Читаем Отложенная война онлайн бесплатно

Пока доблестная Красная Армия успешно совершала свой победный Миролюбивый поход в соседнюю Польшу, новоиспеченный лейтенант госбезопасности Максимов Алексей Валентинович с помощью капитана этой же службы Куевды Михаила Ивановича и своей жены Клавдии, получившей звание (а чего мелочиться?) сержанта ГБ, вовсю трудился над разработкой и внедрением в производство еще не изобретенного в этом времени вооружения. Наверху посчитали, что непосредственное общение Максимова с конструкторами и изобретателями, плодотворно дополняет сухое изложение им фактов на бумаге.

В середине октября 1939 г. по просьбе Алексея Валентиновича разыскали на одном из полигонов молодого конструктора-оружейника Судаева, создателя (как считается многими экспертами) лучшего пистолета-пулемета Второй мировой войны. Имени отчества его Максимов не помнил, помнил только, что Судаев относительно молод, недавно то ли окончил артиллерийскую академию, то ли в ней все еще учится и теперь, возможно, на каком-то полигоне разрабатывает то ли зенитную установку, то ли что-то с ней связанное. Нашли. Оказался тезкой: тоже Алексеем, только Ивановичем. Был он в звании военинженера 3-го ранга (капитана по-армейски), возраст имел 27 лет и сейчас действительно разрабатывал зенитную установку на одном из полигонов. Что ж. Зенитке придется подождать или поменять своего создателя.

Встретившись в уже закрепленной за ними комнате на втором этаже наружного здания с очередным оружейным специалистом, Куевда рассказал ему привычную легенду о лейтенанте ГБ (присутствующем здесь), подсмотревшем в одной иностранной державе чертежи перспективного пистолета-пулемета, и удивил оружейника поручением партии, правительства и чуть ли не самого товарища Сталина именно ему, Судаеву, заняться конструированием советского аналога, отложив в сторону все текущие работы.

Судаев внимательно изучил свою будущую примерную схему легендарного автомата, нарисованную по памяти Алексеем Валентиновичем; задал множество вопросов (на которые тот не всегда знал, что ответить) и в итоге довольно покивал головой:

— Интересное решение, прокомментировал он свое собственное детище: штамповка, сварка, минимум токарных и фрезерных операций, складной приклад, как у немцев в МП-38. Это случайно не германский образец?

— Извините, Алексей Иванович, — покачал головой Куевда, — не имеем права разглашать.

— Ах, да. Конечно. Если эта машинка получится, — постучал пальцем по схеме, — может выйти гораздо дешевле в производстве и проще, чем наш сегодняшний ППД. Я постараюсь оправдать оказанное мне высокое доверие.

— Попытайтесь, — кивнул Алексей Валентинович и не к месту пошутил, приплетя анекдот из своего времени. — Ведь попытка — не пытка, как говорит наш нарком товарищ Берия.

Судаев выпрямился и посерьезнел лицом.

— Извините, Алексей Иванович, — понял, что сморозил лишнего, Максимов, — это шутка у нас такая. Согласен, грубоватая. Не переживайте, в случае неудачи, — совершенно никакого наказания вас не ожидает. Но мы совершенно уверены — у вас все получится. Именно у вас. Сроком вас никто не ограничивает, но, сами понимаете, в нынешней напряженной международной обстановке страна чрезвычайно нуждается в таком простом и массовом оружии. Очень уж нынешний ППД сложен и дорог в производстве, да и излишне габаритен для многих случаев. Не открою государственную тайну, если скажу, что производство пистолета-пулемета товарища Дегтярева почему-то обходится советской казне дороже, чем его же ручного пулемета ДП. Нонсенс. Вы не находите?

— Я не знаком близко с этим вопросом, — неожиданно встал на сторону Дегтярева Судаев, — но, думаю, здесь сказывается не только особенность конструкции, но и гораздо меньшее серийное производство ППД чем ДП. Скажем, для производства всех деталей нужен определенный набор станков. Правильно? Станки стоят денег, и частица стоимости каждого станка закладывается в стоимость произведенной на нем детали; так называемая амортизация. Но если пистолетов-пулеметов производить гораздо меньше, чем ручных пулеметов — учитывающаяся в каждой детали такая частица стоимости будет гораздо выше.

— Умно говорите, — похвалил слегка ткнутый лицом в собственное невежество Алексей Валентинович. — Я рад, что мы в вас не ошиблись. Но все равно в ППД слишком много токарных и фрезерных работ, а в предлагаемой вам схеме — на порядок меньше.

— В этом я согласен, товарищ лейтенант. Извините за мое вам замечание.

— Да, товарищ Судаев, никаких извинений. Вам виднее. Я, все-таки, не конструктор-оружейник. У меня немного другая работа…

— Да, да. Я понимаю.

Этим же вечером, когда за круглым столом в гостиной в своем уютном казенном домике с мезонином собрались за чаем его трое нынешних постояльцев, Алексею Валентиновичу неожиданно пришла в голову очередная идея.

— Слушай, Миша, а, не знаешь, Судаев уже уехал или еще в Москве?

— А что?

— Да, ты понимаешь, появилось у меня к нему еще одно предложение, насчет конструкции пистолета-пулемета. Только сейчас вспомнил. Как озарение нашло.

— Сейчас узнаю, — ответил Куевда и неторопливо поднялся из-за стола. Подошел к резной тумбочке с телефоном и поднял трубку. Поклацал пальцем по торчащим вверх рогулькам, наморщил переносицу, крутнул диск, опять поклацал. — Не работает. Странно. Сейчас у себя проверю.

Быстро вернулся:

— Нет гудков. Алексей, идем к тебе — проверим.

Вдвоем они зашли в кабинет к Алексею Валентиновичу. Его обычный телефон не гудел. Мертво молчал и «сталинский». Творилось, как понял Алексей Валентинович, что-то неправильное.

— Возьми оружие и дополнительные магазины, — велел Куевда, — я — к персоналу. Позови к себе Клаву (ей тоже вооружиться) и выключи в своем кабинете свет, в коридоре и гостиной — пусть пока горит.

Алексей Валентинович крикнул Клаве, достал из верхнего ящика письменного стола свой штатный ТТ, а из сейфа два запасных магазина и картонную пачку патронов. Магазины и пачку рассовал по широким карманам брюк, передернул у пистолета затвор, загоняя патрон в патронник, и осторожно опустил курок на предохранительный взвод. Быстрым шагом подошла Клава.

— Пропала вся связь, — пояснил Алексей Валентинович. — Михаил встревожен. Такого быть не должно. Где твой вальтер?

— В спальне, — ответила посерьезневшая Клава. — В комоде.

— Пойдем — возьмешь.

Они выключили свет в кабинете и, не включая его в спальне, пользуясь лишь проникающим освещением из коридора, забрали Клавин пистолет и запасной магазин. Патронов в пачке Куевда ей не выделял. Собственно и стреляла Клава из рук вон плохо. Несколько раз мужчины выводили ее во двор поупражняться вместе с ними из врученного ей поначалу штатного ТТ, но у нее, несмотря на довольно статную комплекцию, никак не получалось удержать пистолет на линии прицеливания при сильной отдаче мощного маузеровского патрона. Даже при стрельбе двуручным хватом Клава не всегда попадала в лист мишени. Тогда Куевда принес ей на замену отечественному оружию иноземный гостинец: компактный германский вальтер модели ПП (полицай-пистоле). И сам элегантный пистолет был легче, и патрон им используемый, хоть и того же калибра, что у ТТ, гораздо слабее. С этим заграничным оружием, дававшим меньшую отдачу, (ставшим впоследствии родоначальником большого числа аналогичных систем) Клава управлялась не в пример лучше.

Вернулся Куевда. Он, снова зайдя в свою комнату, успел довооружиться: на ремне через плечо стволом вниз висел ППД, а на поясе, вдобавок к кобуре, — брезентовый подсумок на три секторных магазина.

— Афанасия с Татьяной, я на всякий случай отправил в мезонин с ручным пулеметом, — рассказал он.

— А что с нашей охраной в караулке? — спросил Алексей Валентинович.

— Непонятно. Вроде, все, как обычно. В окошке свет горит. Ворота на запоре. Но отсутствие всей связи меня настораживает.

— А их отсюда, кроме, как по телефону, никак не позовешь?

— Предлагаешь, выйти во двор?

— Ну, или из окна крикнуть.

— Тут палка о двух концах: если на нас действительно собираются напасть — мы своим криком покажем им, что их планы уже открыты — и они насторожатся; но если наша охрана в сторожке еще не обезврежена — мы их предупредим, а, возможно, и спасем. Там сержант и четверо караульных.

— Тоже ведь люди. Кричи, Михаил, кричи.

Но кричать не понадобилось: из окна гостиной, к которому они подошли, было видно, как на освещенный фонарями двор вышел из караулки стрелок в шинели с карабином через плечо, отвел в сторону крышку глазка на металлических воротах, посмотрел и с кем-то заговорил. Разговор и осмотр его явно удовлетворили, и он принялся неторопливо открывать ворота. За воротами показался черный капот легковой машины.

— Не нравятся мне эти поздние посетители, — сказал Михаил. — Особенно при отключенной связи. Алексей, я к ним выйду — запрешь за мной дверь на задвижку, пистолет к бою, выключишь везде свет и осторожно из-за занавески наблюдай за обстановкой. Наружу при любых обстоятельствах выходить категорически запрещаю, даже для спасения меня. И помни: твоя голова слишком важна для страны. Ты не имеешь права попасть в чужие руки. В самом крайнем случае ты обязан застрелиться.

Михаил надел фуражку; оттянул назад затвор автомата, не ставя на предохранитель и, сняв с ремня патронташ с запасными рожками, накинул на плечи, не продевая в рукава, шинель. ППД, висевший под ней на плече толстым дырчатым стволом вниз, был теперь спереди незаметен; лишь сзади слегка топорщил шинельное сукно выступающий магазин. Еще по одному запасному магазину капитан засунул в глубокие карманы галифе; ТТ взвел и поместил обратно в кобуру, не накидывая застежку на шпенек крышки.

— Слушай, Михаил, — остановил капитана Алексей Валентинович, — а, может, тебе не выходить? Просто в доме закроемся? Отстреляемся, если что. Сам говоришь: в наружном корпусе на внеплановую стрельбу без твоего предупреждения должны отреагировать.

— Не получится, — покачал головой Михаил. — Я не хочу их близко к дому подпускать. Решетки-то на окнах есть, но если они гранату кинут или просто решат поджечь — не убережемся. На все окна нас не хватит. А так, Афанасий из мезонина пулеметом их на расстоянии, думаю, какое-то время удержит. А там и помощь должна подоспеть.

Алексей запер за Михаилом входную дверь, крикнул Клаве потушить везде свет и осторожно, слегка отведя занавеску, выглянул в окно. В освещенный двор медленно въезжала черная эмка; за воротами, которые уже принялся закрывать караульный, просматривалась еще одна машина. Из эмки вышел плечистый, вроде бы, энкавэдэшник в шинели и уверенно зашагал по направлению к дому. На полпути они встретились с Михаилом. Приезжий четко козырнул, что-то сказал, достал из командирской сумки пакет и вручил капитану. Алексей смог рассмотреть его петлицы: две шпалы — старший лейтенант госбезопасности. Куевда, якобы ему плохо видно, пошел к двери караульной, к висящему над ней яркому фонарю. По лицу старлея промелькнула недовольная гримаска, но и ему пришлось повернуть следом за ним.

Михаил явно тянул время. Он что-то говорил, не разрывая пакета, потом крикнул караульному, оставшемуся у ворот, чтобы он задвинул засов. Старлей стал спорить, даже повысил голос на старшего по званию, сказав, что незачем тратить время на ерунду. Запирать-отпирать. У него приказ: немедленно доставить сотрудника ГБ лейтенанта Максимова в Кремль. В пакете все сказано. При желании, капитану той же ГБ Куевде не возбраняется следовать вместе со своим подопечным. Места в двух машинах вполне хватит. Куевда попросил у него удостоверение — тот достал. Долго и придирчиво Михаил изучал удостоверение, потом вскрыл пакет, долго читал, зачем-то шевеля губами, как малограмотный. На требование старлея поспешить — их ждут, ответил, что ничего страшного — подождут, главное, мол, все положенные инструкции соблюсти и не ему, старшему лейтенанту госбезопасности, приказывать капитану этой же службы, когда нужно спешить, а когда — нет. Видно было, что старлей потихоньку закипал. Из задних дверей эмки вышли еще двое служивых и сосредоточенно направились к ним. Без автоматов, как сопровождавшие их в прошлый раз крепыши, а с пистолетами в застегнутых кобурах.

— Караул, в ружье! — громко закричал Куевда. Молодой охранник, уже задвинувший засов на воротах, отшатнулся вбок, сдернул с плеча карабин и потянул на себя сильными пальцами пуговку тугого предохранителя. Лапнули руками за кобуры трое чужаков. Михаил движением плеч моментально сбросил на землю шинель и поднял уже взведенный ППД.

— Руки от оружия! — громко приказал он. Чужаки застыли, но руки далеко от крышек кобур не отводили, как чего-то ждали. И дождались: шофер, остававшийся за рулем, высунул в свое приоткрытое окно левую руку с наганом. Но первым громко в вечерней тишине зататакал из мезонина ручной пулемет Афанасия. Короткая кучная очередь разнесла левую часть лобового стекла и грудь так и не успевшего выстрелить шофера. Тотчас же опять полезли за своими ТТ трое незваных гостей. Михаил, стараясь не убить, с близкого расстояния прошил короткой очередью правое плечо ближайшего к нему старлея и повернул автомат в сторону левого чужака, уже поднимавшего свой пистолет. Его опередил Афанасий, очень, как оказалось, профессионально владевший ручным пулеметом — левый «гость» рухнул, отброшенный пулями на спину. Правый чужак пистолет достать успел, но мгновение промедлил, решая, в кого ему стрелять первого, и выбрал, как более для себя опасного, караульного, уже справившегося с тугим предохранителем и направившего ему в грудь свой карабин. Выстрелили они друг в друга почти одновременно — попали оба. Длинная, более тяжелая и на мгновение быстрее летящая винтовочная пуля, пронзив насквозь незваного «гостя» в середину груди, заодно и опрокинула его назад. Пуля же из его ТТ тоже прошла сквозь караульного, но через живот — служивого назад не отбросило и у него хватило сил согнуться в три погибели вперед и плавно опуститься на колени, а потом перевалиться набок и упасть на жесткую и холодную брусчатку двора.

Стукнувшись о стену, распахнулась дверь караулки и к воротам выскочили не успевшие одеть шинели двое стрелков с карабинами наизготовку и их командир с наганом; еще один караульный, по приказу командира оставшийся в помещении, распахнул небольшое окошко, выходящее во двор, и высунул в него вороненый ствол, разыскивая подходящую цель.

— Живьем брать! — закричал Куевда, имея ввиду старлея. Несколько раз раненный в плечо, устоявший на ногах старлей, превозмогая боль, все пытался достать из кобуры пистолет левой рукой (после приказа капитана караульные и Афанасий стрелять в него опасались) и это ему почти удалось, но почти. Сам Куевда коротко стрельнул ему теперь уже в правое бедро — тот упал.