Читаем Отец моего врага онлайн бесплатно

Моя сестра — это горе луковое. Просто сплошное стихийное бедствие! Говорят, что родители балуют младших детей, а вот в нашей семье — наоборот. Кристина всегда получала самое лучше, а я обноски. Она училась в Париже на платном отделении, а я — на бюджете в родной стране. Кристину восхваляли за каждую тройку, а мне просто сказали: «Молодец, дочечка, что поступила в лучший вуз страны на бюджет, но вот Кристина-а-а»…

В результате к своим тридцати годам девушка имела лишь огромный список побед среди мужчин, но со всех работ ее с позором выгоняли. Пока, каким-то неведомым мне чудом, она не устроилась секретарем ректора нашего вуза. Как говорится: работай и радуйся. Нет! То пьянки, то гулянки… Но апогеем невежливости стал звонок в пять утра из-за границы:

— Привет, Персик! Я тут немного загуляла с подругами на девичнике… — на заднем плане слышались радостные хихиканья и пьяные бредни. — В общем, проснулись мы на пляже в другой стране! Прикинь? Будет, что детям рассказать!

Подорвавшись на постели, я даже думать не хотела, зачем она собралась рассказывать об этом детям, волновало больше другое:

— У тебя ведь работа! А если твое поведение повлияет на мою успеваемость, ты об этом думала?

Уже год как в вузе свирепствовал новый ректор — Прохор Германович. Бррр… Язык сломаешь! И видок у него такой, словно приехал головы рубить. В общем-то, так он и поступил: за месяц своего «правления» выгнал тридцать процентов персонала и всех студентов, кто экзамен после третьего раза не сдал. Я не сомневалась, что Кристину за прогул он тоже не простит. И меня вместе с ней, за компанию…

— Скучная ты, Олька, — фыркнула девушка, и во мне злость тут же взыграла. Легко быть «скучной», решая чужие проблемы из-за безысходности! — Я вот зачем звоню… Выйди за меня поработать сегодня, а? А я до завтра вернусь. Как огурчик, обещаю, буду!

— Кристина… — Зарывшись лицом в подушку, я сдавленно застонала. — За что?..

— А я тебе травок привезу… Успокаивающих каких-нибудь, — елейно промямлила та. За этот голосок мама ей все прощала, но я не она. — А-то ты у нас такая нервная, с ума сойти!

Зажмурившись, я сглотнула досаду. Потому что Кристина бы никогда не отменила свои планы ради меня. А ведь сестра даже не спросила, могу ли я подстроить свою учебу под ее работу? Зачем?! Я ведь ДОЛЖНА. Всем и всегда все должна!

— Во сколько Прохор Германович будет на месте? — понуро выдохнула, сдаваясь. Настроение тут же упало ниже плинтуса.

— Ты же моя сладенькая! Я тебе сообщением сейчас все сброшу, — взвизгнула она радостно и тут же замялась: — Только… Эм… Зайчик, одень что-то поприличнее, идет? А то твои вещички, они… Ну… Как помягче сказать-то?..

Я положила трубку и с трудом сдержала желание разбить сотовый об стену. Гардероб мой ей не нравится, да? А может причина в том, что в тридцать лет сестру до сих пор содержат родители, а я на все зарабатываю сама? Подработки в кафе, написание дипломных работ за горе студентов, раздача флаеров…

Покрутившись перед зеркалом в строгом черном платье с белым V-образным воротником, расправила короткие рукава с цветной вышивкой и собралась уже заплетать волосы в две косы, как пришло первое сообщение: «Юбка обязательно ниже колен, рукав длинный, ворот высокий!»

— Без тебя разберусь, — закатив глаза, отмахнулась я.

Не знаю, каждый ли день Прохор Германович приходил на работу после обеда? Судьбинушка отвела от встречи с этим монстром. Но на замену Кристина просила выйти к половине второго дня.

— Что?! Ты серьезно? — ахнула я, когда сестра вдруг призналась, что прячет ключ от приемной прямо посреди вуза. Около лестницы стоял высокий постамент с выпуклыми частями тела первого ректора вуза. Так вот, та самая связка возлегала прямо в каменных штанах. Хочется верить, что никто не заметил, как я что-то активно и упорно там выискиваю…

Увы, сюрпризы на этом не закончились. Стоило переступить порог, как новое сообщение заставило засомневаться в трезвости Кристины: «Рассортируй документацию босса в алфавитном порядке. Разложи письма от одного края стола к другому на расстоянии ровно пять сантиметров друг от друга. Стул от стены отодвинь на семь сантиметров, а коврик на входе — на пятнадцать. Линейка у меня в столе. И, главное, ничего больше не трогай! Поняла меня?»

— Кому-то надо завязывать с выпивкой, — покачав головой, я просто кинула кипу с новой почтой на стол и села на место личного секретаря ректора, ожидая его непосредственного появления. Сестра любила грубо подшутить, но в этот раз я не собиралась идти на ее уловки и подставляться перед ректором собственного вуза. Проблем мне еще не хватало…

Он вошел в приемную ровно в два часа дня, как будто по часам. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина с седой щетиной и пугающе строгими голубыми глазами. Прохор Германович посмотрел на меня, как на мешающую на лобовом стекле авто мошку. Я даже поздороваться не успела, как он разверз пространство своим

холодным надменным голосом:

  — Где Кристина?

«Отлично! — простонала я про себя. — Моя сестра даже не удосужилась предупредить начальника о замене!»

— Добрый день! — таки поздоровалась я, хотя уже чувствовала, как отъезжаю от страха и неловкости в мир иной. — Кристина заболела и…

— …Не пришла? — закончил тот за меня, морщась от омерзения. Было что-то в чертах мужчины пугающе звериное, дикое. Не успела я отойти, как он снова отрезал: — Уволена.

— Но… — во рту пересохло, пульс битами отдавал в ушах.

— Причины ее пропуска меня не волнуют. Это работа, она ее прогуляла. — перебил меня тот, качнув головой в бок. Затем он вдруг замер, задумчиво впечатался в меня пробирающим до костей взглядом: — Ты ее сестра и учишься здесь.

— Д-да… — ладоши вспотели от шока. Он знал меня, а мы ведь даже никогда не встречались! Всех студентов знать невозможно… Или Кристину пробивал по фамилии? Черт, звучит бредово.

— Это не вопрос, а констатация факта. — В его пугающих глазах мне виделась насмешка. — Вот, что важно: ты такая же безответственная, как и сестра? Гены — вещь бесспорная.

— Нет! — самые страшные опасения подтвердились. На эмоциях я тут же вышла из-за стола, будто это могло помочь и спасти от отчисления. — У меня отличная успеваемость, ни одной задолженности…

И снова этот ужасный сноб перебил меня на полуслове, изобразив в воздухе странный жест, напоминающий захлопывающийся клюв птицы. Боги, он просто велел мне заткнуться!

— Это что? — с презрением пройдясь по моему внешнему виду, мужчина сжал челюсти так, что те хрустнули. — Кристина не удосужилась подготовить тебя к работе.

Не вопрос, очередная бесспорная констатация факта. Я даже дар речи от шока потеряла и его напора, словно у танка.

— П-подготовила, — отлично, я уже и заикаться начала!

— Ну, где? — покропил меня тот, сжимая зубы до неприятного скрежета. А затем отчеканил каждое слово, топорно и сухо: — Юбка до колен, рукав длинный, ворот высокий, никаких ярких цветов. Это так сложно понять?

— П-простите, — только лишь выдала я, проследив за тем, как ректор настороженно распахивает дверь кабинета и, морщась, заглядывает внутрь. Бросив краткий взгляд на стол и прочие мелкие детали, Прохор Германович отшатнулся назад и с грохотом захлопнул двери кабинета. Кажется, у него лопнули капилляры, потому что глаза стали пугающе алыми, а холодный надменный тембр сменился на рычащий ор: — Я СЕЙЧАС ВЫЙДУ И ЗАЙДУ СНОВА ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ МИНУТ. ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПО ПРАВИЛАМ, ПОНЯЛА МЕНЯ? ИНАЧЕ СЕГОДНЯ СРАЗУ МОЖЕШЬ ЗАБИРАТЬ ДОКУМЕНТЫ ВМЕСТЕ СО СВОЕЙ СЕСТРОЙ.

Вжавшись в стену за спиной, я широко распахнула глаза, жадно хватая кислород распахнутыми губами:

— Вы ведь понимаете, что я не успею переодеться и…

— Работы и так достаточно! Позвони сестре, — рыкнул он, от злости крылья носа трепетали, а на лбу выступила капля пота. — Пусть она тебе объяснит, как должен выглядеть кабинет!

Рука сама потянулась ему честь отдать, с трудом сдержалась:

  — Есть, босс!

Прохор Германович на самом деле не ждал ответа, а молча развернулся и вышел вон, оставляя меня одну. Я досчитала до трех, а потом сломя голову полетала выполнять его идиотские приказы.

— Боги, — застонала я, меряя чужой стол линейкой. — Чем я вообще занимаюсь?! За что-о-о?? В какой момент жизнь свернула не туда?..

Буквально в последние секунды завалившись в кресло на диком адреналине, дверь приемной снова распахнулась, а в приемную снова вошел Прохор Германович. Без приветствий, без комментариев. Как будто уже терпеть меня не мог.

— Могу я вам чем-то?.. — кабинет был захлопнут прямо перед носом. Прерывать меня на полуслове уже стало доброй традицией.

Увы, но хитрая Кристина трубку не брала, а просто скидывала нескончаемые правила.

— «Чай с одной ложкой сахара ровно в половину третьего», серьезно? — прошептала себе под нос ошарашенно, — «Пять грамм заварки, капля заменителя сахара, тридцать пять грамм печенья.»

Уже ничему не удивляясь, я заглянула под стол Кристины и нашла там стандартные кухонные весы. Ничего необычного, ага! Отчеты, документы, заявления, бухгалтерию на сверку — все это Прохор Германович принимал только рассортированное по алфавиту. Кроме того, записанных на прием пускать только с паузой в пятнадцать минут. Хоть с секундомером сиди! Стоит ли говорить, что студенты и преподаватели выходили с видом, будто их там на дыбах пытали?

На перерыв я решила не выходить, потому что совершенно не успевала заняться отчетом о проделанном за день. Да-да, этот неуравновешенный тип требовал и такого?! Единственный нормальный человек, которого удалось увидеть за день, — это моя лучшая подруга Марина. Но она лишь принесла сумку с вещами на хранение и тут же сбежала по своим делам.

Уже к семи, заполняя бланки, у меня было стойкое чувство, словно отработала смену на шахте и вручную добывала уголь.

«В восемь вечера ровно ты должна принести ему заварной чайник и свободна! Уходи молча, не докучай.» — обрадовала меня Кристина последним указанием. Жаль, ненадолго… Обшарив весь кухонный уголок, я в панике настрочила ей ответ: «Тут нет чая. Нигде. Вот вообще!»

Сестра посылала меня за ним то в тумбочку, то к трюмо, то за шкаф… В конечном итоге вспомнила, что просто забыла его купить и… выключила телефон. Занавес!

Мучительно застонав, я в который раз искусала и без того окровавленные от нервов губы и едва не заплакала от отчаянья:

— Тебя точно отчислят, Оля!

Здоров ли Прохор Германович? Определенно, нет! Но именно от него зависело мое ЗАВТРА. Именно он был биг боссом моего вуза и именно он подписывал списки на отчисление. Один день буквально решал судьбу следующих лет!

На нервах я пнула сумку подруги, та зацепилась за подставку для цветов, молния разошлась, и на ковер вывалилось все содержимое. Включая шикарную дорогую железную коробочку! Выглядящую как что-то безумно крутое и изысканное.

— Хм… — с безумно колотящимся сердцем я упала рядом с ней и принялась разглядывать. Ни единой русской надписи. Но, черт его дери, это определенно был чай! Китайский, вкусно пахнущий чем-то восточным. Крутым и модным. От счастья на глазах слезы выступили. — Божечки, Марина! Я тебя обожаю! Спасибо, спасибо, спасибо!

Словно ни в чем н бывало, я заварила его ректору и в нужное время постучала в дверь с подносом в руках. Искренне надеясь, что просто поставлю его на стол и на этом экзекуция закончится.

Не тут-то было.

— Сядь, — не поднимая носа из документов, приказал он. Я даже не шелохнулась, в панике покосившись на дверь. Глупо бежать, да? Словно почувствовав мои мысли, ректор настоятельно добавил: — Сядь, Ольга.

«Ольга»… Не помню, меня хоть раз кто-то называл полным именем? Коленки сами по себе подкосились, поджилки затряслись.

Я буквально упала в кресло напротив рабочего стола, мечтая слиться с телесной обивкой. Что ему от меня надо? Страшно представить. А лучше даже не пытаться!

— Налей себе чая, — все так же непоколебимо поставил перед факто ректор, спокойно заполняя бумаги дальше. Я нервно сглотнула и взмолилась, чтобы поскорее вернуться домой в родную общагу. Прохор Германович вдруг поднял на меня взгляд, но лучше бы этого не делал. Его голубые глаза расстреливали не хуже пуль. А еще заставляли себя чувствовать последней идиоткой. — Ты умственно отсталая или как? Я заметил, что ты только со второго раза реагируешь на мои просьбы… НАЛЕЙ СЕБЕ ЧАЙ, ОЛЬГА. Я пока не хочу, а нам надо поговорить.

«О чем?» — мысленно спросила я, но в слух не стала. Что-то подсказывало — ответ мне не понравится. На нервной почве заполнив кружку до краев, я выпила все содержимое залпом. Наивно надеялась, что так он отпустит меня быстрее. Ага, куда там?

— Почему Кристина на самом деле не пришла? — буднично пугающе спросил он не терпящим обмана тоном.

— Она заболела, — солгала я, как на духу.

— Этот бред я уже слышал, а теперь серьезно. — Прохор Германович сделал краткую паузу, странно хмыкнув. Жизнь моя перед глазами пролетела, а сердце едва не вырвалось из груди. Чтобы так пугать людей одним звуком надо иметь огромный талант! — Я просто пытаюсь решить: уволить только Кристину за нарушения целого ряда правил, включая прогул работы, или тебя с ней за компанию отчислить… За вранье. Вранье, Ольга, — рак человечества.

— За что?! — я нервно поперхнулась воздухом, с губ сорвался истерический смешок. — Это не причина, вы не сможете…

Прохор Германович послал мне такой красноречивый взгляд, что вопросов не осталось в силе его влияния. Пришлось сдаваться! Ибо из-за своей непутевой сестрички лишиться места в вузе как-то не хотелось.

Горестно вздохнув, вынужденно нехотя выдохнула:

— Она… Эмм… Не рассчитала спиртное на девичнике и проснулась в другой стране. Кажется, на пляже. Обещала завтра быть на месте.

— Завтра? Ты в это веришь? — прозвучал философский вопрос, ответа на который никто не ждал, потому как тут же последовал следующий. — Не пойму… Что это за вонь?

Странное томление разливалось по телу со скоростью света, и приятным оно не было. Я чувствовала себя так, словно проваливаюсь медленно под землю... Миллиметр за миллиметром в свои объятия утягивала нирвана. Не мудрено, после такого-то рабочего дня!

— Мои духи, — выпалила, как на духу. Моя прежняя соседка по комнате — скандалистка София — всегда была чем-то недовольна. Духами в частности, те ей вечно воняли. Честно говоря, с Прохором Германовичем у них было много общего.

Показалось, или Прохор Германович приглушил смешок, спихнув его на якобы кашель? Не-не, роботы не радуются… Или это сбой в программе?

— Сомневаюсь, — голос ректора вдруг показался отдаленным, пульсирующим в ушах. Прорывающимся сквозь странный свист и томление в каждой клеточке тела. — Чай это, точно. Странный запах от него. Ты его с собой принесла.

— Ага, почти я… — стало до одури жарко, словно кто-то врубил печку на максимум, хотя я лично регулировала термостат и знала, что это не так. Потянувшись к платью, активно его потрепала у груди, пропуская под плотную ткань прохладный воздух. Прохор Германович оценил этот жест цепким взглядом, полным задумчивого интереса.