Читаем Далёкое-близкое онлайн бесплатно

Эльвира Бочкова

Нижний Новгород

1999

ББК 84(2Рос=Рус)6

Б86

Бочкова Э.Л.

ISBN 5-93530-002-8

Шестая книга стихов члена Союза писателей России Эльвиры Бочковой включает в себя написанное поэтессой в течение 1998 и 1999 годов. Основная тема книги – потери и обретения русской женщины в сложный двадцатый век, поиски духовной опоры.

_________________________________________________

Литературно-художественное издание

БОЧКОВА Эльвира Леонидовна

ДАЛЕКОЕ-БЛИЗКОЕ

Стихи

Корректор В.Важдаев

Сдано в набор 06.09.99. Подписано в печать 04.10.99.

Формат 70 х 108 1/32. Бумага Svetocopy. Гарнитура Таймс.

Ризография. Усл. печ. л. 3,24. Уч.-изд. л. 1,78.

Тираж 150 экз. Заказ 15. Цена договорная.

____________________________________________________

Лицензия серии ЛР № 066325 от 23 февраля 1999 г.

Издание и печать ИП Гладкова О.В.

603000 г. Нижний Новгород, ул. Звездинка, д. 5-а

тел./факс (8312) 333-673

Бочкова Эльвира Леонидовна, 1999

БЕРЕЗА И СОСНА

Остаться самою собой –

Принять на себя листобой

Без страха смешаться с землею.

Земля – лишь земля, а не грязь:

И падая, – не суетясь,

Останься, останься собою.

С березы срывает покров.

Береза не знает оков:

Продраться сквозь плотную хвою

Хватило ей силы... И вот –

Березы стремительный взлет

Над вечнозеленой сосною.

* * *

Судьбы моей наискосок

Прямая тропочка лежала,

Судьба ее не избежала –

Судьба прошла на волосок

От этой тропочки, что ей

Почти ничем не приглянулась...

... И вот – с рождения сутулость

Спины моей, моих плечей.

О бедах чт скажу? Они,

Все беды – беды поколенья,

На шее чьей долготерпенье

К речам вождей, к слезам родни

Сказалось...

Шея – голове

Нужна, как легким чистый воздух,

Чтоб задирать ее на звезды,

Молиться в рифму, нараспев.

ПАМЯТЬ

Прости за то, что я еще жива –

Твоя небеспечальная вдова.

И за тебя отпраздную Победу.

... А холода, идущие по следу

Тепла, которым баловал апрель,

Принесший и жару невесть откуда,

Опять сковали землю: и остуда

Опять легла на бархаты полей.

Но перед вами – знаю! – устою,

О холода, в неделе первой мая!

Я ожидаю праздника. Парада.

Быть может, муж опять пройдет в строю

Оставшихся в живых, не рассуждая

О том, какие нынче времена,

Куда идет несчастная страна –

В свет возрожденья

Или в тьму распада?

* * *

Как долог вечер!.. Сеет дождь...

Я не скажу, что – «как из сита»,

Скажу, что даль как бы размыта

И в чем-то сером-сером сплошь.

И этот серый вариант

Не по душе мне, не по сердцу.

Дождь сеет, сеет по соседству,

Невдалеке...

Не дождь-гигант,

А мелкий, незнакомый детству.

Там, в детстве – ливень!

С головой

Он накрывал, как плащ-палатка,

А я кричала: «Папка, папка,

Как хорошо, что ты живой!..»

КАРАМЕЛЬ

I

Опять дыханье стеснено

Погодой, падкой на морозы.

Стараюсь продышаться, но

Сквозь годы –

столь простоволосы! –

Из сорок пятого глядят

Головки грезящих отцами,

Отцов не знающих ребят.

Их за вихры не теребят,

Не угощают леденцами.

Война, ты стольких погребла!

Кого – в полях, кого – в траншеях...

... И заполнялись погреба

Водою вешнею по шеи.

Там ни картофелины, ни...

Ни даже худосочной мышки.

... И – как один – глядели вниз,

В нутро подпольное мальчишки,

Чтобы увидеть, как всплывет

Нехитрый листик от капусты...

С ним рыцарь к девочке придет –

И объяснится в пылком чувстве.

2

Январь на дворе, а похоже, – февраль.

Опять разыгрались, как внуки,

метели,

Катая за щечками вкус карамели,

Морозный и мятный...

Ты все же пошарь

В заветных углах постаревшей души –

Найдется кой-что из военного детства:

Вот это – от злости Кащеевой средство,

А это – от средств, тех, что все хороши

Для хилого тельца, что прет напролом...

... Истерике детской потрафить сумей-ка! –

Представь же, как тает во рту карамелька,

Как маме везет с неразменным рублем!

ПАРЕНИЕ

Когда мне ждать от песни нечего,

Совсем измаяна когда

Теченьем дня бесчеловечного,

Я запускаю невода

В копилку лет, в глубины памяти:

И чт'o на берег из глубин?

Предзимья свет. (А вы добавите:

«Лес, а над лесом – птичий клин».)

... Лес – на земле, а в небе родины,

Курлыча музыку разлук,

В рассветы, в сумерки и в полдни

Летят, летят на чуждый юг.

Как мучат некие подробности

В сверхизнурительности дня

Лишь потому, что те – из области

Неоперившейся меня,

С коленкою раскровенённою,

Влюбленной в скалы-паруса,

Что над водой парят соленою –

И не желают нависать.

КАК ПОКОРИЛАСЬ ТЫ СУДЬБЕ?!

I

Куда ни посмотри –

Все небо в облаках.

Куда ни посмотри –

Не тьма, а тьмища.

И с милым есть для разговора пища:

«Кто видел свет – остался в дураках».

А хорошо лишь дышится тому,

Кто плавает всю жизнь,

Как дым в дыму, –

Не разобрать – какой пошел сегодня,

Какой лет двадцать как

явился из трубы:

Слились в единый замысел судьбы

Иль, может, проще – в замысел Господний.

... И снег пойдет – дымы не обелит.

Такой кромешный, то есть здешний вид

На небо, что прикрыть стараюсь веки...

Родное небо видеть не хочу:

Раскину руки – и во сне лечу

Над реками... А те – впадают в реки

И полнят их... И полнятся моря.

А если так, по правде говоря,

Поговорим о городе без снега.

В нем снег бывает. Но не каждый год.

За белым камнем – к морю поворот,

А морем управляют ветры века.

... Но время и письму из далека:

«Потерянная, чище родника

Глаза твои. Я без тебя калека».

2

Как покорилась ты судьбе,

Которой ты не выбирала?!

... Страна, ты много меньше стала

В одном промозглом декабре.

А я – все та же... Иль не та?

Не зря ли за ночь залита

Слезами старая подушка?

(Не нами ставилась ловушка –

И волноваться на черта?)

Пусть плачут те, кто, встретясь в пуще,

Решили всё опять за нас.

(... Перед рассветом сумрак гуще,

Чем сумрак в сумеречный час.)

В сетях бессонницы о милом

Я все проплакала глаза.

(И пахли солнцем и кизилом

На яхте дальней паруса.)

... Однако, как же я ранима!

И буду, чувствую, и впредь

Звонков и писем ждать из Крыма

И в ночи русские смотреть.

Нас разлучили? Пусть наотмашь

Рубили сильные, сплеча, –

Но ты о милой, милый, помнишь.

...И развести – не развенчать.

3

Соли в рану всыпать стоит.

Кто вниманьем удостоит

В даль смотрящие глаза

Веселее, чем бы надо?..

...Улететь, моя отрада,

За моря иль за леса?

Растравила ж'uву душу.

Если шторм на море –

Сушу

И мерцающий маяк

Всем в стихах наобещаю,

А куда сама причалю –

Написать не знаю как.

Напиши мне сам из Крыма.

Мол, любовь искоренима,

Может, большею бедой.

Что, доверившись надежде,

Тешусь: в ближнем зарубежье

Ты, любимая... (А прежде

Глупый был и молодой.)

4

Не велика беда?! Разлукой

Страна решила испытать

Детей своих?..

Посту... постукай

Хоть по столу. И ляг в кровать.

Стол в русском доме деревянный.

Стучат три раза: тук! – тук! – тук!..

Так от болезни окаянной

Оберегают...

От разлук –

Стучу! Воплю стране в надежде:

«Даруй – за совесть, не за страх! –

С любимым в ближнем зарубежье –

Мне встречу. Хоть на небесах».

ПЕРЕСТРОЕЧНЫЙ АПРЕЛЬ

1. Детям мачехи-земли

Понадеялись на лучшее,

Отворив на волю дверь.

Обеспечил сушу лужею

Перестроечный апрель.

Лужа – в лодочках-ледышках.

Две – застряли на мели…

Тут же – в порванных пальтишках –

Дети мачехи-земли.

Их, до ниточки промокших

От колен и до ушей,

В сапогах больших болотных

Гнали взрослые взашей

С бугорков и с бугорочков

В море грязных пустырей.

… Груды обручей от бочек –

Свалка старых кораблей.

Детству некуда податься.

Взрослым – время за моря.

Кольке – с Мишкою подраться

Из-за нового рубля.

Разорвав на два кусочка,

Прижимать один к груди

Кольке малого росточка –

Отхватив большой, поди.

2. Моей соседке

Ты суету сует не в силах побороть.

Ты с самого утра, как загнанная лошадь.

Успела щи сварить, и хлеб купить...

Ломоть

Себе отрезать некогда. На площадь

Часы роняют бой – так дождик бьет о жесть.

И все – по голове! – по темечку! – по темю!..

... Уже восьмой, а встала ровно в шесть.

А много ли успела?! Время время

Остановить, его замедлить бег.

По пальцам все дела перечисляя,

Ты видишь, что уже на снег ложится снег,

А ты еще по-летнему... (И, кажется, босая.)

Ты в легких туфлях. У одной – носок

Худой. И палец из гнезда птенцом глядит наружу.

... И вот уже морозом – как кипятком! – в висок,

А ты еще должна утюжить брюки мужу.

3. Мне и моей матери

Никому не изменяю:

Ни пристрастьям, ни себе.

Равнодушней стала к раю.

И привязанней к судьбе:

Не страшусь ее диктата,

Ибо что-то и могу...

... И прощу родного брата,

У которого в долгу

Тридцать лет, –

За то, что в душу

Он с советами не лез.

Он у моря, ну, а сушу –

Мне: и холм, и дол, и лес...

Пахнет осенью грибами –

Целым выводком опят.

(За двумя пойдет гробами

Сразу сын и сразу брат?)

Не озлиться б на прощанье:

Крыму – долгие лета!..

За границей проживанье

Сыну, брату – маета.

И дождутся ли поддержки –

Вместе – сто им плюс полста! –

Две старухи-сыроежки:

Мать и вдовая сестра?

4. Моей стране

Насильно гонишь, торопя,

Своих ты граждан снова к раю?

Не понимаю я тебя –

И потому не воспеваю.

Я не люблю тебя такой:

Кнутом дарована свобода?!

... А что касается народа –

Он никакой...

Зачем ты вынудила, власть,

Народ пройти сквозь огнь и воду –

И, даровав ему свободу,

Не постелила, где упасть?

И неба нет над головой:

Есть потолок – житейский, низкий.

Народ без хлеба, без прописки –

Как ветер с моря штормовой,

Как только встанет на дыбы,

Взобьет песок и пыль в клубы

И на российском побережье,

И в близком-близком зарубежье.

Мы – не рабы.

ЛЕТНИЙ ДЕНЬ В КОНЦЕ ВЕКА

Душа хотела новизны.

Все-все несмелые ромашки

Во всех концах большой страны

Надели белые рубашки.

Но чем-то летний день был плох.

Концом столетий иль эпох

Был воздух до глубин пронизан?

Катила голая река

Сама себя: ни пустяка

На ней, и даже слизан

Был горб волны... Иль взят им в плен,

Жестоким ветром перемен?

ПЛОДЫ ПЕРЕСТРОЙКИ

Все разбежались. Кто куда.

Кто сам в себя ушел, как в сетку

Карась из ржавого пруда,

Кто поднялся с земли на ветку,

Хотя в земле его нора –

И много лет крота слепого

Спасала от врагов – дыра

Во вход по прозвищу кротовый.

Теперь сидит на ветке крот.

Обличье принял птицы райской –

О райских яблоках поет,

Играет с птенчиками в цацки.

Проплыло облако над ним,

Крылом с кротом задело ветку –

И крот – небесный властелин! –

Пустил то облако по ветру.

И на его земле дождей,

Где нору в осень заливало,

Вдруг ни прудов, ни карасей

Не стало... (Как и не бывало.)

Пруд высох, попросту зачах,

Дно сплошь изрезали морщины...

Сидит на ветке – крот? иль птах? –

С глупцой божественной личины.

ГОДЫ ПЕРЕМЕН

Январь не с белым-белым снегом

Пришел, а с западным дождем.

Не поведу я бровью, веком

Не поведу. Переживем!

Мы от привычного отвыкли

В лихие годы перемен.

... Кто сеял в чистом поле тыквы –

Получит семечки взамен.

Идут и горе, и обиды

В обнимку с русскою судьбой.

Кому – на Фл'oриду все виды,

Кому – в подземке сесть с сумой.

Всё это – детские придумки

Вождей... И смысла не ищи

В том, что богаты недоумки,

А очень умные – нищи.

Скрипач ведет смычком по струнам –

Стоит в подземке во весь рост.

И никого-то он «Ноктюрном»

Не тронет... Даже шоу-звезд.

* * *

На ласковость судьбы, на радости одни

Едва ли проживешь, как и на белом хлебе.

Бывают дни в дождях, в дождях бывают дни –

Какая-то дыра разверзнется на небе.

Казалось, небесам не полинять вовек.

Их голубым шелкам вовек не износиться.

Но... набирает дождь на триста дней разбег –

И крылья обсушить уже не в силах птица.

Как перышки жалки! Как сбились в серый ком!

И соловей сидит, как воробей, нахохлясь...

И льет, как из ведра, на землю – прямиком! –

Вода, вода, вода, в шелках нашедши прорезь.

Пора чинить дыру. Да и за труд не счесть –

Подумать: сколько дней в году, верней – на донце?

... Всего-то шестьдесят плюс пять или плюс шесть?

Не все ли вам равно? Они и будут с солнцем.

* * *

Пусть будет так: любовь, и ветер,

И голос жизни молодой.

Из моря вытащены сети

И пахнут йодною водой.

И солнце спелым абрикосом

Висит над гривой ковылей...

... Ты не устроишься матросом

Ни на один из кораблей, –

Ты будешь тут, где – вечер, камни,

И Херсонесская стена.

И по скале, как наковальне,

С размаху бьет и бьет волна –

И высекает искру света,

Как в августовский звездопад

Вдруг высекает силой ветра

Звезду в десятки тысяч ватт.

* * *

Нет, не вселенская печаль

В сезон черемух гложет сердце,

А невозможность опереться

На крымский берег – эту даль,

Что вся пропахла миндалем,

Его дурманящим цветеньем...

... А что считают невезеньем –

О том нам ведомо вдвоем

С тобой,

разбросанным судьбой.

Мы – в буре малые песчинки.

Нам выпить молока из кринки

Одной – хватило бы с лихвой

Для счастья... Счастья по-людски.

Мне – лишь глоток, тебе – до донышка.

... Одно на всех нам светит солнышко,

Но нет в твоей моей руки.

* * *

Когда б стихия – мне опора

В любви, накрывшей с головой

Волной, отбившейся от хора

Других, –

не вывела б прибой

Из ряда тех прибоев трезвых,

Где за накатом вслед – откат,

Что вмяты в толщу волнорезов,

Хотя держать умеют такт...

Но

С головой меня накрыло

Такой горячечной волной,

Что выходить из зоны штиля

Любой мне надобно ценой,

Поскольку с неба сверзясь,

солнце –

Расплавом олова на всем,

И рядом с сердцем добровольца

Так сладко в пекле плыть вдвоем.

* * *

... Настолько ли была неодолима

Вся-вся в репьях российских колея,

Коль привела – не чужака из Крыма –

К худой избе худого нелюдима,

Его тоской-любовью окрыля?

1992 г.

ПЛАТЬЕ

... Не вилась, спускаясь на плечо, –

Не взяла ль волна волос

в расчет

Солнце, заходящее за гору?..

... А бывало, в теплые моря

Опускало солнце якоря,

На морях ища себе опору.

Своевольно солнце, горячо.

И с горой поборется еще:

«Не мешай мужскому кругозору!..»

... Ну, а я, по правде говоря,

Шла вступать на наледь января

По-декабрьски ледяному коридору.

Я сама-то – явная зима.

Ледяная, тяжкая тесьма –

С рукава до самого подолу.

Нашивала я ее сама,

Напевая: «Ты идешь весьма

Платью,

что столь носится подолгу».

«Над горою солнышко взойдет –

Дорогое золото прольет

На волну волос,

ну, а за это –

Вьется пусть, спускаясь на плечо», –

Скажет мне мой милый... А еще:

«Пусть зиме... опять наступит лето».

– Нет, прошу, мой милый, извинить:

Стоит платье зимнее сменить.

(Вот тогда и встретишь по одежке...)

– ... От тебя я, видишь, без ума:

Даже платье выберешь сама.

Тонкое... и носится без брошки.

* * *

Стою, как будто в стороне

От хлопотных морозов:

Смотрю – рисунок на окне

Подсвечен солнцем, розов, –

Как будто розовые сны

До самой-самой жилки –

Иголки розовой сосны

На розовой тропинке.

Пора бы тропку занести

Бесцветными сугробами.

... Ах, дорогой, меня прости

За то, что печку сдобным

Не загрузила: не ждала

Хорошего дружочка...

Вчера легка метель мела –

Из детского совочка

Бросала снег да детский смех

На горку ледяную...

Стояла в стороне от всех

Твоя любовь, ревнуя

Тебя

к уловам и штормам,

К попутным ветрам юга,

К твоим заботам и делам,

К отсутствию досуга.

Стоять, как будто в стороне,

В сторонке от морозов –

Мой дорогой, – по мне, по мне.

Восток, как роза, – розов.

Зачем напомнишь,

что привез

Живую розу с юга?

... Обводит розовым мороз

Вкруг солнечного круга.

* * *

... К тебе приехать?! Ты пойми:

Мы, не прощаясь, распрощались –

И две некрепкие семьи

Остались с тем, с чем и остались.

Живи, как жил. И город твой,

Богатый белыми камнями –

Не лес с сосновыми корнями

И не пригорок с сон-травой.

Ему в черешенном цвету

И в абрикосовом угаре

По эту сторону и ту

Дороги быть, где мы блуждали

С тобой, бездомные, чисты

Перед безгрешными своими...

... Когда спустились с высоты –

Стыл полуостров Крым в предзимье.

ПИСЬМО

Нам поздно заново начать