сердце в груди» (Н. Новгород: изд. Гладкова О.В., 2007).

«Отвечаю за возраст» – одиннадцатая книга стихов Эльвиры Бочковой. Все стихи – новые, написаны в течение последнего года (исключение – раздел «Память») и работают на целостность мироощущения поэтессы, на выявление её очень непростых отношений со временем и на оправдание её сопротивления обстоятельствам, предлагаемых жизнью.

Тема творчества и тема ответственности за слово органичны для авторской позиции, пропитаны искренней болью за судьбу русского языка, русской культуры.

ISBN

Поэт

«Пишу строку безвременья жесточе?

И кто ж такую чушь нагородил?!»

…Дул ветер жуткий,

Местность обесточив, –

Здесь, в средней полосе,

По-волчьи выл.

Он буйствовал, прохожим тыча в лица

Тяжёлые, как гири, кулаки!..

…И не хотел никто с ветрищем биться:

Все п'oдняли свои воротники.

И были пр'aвы! Нечего тягаться

С безумным, –

Он бросал остатки сил

На ветер, – как слова…

Словам – рождаться

Никто и по сей час не запретил.

В Сизифов труд поэт и встарь не верил:

Перо прорвёт бумажной стопки гладь –

И ветер чуткий, размягчая север,

Начнёт бескровным толщу кож пронзать.

За разруху войну не простила

ДЕВЯТОЕ МАЯ. ОДИНОЧЕСТВО

Памяти Бориса Бочкова, участника Великой Отечественной войны

1

Нагряньте, дожди!

Старикам не менять

Погоду: дождило тогда, в сорок пятом!

…Забыться? Но им – лишь бы страшная рать

Бессонниц ночами в кровавом двадцатом!

Опять на дворе ускорительный век:

Таких перемен и душа не подымет!..

…И мне не поднять… Нет, не Виевых век –

Крем-гель из Парижа всю тяжесть с них снимет.

Как трудно остаться самою собой:

Подняться с постели, потрогать шкатулку,

Где память о муже, убитом судьбой,

Храню, – и в неё заглянуть, в незабудку.

Медали, и ленты, и… Красной Звезды –

В шкатулке: положены мужа рукою.

Спасибо ему за такие труды,

Но я их отпраздную всё-таки… с болью.

2

Я себя не нашла да и только:

Не теряла себя в суете.

Правда, сыграна малая ролька

В том театре, не спрашивай, где.

Жизнь – театр?! До сих пор не согласна,

Хоть усыпан цветами погост.

…Ты, любимый, ушёл безвозвратно,

Хоть и был мне по росту твой рост.

Ты ушёл… И тебе нету дела

До того, чем богата страна.

Неужель отцвела, облетела,

На погосты сронив семена?

Чт'o тебе двадцать лет перестройки,

Чт'o любимая в сетке морщин?

…В новом веке – все семечки горьки…

Ты ушёл. Ты, поверь, не один.

Только я без тебя одинока,

Хоть мои не напрасны труды

В стол заглядывать:

там ли коробка?

В ней – медали и… Красной Звезды.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В КАМЕННЫЙ ВЕК

Судьба несчастного народа,

Дай постоять – в слезах! – у входа

В январский морок, в сущий ад,

Где огнь, обложенный огнями,

Вдруг превращён войною в камень,

Что всех камней мертвей в сто крат.

Ступать в сандалиях на б'oсу

Больней всего каменотёсу:

Ведь выступают там и тут

Немые каменные рёбра!

Их – проклинать ему до гроба:

Вплоть до костей судьбу сотрут.

Век каменный – не век железный:

Психоз военный, повсеместный –

В железном… Поиски врага…

…Разрыв гранат, стрельба из «Града»

В честь «перестройки» – там, где надо:

Ведь жизнь людей не дорога.

…И было нечто хуже ада:

Калеки, Грозного блокада,

В подвалах – дети, старики…

Стереть с лица земли – и баста! –

Своих своими?.. Государством –

По мановению руки.

ПЛОДЫ ПЕРЕСТРОЙКИ.

середина девяностых

Все разбежались. Кто куда.

Кто сам в себя ушёл, как в сетку

Карась из ржавого пруда,

Кто поднялся с земли на ветку,

Хотя в земле его нора –

И много лет крота слепого

Спасала от врагов дыра

Во вход по прозвищу кротовый.

Теперь сидит на ветке крот.

Обличье принял птицы райской –

О райских яблоках поёт,

Играет с птенчиками в цацки.

Проплыло облако над ним,

Крылом с кротом задело ветку –

И крот – небесный властелин! –

Пустил то облако по ветру.

И на его земле дождей,

Где нору в осень заливало,

Вдруг ни прудов, ни карасей

Не стало… (Как и не бывало.)

Пруд высох, попросту зачах,

Дно сплошь изрезали морщины…

Сидит на ветке – крот? иль птах? –

С глупцой божественной личины.

* * *

Он выстроил собственный улей,

«Лопух», что – какой-никакой! –

Одной, развороченной пулей,

Негнущейся левой рукой.

Чеченские кончены войны.

Обжить бы под солнцем места,

Которых «крутые» достойны,

Как кол в огороде – листа.

Хоть кол и высок, и обструган,

Но пугалом всё же одет:

Пусть пугалом будет из пугал

Для тех, перестроечных лет.

Такое своё окруженье

«Лопух» тоже выстроил сам.

…Земля – вот предмет притяженья,

И мёд всё течёт по усам.

* * *

Не судить бы людей

за науку

Просто жить, не тужить ни о чём.

Самолёт

на паденье –

по звуку! –

Если верить, уже обречён.

Хочешь жить – значит, радость в избытке.

Судно – в море житейских утех!

…Ненавистны шторма для улитки,

Будто волны попортят ей мех.

Даже в час мирового злодейства –

Под сиденье заложен тротил! –

Так спокойно святое семейство…

…Террорист, обходительно мил,

Выпьет воду из рук стюардессы

И стаканчик вернёт на поднос,

Оправдав и господ интересы,

И на век катаклизмов прогноз.

СОРЕВНОВАНИЕ

Пожалуй, синим пламенем горела

И прямо в рай катилась суть страны,

Покамест жизнь своё – улитки! – тело

Вмещала в панцирь смутной белизны.

Смотрела жизнь, как в бешеной горячке

Менялся опыт прошлого на быт,

Где, что ни день, погода, словно в качке

На море, что не хочет, а штормит.

И поджигали бойкие синицы

Валы морские, вырвавшись из рук.

…Соревновались меж собой столицы

За первенство: Москва иль Петербург?

* * *

Этих осеней, веришь, не счесть:

Столько их на земле побывало!

А сегодня – об осени весть

В стихотворные строки попала.

Я о лете ещё напишу,

Даже если закопано в зиму.

Но теперь – не понять и ежу,

Почему он потворствует гриму:

Ходит в листьях – себе же во вред?! –

Как военный в летах – в камуфляже,

Что остался от пепельных лет –

От чеченских, от косовских даже.

дикарь

Перед тем, как с теплом распрощаться,

Что по капле уходит под снег,

Разреши мне с тобой пообщаться,

Разлюбивший добро человек.

И не в том ли, недобрый, загвоздка,

Что рождён добрым быть,

а судьбы,

Искривившей все рёбра подростка

И поставившей век на дыбы,

Не избег?..

И, явившись в такое

Время,

доблесть забыл ты и честь,

Променял всё-всё-всё дорогое

Ты на то, чтобы сытно поесть,

И деньгами сорить где попало,

И родниться заведомо с тем,

У кого – ни меча, ни забрала…

Не нужны они, впрочем, совсем:

Не добра он взыскующий рыцарь,

Что схлестнётся со злом,

а дикарь,

С наслажденьем смакующий «Пиццу»,

Ею смазав язык и словарь.

Двое

Борису Бочкову

Походили пешком –

Отдыхали на зреющих травах.

Проложили тропинку

Вплоть до матушки Волги-реки.

…Ты да я, – босиком,

Не в сандалиях летних, дырявых, –

Проложили тропинку –

Без того, чтоб песочек – в носки.

Ты да я, да ещё луговые ромашки:

Солнце – в каждой, и – венчик из белых ресниц

Ты да я!.. А поэму о белой рубашке

О твоей – мне писать, не жалея при этом страниц.

Написать о тебе не стихи, а поэму,

Не чураясь ни слёз, ни длиннот!

Но закрыла навек неизбывную тему:

Нет тебя – и другой поворот

Предлагают стихи, – не о жизни, – о смерти.

Приближаюсь к погосту без боли: «Встречай!»

Ты сказал: «На могиле гвоздики не сейте –

Пусть растёт и цветёт иван-чай!»

…Видишь, старюсь одна. Жаль, что явно седею…

И в беде ты меня не покинь!

Ни гвоздики, ни даже тюльпаны не сею:

Сеет жизнь иван-чай да… полынь.

перестроился

Всяк хорош лишь на собственном месте.

З'a ночь дождь отдолдонил по жести –

Утомился и чуть ли не спит.

Не настолько я духом упала,

Чтобы в луже дождя утопала:

До чего ж восхитительный вид

На сосну, на которую дятел

Ни единого «тук!» не потратил –

На столбе за сосною засел,

Посылает сигналы-морзянку:

«Попытайтесь понять спозаранку –

Будет солнечен день или сер?»

…Стукнет клювом в фарфоровый ролик –

Вот бы тут и смеяться до колик,

Но смеяться над старостью грех,

Ибо дятлу сей столб с проводами

Ближе мамы, а дятловой маме

Был сосновый настой для утех.

Старый дятел на новое падок:

Электрический столб – очень гладок

И к тому же маняще блестящ.

Стукнет дятел: «Тук-тук!» по фарфору –

Зазвенит вся округа…

…И впору

В ухе ватой обкладывать хрящ.

* * *

За разруху войну не простила.

И того не простила себе,

Что неюная глупая сила

Наследила в предсмертной судьбе.

Снисхожденья к себе не достойна:

Силюсь в землю печаль закопать

Да и веру, что жизнь обескровлена

Тем, что ей только радость под стать.

И едва ли смогу я увидеть

И понять, что сегодня почём.

Тать вдову попытался обидеть,

Оттолкнуть от кормушки плечом?!

Я не здесь – и меня не заденешь

Даже глянцем развратных газет,

Где бесценны лишь залежи денег,

Где бесценен лишь акций пакет.

Весь в венках, весь в июньских ромашках,

Сорок первый (двухтысячный?!) год,

Как ты без вести всуе пропавших

Провожаешь в последний поход?

болит, где сердце…

1

Тружусь не зря, хотя душа

в ночи

Июньской, но – с морозцем, онемела.

Не разожгу огня в её печи:

Болит – где сердце – то есть точно слева.

Боли, боли!.. Не вылечить – и всё!

Опять на хищных в жизни нет управы.

«Разрушим мир, от вымерших спасём!» –

Кричат рептилий дикие оравы.

Какой июнь мог выдержать?!

И вот –

Вовсю зовёт на жадных к жизни стужу,

Чтобы взяла за «жабры», в оборот,

Чтоб вывернула алчность их наружу.

2

…Оберегла себя от разоренья

Наивная, как детский смех, душа?

Не пощадит, пожалуй, и терпенья,

В закатный час мгновенья вороша.

Пусть будет так, как будет!..

И, как будто

Взрослея, хоть не хочется,

теперь

Она лишится крова и уюта

И выйдет потихонечку за дверь.

А здесь – голодный ветер на свободе

Готов за мзду чуть-чуть повременить:

В подпольях у соседей колобродит,

Не сносит крыш – их нечем будет крыть.

Всё продано, разграблено своими,

Унесено за дальние моря.

…Дрова – и те распроданы сырыми,

А на сучках – от татей чешуя.

3

Засмеюсь – и уйду от июня:

Насылай, насылай холода!

Не хочу, чтобы зноя певунья

Возвращалась из рая сюда.

Пусть поёт себе в зарослях-кущах,

Пусть не знает ознобной тоски

По хорошим, – для зависти лучших, –

Зависть снегом им кроет виски.

Пусть обманется злобная зависть

И с певуньей споёт заодно:

Всё о том же, что – вёдро на завязь!..

…И в сирени откроет окно.

* * *

Хорошо, что сама не пристала

К этой пристани, что вдалеке.

Я о ней ничего не сказала,

Чтобы мыслям прожить налегке.

Где же пристань, которая снится?

Как живая, стоит на плаву…

…Перевёрнута жизнь, как страница,

Заключившая в книге главу.

Будто не было горя в России,

Будто не было с тромбами вен,

Будто детские ноги босые

Погрузились в песок до колен,

И стоит эта белая пристань,

Отпуская отважный корабль

В день, что верой в бессмертье неистов,

А надеждой на якорь ослаб.

октябрьское утро

…Вчера кровав,

Мой старый двор сегодня

Одет в одежды белые с утра.

Моя зима – с морозом ветра сводня,

А вот сейчас – как белый день, бела.

Спасибо ей, что не пустила солнце

В моё окно, когда завесу штор

Я отвела, – и утро задаётся

Вопросами о поиске опор.

Ну обопрись на истинное дело –

И не кляни ты рифмы, что – мои!

…Пустить тепло в мой дом не захотело,

Так двор в багряных листьях обели!

* * *

Сиротский снег к земле угрюмой жался,

А ветру было – веришь? – всё равно.

Мой белый день с безлюдья начинался,

А обезлюдел он давным-давно.

А ветер спал, храпя под одеялом,

Там, на песке, на берегу морском.

Ума волне опять не доставало

Коснуться ветра гребнем-хохолком.

Как будто море в силу пониманья

Того, что ветер выбрал свой ночлег

Под небом бесконфликтным мирозданья,

Покой копило весь двадцатый век.

* * *

Если хочешь, живи

В перестроечной злой круговерти,

Что снегами тебя

Завалить, обезличить грозит.

Ни о чём не тужи,

Ни минуты не думай о смерти

И, неближних любя,

Обживай птичье слово «транзит».

Переезд, перелёт

В неопознанный день

Из былого…

Золотился с утра –

Покраснеет к закату откос.

И кукушка

Без нот

Прокукует знакомое слово,

Но не примет никто

Это вещее слово всерьёз.

И – начнётся игра

Взрослых с детками в детские прятки.

«Рыжик», прячась за кочку,

«Белёсому» крикнет «ку-ку!»

…И на джинсах – не брат –

«Третий лишний» поставит заплатки

В чужеземных морях…

Но и длжно так жить моряку.

Возвращение

Так тихо, что даже

Едва ли уже понимаешь,

В какое ты время

Глядишь, словно в чистую воду.

Там плавают рыбы,

А ил – если вверх поднимаешь! –

То валишь на ветер,

Озлившийся, выдавший броды.

Приди же в себя!..

И пойми, что не только сегодня

Был полдень такой,

О котором полжизни мечтала.

И с пристани в старое

Спущены новые сходни,

И снова досчки

Волна языком облизала.

Сойди на песок –

Пусть набьётся тебе в босоножки,

А вытряхнешь после,

Поднявшись в былое, по круче –

По круче, где кроются р'aкушки-крошки,

И запах с лугов столь тяжёл:

Над водой не летучий.

* * *

Ах, если б в жизни выдался денёк,

Который не в стихах поведал б марту

О том, что мир разительно поблёк,

Готовясь к победительному старту,

Довольствуясь посадкой трын-травы, –

То, полк сельчан уставших утешая,

Росла б она – опять не зная края! –

На отведённом ей клочке…

…Увы,

Ползёт асфальт на нежный пятачок

И языком большим посадку лижет,

Как соль с ладони вежливый бычок,

Прибывший в День России из Парижа,

Чтоб на земле родителей своих

Заброшенной за годы перестройки! –

Увидеть то, что только корни стойки,

Что соль беды не погубила их.

* * *

Убежать бы от лет, да куда там!

Тащишь жизнь, как пустую суму.

…Снег истаял в течение марта,

Но живёт, в сердце вырастив тьму,

Ах, зима, твоя роль не окончена!

Словно главная в пьесе строка

Так внезапно пером скособочена, –

Состоялась, но только слегка.

Я открою немытую форточку,

Буду солнце по капле впускать

На забытую юностью кофточку,

Чтобы в солнце её полоскать.

На слепую плесну половицу,

Чтоб ворчанье умаслить её,

В пух и прах разодеть, как девицу,

В золотого свеченья шитьё.

* * *

Дожди бушуют! –

Они причастны

К звериной шкуре

Стихии властной.

…Власть – над веками? –

Над кратким мигам.

А капле –

Камень

Не стал великим.

А капля –

Камень,

Как сердце, точит…

Прижаться к раме

Щекой – не хочет:

И вправду ищет

Успокоенья,

Круша жилище,

Где скрылось время?

* * *

Небесные хляби разверзлись,

А слёзы иссякли.

Но солнцем,

Безумствуя, бредит больная душа.

…Дождливый сентябрь,

Всё своё ты отдашь мне до капли! –

Хотя от сочувствия я не возьму ни шиша.

Душа наполнялась своим –

День и ночь, постепенно.

Медовые запахи

Заняли в ней уголок, –

И всё для того,

Чтоб вертелась на крыше антенна,

Чтоб огненный месяц

Под явью прогресса продрог?!

Чуть свет поднимусь

И чуть свет побреду на задворки:

Там запах полыни –

Надеюсь! – ещё не истлел,

Хоть в доме у окон открыты соседями створки,

И пар от котлет

На рассветный пустырь улетел.

* * *

Над сном России

хмурый день

Выводит солнце на орбиту.

Хоть и плывёт, как спутник, тень,

Всё ж быть на ясный полдень виду.