Читаем Отшельник онлайн бесплатно

1-е издание Минск, 2011

www.infodao.net

полный спектр возможностей

максимум ярких впечатлений

Фото автора: Воинов Егор www.ega.photoclub.by

Фото обложки и оформление: Скибенко Игорь

www.isigma.info

– Я тебя вижу.

– Это потому что светло.

– А если я выключу свет?

– Я исчезну.

– И что тогда?

– Игра закончится.

– А, хитрая! Нет уж, давай играть!

(Монолог пятилетней девочки, которую несколько минут назад уложили спать, подслушанный ее мамой.)

В темной пещере сидел отшельник. Сгорбленная от старости фигура с едва заметным наклоном вперед указывала на долгий срок его пребывания в этом далеком от цивилизации месте. Он, не отрываясь, смотрел на огромный плоский камень перед собой.

Когда-то на этом большом куске скалы было множество мелких и крупных засечек и выбоин. Но время и внимание отшельника почти сгладили поверхность камня: осталась едва заметная тонкая щербинка в виде молнии. Именно на ней, последней, было сосредоточено внимание отшельника.

Порыв ветра наполнил пещеру свежим воздухом. Под чьим-то неловким движением осыпалось несколько осколков со стены, но старик не шелохнулся.

– Ты не успеешь, – Тень стояла у стены, нагло сложив руки на груди.

Отшельник молчал и не отвлекался.

– Ты все равно не успеешь, – констатировала Тень для нее уже свершившийся факт и переместилась ближе.

Старик был поглощен созерцанием единственной трещинки на каменном столе: ни движения, ни волнения, ни мысли.

– Ты слишком стар, а времени мало. – Тень приблизилась к затылку старика. – Хочешь, я помогу тебе?

Ее вопрос не вызвал у Отшельника интереса. А трещина на камне становилась все меньше и меньше…

Тень занервничала и заметалась по пещере:

– Ты победил! Ты успел! Горе мне! Ты стал великим!

Отшельник не обращал внимания на вопли Тени. В трещине уже нельзя было различить молнию – просто царапина размером с ноготь мизинца. Тень упала на колени перед камнем. Где-то глубоко под землей раздались первые толчки. Она подняла голову и с надеждой прошептала:

– А, может быть, все-таки не успеешь?

И подземный гул наполнил ее слова силой.

Отшельник все слышал: вопли Тени и ее шепот, просыпающуюся Землю, биение своего старого сердца… Но это были недостаточные причины для отвлечения.

Выбоина уменьшилась до размера жирной точки. Отшельник не медлил и не торопился. Он внимательно наблюдал, не испытывая эмоций ни к трещине, ни к себе, ни к Тени.

Пещеру тряхнуло. Сверху посыпалась каменная крошка. Тень не унималась:

– О, великий! Я проиграла! Я повержена тобой! – и она начала ползать у ног Отшельника. – Теперь я твоя слуга, смилуйся надо мной… – она тихо подвывала после каждой фразы.

В какой-то момент поверхность камня стала гладкой. Старик выдохнул с едва заметным облегчением, но заметным для Тени:

– О, я не достойна быть даже твоей слугой! Я уползаю от твоего света! – и она на четвереньках направилась к выходу из пещеры.

Отшельник чуть пошевелился, затем начал разминать пальцы рук и ног. Тень в это время застыла на выходе из пещеры:

– Простишь ли ты меня, о, великий Учитель?! Старик поднялся с места и посмотрел в сторону Тени. Она тут же переменила тактику и взорвалась гневом:

– Я ненавижу тебя! Ты – ничтожный старикашка! Ты все равно сдохнешь в этой пещере! Ты не успеешь спуститься к людям! Никто не узнает о твоем величии!

Старик, не глядя на Тень, коротко произнес «Сгинь!» В это мгновение землю шатнуло, вздыбило и опустило. Легкая дрожь пробежала по окрестным горам. Стены пещеры завибрировали, и с потолка оторвался сталактит. У Отшельника екнуло сердце, когда сталактит рухнул на плоский камень, развалился от удара и оставил на камне трещину размером с человеческую руку. Тень замерла.

«Я не успел», – промелькнуло в голове Отшельника. Следующее, что он почувствовал, было прикосновение острого камня к его затылку у основания шеи. Резкое ощущение боли, слившееся с шепотом Тени: «Ты не успел»…

Она безразлично произносила это, вставая с колен и отряхивая руки. Мертвое тело Отшельника лежало рядом с его местом для созерцания.

Земля еще раз вздрогнула и взорвалась. Вход в пещеру завалило. И наступили долгие годы темноты и забвения.

Брожение гормонов, несколько сильных толчков и взрыв оргазмического наслаждения… Примерно так началось существование моего сознания на Земле.

Я смотрел на возню со своим младенческим телом и умилялся беспокойству молодой мамы – все-таки я был ее первенцем. Иногда она так напряженно хотела соответствовать званию «хорошей матери», что полностью зацикливалась на себе и делала прямо противоположное моим истинным потребностям. Нам редко удавалось настроиться друг на друга, но в эти мгновения я ощущал легкую прелесть присутствия в этом мире.

Уже в восемь месяцев я очень быстро ползал, а потому – не собирался ходить. Мое положение на четвереньках было более устойчивым и требовало меньше усилий. В конце концов, я уступил требованиям родителей и встал на две ноги, но оставил при себе выработанную стратегию: искать устойчивое положение и двигаться с наименьшим усилием.

Я долго молчал, ведь все, что мне требовалось, появлялось – рано или поздно. На разговор меня спровоцировало откровенное насилие над моей волей. Поэтому вместо обычного «Мама» моим первым словом оказалось настойчивое «Сам!» И в ответ я тут же получил вожделенную ложку, которую я требовал, чтобы есть суп.

Мое детство и нежное отрочество было отмечено несколькими важными событиями.

В три года я порекомендовал маме развестись с отцом, так как с ним она теряет время. А для женщины параметр времени в личной жизни является существенным. Но смысл сказанного до мамы дошел только через несколько лет, что вызвало у меня разочарование в ее умственных способностях.

В пять лет меня застали в женском туалете, когда я разглядывал девочку из детсадовской группы, пытаясь уяснить разницу между нами. На возмущенные вопли воспитательницы я спокойно ответил, что моя подруга осталась девственницей, но если она будет настаивать, то я согласен жениться.

В семь лет по итогам вступительных экзаменов я «прыгнул» через два класса и сразу попал в элитную группу гимназии под названием «умники».

В одиннадцать я влюбился в учителя по физкультуре, что никак не повлияло на мою сексуальную ориентацию, но подвигло на спортивные подвиги. С высоты прожитых лет я бы объяснил это чувство потребностью в мужском примере и руководстве отца, которого к тому времени в нашей семье уже не было. Эта влюбленность доставила беспокойство матери и неудобство учителю, но как только у меня появились первые мускулы и способность в несколько приемов «завалить» старшеклассника, я остыл.

В тринадцать я ушел из дома в паломничество, но был остановлен блюстителями порядка, которые не смогли поверить в серьезность моих намерений: познать себя в пути, чтобы познать в себе бога.

Еще несколько влюбленностей, которые повлияли на развитие моей чувственной сферы.

Как-то я влюбился в соседку-невесту двадцати трех лет, которая спускалась по лестнице в белом пушистом платье, похожем на облака. Она так светилась счастьем, что я не смог устоять. Мои юношеские мучения закончились быстро. Буквально через пару дней, когда я увидел ее же, идущую с мужем-счастливчиком, к которому я ее безумно ревновал эти два дня. Он нес пакеты с продуктами, а она отчитывала его, как мальчика. На ее лице неизвестно откуда появились морщины сорокалетней женщины, недовольной жизнью, собой и мужчиной рядом. И тогда я впервые понял, почему все сказки заканчиваются свадьбой: потому что после свадьбы заканчивается сказка.

Затем меня захватило чувство влюбленности в старушку, жившую на два этажа выше. Ее отличие от других представителей этого почтенного возраста вызывало мое восхищение. Она гуляла с завидным постоянством. Если она присаживалась на скамейку, то читала или любовалась чем-то вокруг, но никогда не участвовала в пересудах у подъезда. Я был влюблен в нее и приносил ей цветы. А она знакомила меня с поэзией. Я так же был первым, кто увидел, что она умерла. По праву влюбленного у меня были ключи от ее квартиры. Я пришел с очередным подношением моей возлюбленной – цветами и куском пирога. Но она не пошевелилась. В своем кресле она казалась маленькой и трогательной. Старушка так и заснула, читая стихи. Я просидел рядом с ней около трех часов, читая ей вслух четверостишья, которые она любила декламировать на память… И не пошел на похороны. Потому что я любил ее, а не дряхлое безжизненное тело, которое собирались зарыть в землю.

И, конечно, я был влюблен в самого себя. Это чувство, в отличие от всех остальных, длилось и поддерживало меня всю жизнь. И было взаимным.

Её я так и не встретил. Нет, вру, встретил. Но мне тогда чего-то не хватило. Может быть, смелости… или дерзости…

Или я слишком держался за свое эфемерное понимание свободы, на которую Она не претендовала, но рассмотреть это я был не в состоянии.

Мы шли навстречу друг другу, но пути оказались разными. Она прошла в свое будущее без меня, а я – в свое. Без Нее. Это было так давно, что любая попытка досконально вспомнить содержание наших разговоров, чувства при встречах, причины расставания окажется искажением реального опыта. Поэтому я не беспокою Тени прошлого, а продолжаю жить дальше.

Я долго не мог принять всепоглощающую ценность денег в этом мире. Но когда период подросткового максимализма завершился, я отодвинул в сторону нигилистическую позицию и решил не бороться против экономического устройства общества, а выйти за пределы его влияния, насколько вообще возможно освободиться от системы, будучи ее частью.

Как? Сначала войти в систему, изучить ее изнутри, получить доступ к ее ресурсам, набраться за счет нее сил и выпрыгнуть из нее в подходящий момент, который обязательно открывается во времена глобальных изменений.

В первую очередь я спросил себя: что открывает путь к свободе в человеческом понимании? И ответил: деньги. Просто и без абстрактных рассуждений о духовном. Но у кого есть деньги? У банков. Ответ банальный и лишенный творческого напряжения мозгов. Еще раз: у кого есть деньги? У людей. Уже лучше, но сам ответ не указывал направления для движения. Ну, не просить же людей поделиться! Итак, у кого есть деньги и они готовы с легкостью с ними расстаться? У богатых… и желающих чего-то. А чего желает богатый человек, если у него все уже есть, а чего нет – он купит? И я сформулировал: отдыха в одиночестве, новых впечатлений и возможности вспомнить, чего он стоит без своих капиталов. И все это – с гарантией полной безопасности!

И я начал учиться говорить, считать, развлекать и организовывать. Затем я решил научиться слушать. В процессе этого я научился молчать. На все это ушло около десяти лет. Долго? Возможно. Но я не спешил. Ведь я хотел занять устойчивую позицию и при этом двигаться не торопясь. Это был период моего личного инвестирования в самого себя.

Затем я решил приобрести самое ценное на доход от своих инвестиций – опыт. Я устроился на работу и уже через неделю утвердился в желании открыть свое дело. Почему? Потому что уважаю тех, кто думает, и тех, кто делает. И сам хочу относиться к этой категории людей. А обычная работа по найму способствует творческой деградации. Особенно работа за еженедельную сумму, которой оценивают не столько мои способности, сколько потребности именно этого места, на которое в любой момент могут взять другого и за меньшую плату.

Но мне был нужен этот опыт. И поэтому еще десять лет своей жизни я обменял на бесценные практические знания: я был гидом и бухгалтером, менеджером и переводчиком, тур-оператором и даже охранником. Я менял сферы деятельности, но не потому, что не мог определиться. То, что я задумал, требовало общих знаний и конкретных навыков в разных областях.

Я не собирался все делать сам. Меня привлекал вариант управленца, который стоит внушительной Тенью за сотрудниками и способен не только стратегически распланировать их деятельность, но и проверить выбранную ими тактику выполнения.

В какой-то момент я понял, что готов. Так появилась моя компания под названием «Отшельник». И быстро превратилась в процветающий бизнес. Но не благодаря чуду, а как следствие хорошей подготовки и постоянных усилий.

Человек малоимущий, лишенный многого, в том числе и понимания проблем людей обеспеченных, не сможет оценить мой проект по достоинству. Бедняку не понять, как можно отдать несколько десятков тысяч твердой валюты за «робинзонаду» в течение трех-семи дней. Еще как возможно!

Дикие места, полная изоляция от прессы, подчиненных и всевозможных просителей, отсутствие любовниц с зависимостью от шопинга и жен с зависимостью от психоаналитика – и ко всему этому добавьте безопасность!

Мой бизнес не нуждался в широкой рекламе. Пару статей в элитных изданиях, несколько душевных разговоров со светскими львицами, чье мнение имело вес в приличном обществе… И первые довольные клиенты уже дают рекомендацию своим нервозным бизнес-партнерам и подуставшим от «невыносимой легкости бытия» друзьям.

Что мы делаем для них? Почти невозможное: реализуем юношескую мечту о приключениях вместе со взрослым желанием безопасности. Это может быть остров, тайга или горы – на выбор. Мы проверяем место и обустраиваем все так, чтобы человеку было удобно, но самого обустройства – не заметно. Мы ручаемся, что на время присутствия клиента в этой местности не появится ни одной души. Мы рядом, но нас нельзя обнаружить. Три дня – минимальный срок, обычно для новичков. Но бывалые предпочитают неделю. Этого достаточно, чтобы стряхнуть душевный мусор и реально взглянуть на свою дорого упакованную персону. Конечно, всегда можно прервать этот увлекательный процесс самопознания. Как? Нажать спасительную кнопку. Но разве в ней дело? Камеры запечатлевают момент слабости, который служит основанием для важного решения: забирать клиента или нет. И чаще всего мы остаемся глухи к попыткам вызвать у нас сострадание. Почему? Потому что на то нет реальных причин.

Человек слаб. И если потакать его слабостям, он станет еще слабее. Мы ничего не даем клиенту кроме условий. Но это позволяет ему открыть свою силу. За это нам и платят. Конечно, по завершению программы «Отшельник» фирма приносит свои извинения и возвращает сумму, предусмотренную договором «за неисправное оборудование». А так же мы демонстрируем клиенту увлекательный короткий ролик в качестве доказательства, что оборудование действительно было неисправно. Ну, не сработала система оповещения со спутника! В течение нескольких минут заказчик наблюдает свое искривленное от ярости или ужаса лицо, то, как он жмет и бьет кнопку, что-то кричит… поверьте, зрелище не из приятных.