Читаем Не мой отец онлайн бесплатно

Тихонечко проворачивая ключ в замке, я даже вспотела, ничтожно искусывая губы в кровь. «Хоть бы он спал, хоть бы спал» - повторяла про себя, словно заученную мантру.

И, каким же облегчением оказался выключенный свет в коридоре! Устроив себе маленькую передышку, на носочках прошла к шкафу с верхней одеждой, только скинула осенний плащ и позади щелкнул выключатель.

Че-е-ерт!

— Ну, привет. — холод и сталь разлились моим венам каким-то жутким страхом. Видок у мужчины был мягко скажем, не располагающим к веселью. Злобный прищурь с примесью сцепленных губ оказывали отрезвляющий эффект.

— Ну, привет! — с издевкой повторила я, поставив руки в боки. — А ты чего не спишь в пять утра? О, ведь забыла… Пенсионеры с петухами просыпаются! Забот ведь выше крыши: челюсть вставную почистить, три седых волосины расчесать…

Мужчина зашипел сквозь зубы, и, прищурив свои серые глаза, по слогам отчеканил:

— Мы в центре столицы, какие петухи? Совсем уже перепила? Может «не отходят от кассы» сразу в нарконтроль позвонить?

— Ха! Мне нравится, что про челюсть и волосы ты не споришь. Умничка, смотришь реальности в лицо. Но… В пенсионный фонд лучше позвони, — рявкнула я, глядя на него с укором. Никого и никогда не ненавидела так, как этого чертового самоуверенного сноба. — Разберись, почему тебе до сих ничего не выплатили. Пфф! Тебя даже пенсионный фонд игнорит. Вот потому и злой такой.

В общем-то, этому бесящему меня одним существованием человеку было не больше тридцати пяти, но с нашей первой встречи он носил густую бороду и длинные волосы, затянутые сзади в тугой жгут. Чем не дед? Он бесился, когда я его так звала, но ничего с этим не делал. Сам виноват! Какой плацдарм для шуток, ух!

— Марина, — только он умел цедить мое имя так, будто это его персональное проклятие. Хотя все было совершенно наоборот. — Пять, мать твою, утра! Какого хрена ты где-то шляешься с выключенным телефоном, еще и в… — поморщившись, он брезгливо осмотрел мое микро платье-резинку красного цвета. — в этом! Не обижайся, но выглядишь, как пробник шлюхи.

— Пробник?! — ужаснулась я. Вот же урод! — Какой еще пробник??

— Ага, — он издевательски кивнул, изогнув губы в подобии улыбки. — Шлюхи хотя бы вкус имеют. А ты так, начинающая... У которой все еще впереди. Романтика: первые задержания, первые передозы…

— Ах ты! — нащупав рукой позади свой же сапог, я запуляла им в голову мужчины. Увы, прогнулся. Благо, было еще и второй. К несчастью, и тут этот придурок оказался более ловким. — Никакая я не начинающая шлюха! Понятно? Тьфу ты! То есть, вообще не шлюха… И вообще, не смей мою мамочку вспоминать! Она была святым человеком!

— Твоя мать? Естественно! — рявкнул он, — Жаль, ты не в нее пошла.

Все, это был финиш. Конец моего ангельского терпения... Два года я терпела его в своем доме, но вот именно в тот момент что-то щелкнуло внутри. Пусть это по-детски, но его просто требовалось выжить с чужой территории. Раз и навсегда.

— Точно обдолбанная, — закатил глаза этот придурок, когда я снова кинула его уже теперь тапкой. Ни-че-го! Он там что, упражняется в мое остутвие? — Давай-ка в больничку по-быстрому, а?

— А, давай, — согласно закивала, — швы тебе наложим, раны обработаем.

— Мне не нужны швы. И ран тоже нет. — процедил он по слогам. Стоит признать, властный тон ему давался прекрасно, до мурашек по коже.

— Пока скорая приедет, нужны будут, — торжественно пообещала я, вооружившись каблуком. — А рана у тебя пожизненная – в голове.

Видимо, три бокала шампанского, выпитых на дне рождении у Оли дали свои плоды и выпустили наружу всех демонов, обнажая чувства. Моя мама на самом деле была прекрасным, самым лучшим на свете человеком. Мой отец бросил ее еще до родов и она сама, в отместку ему, основала свой успешный бизнес в столице, обзавелась квартирой с видом на главную площадь! Она была моим примером, моей гордость! Именно равняясь на нее я училась, как не в себя, а потом случилось страшное…

Врачи поставили ей диагноз неоперабельная опухоль головного мозга. Как будто бы этого не было достаточно! Она привела в дом этого Женю и представила, как мужа. Даже штамп в паспорте показала. Не прошло и месяца с этого трагического события, как наступило новое – ее скоропостижная смерть.

— Теперь вали нахрен, — поставила я перед фактом этого Женю, но тот решил меня удивить:

— Твоя мама переписала все ваше имущество на меня, Марина. — мое сердце в тот момент разбилось на миллионы осколков. Просто в дребезги. В миллионный раз изучая бумаги, не могла поверить, как родной человек мог сделать такую подлянку? Еще и на кого?? На первого встречного! — Но, хочу тебя успокоить. Мы с твоей мамой заключили личный договор. Если до двадцати шести лет ты останешься вменяемым, достойным и здравомыслящим членом общества – все перекочует обратно к тебе.

Помню, как в тот момент закатила глаза и подумала, что Женя никогда мне ничего не вернет. Дурак что ли? Я просто могла остаться на улице. Но вместо этого ОН остался рядом со мной и теперь вел себя, как мамочка в квадрате. Два года под надзором – самый худший кошмар в жизни. Уверенна, мужчина делал это чтобы выжить, а не из-за заботы. С чего бы мои судьба его хоть немного волновала?

— Ненавижу тебя, — прорычала я, ему прямо в глаза.

— Знаешь, Марина, — с каким-то неожиданным удивлением, хмыкнул тот. — Полностью разделяю твои чувства!

— Так вали с моей квартиры! Я тебя не держу! — процедила по слогам, на всякий случай указав пальцем на дверь. Вдруг забыл, где она. Деменция и все дела. Пялился он на меня во всяком случае так, будто постоянно забыл о сути разговора. Особенно, когда на губы смотрел.

— Может ты забыла, но она теперь моя, — от низкого бархатного тона с нотками хрипотцы внутри меня просыпался самый настоящий демон. Как я его ночью не придушила? Не знаю! Пока я боролась с криминальными желаниями, Женя подошел вплотную, в наглую сжал мои кисти одной рукой, пока другой зарылся в МОЕЙ сумке и достал из нее ключи от машины. Коварно покрутив ими перед моим носом: — Это тоже мое. Больше ты ее не увидишь. Не хочу опознавать твое тело по моргам. Увы, у меня нет черного костюма.

— Но, — на глаза появились слезы. Как же я любила свою Вишенку. Последний подарок от мамы на восемнадцатилетние. Она сидела в ней, она сама ее выбирала. Самое дорогое, что было в моей жизни! И речь вообще не о деньгах. — Ты не можешь… Она моя. Моя!

Женя вдруг замер, лицо его вытянулось. Не готов был к женским слезам? Ха, получай, идиот. Сам напросился! А потом он вдруг наклонился к самим моим губам, я аж опешила от шока.

— Что ты?.. Гхм… — мысли сбились, слезы высохли, сердце в груди забилось в бешенном ритме.

— Как и думал, — едва слышно, хрипло прошептал он, от чего я услышала запах табака и кофе. — пила. И села за руль, идиотка!

Он резко отстранился, будто от чего-то бежал. Только тогда я смогла дышать.

— Не я вела машину. Не-ве-ла! — самой было мерзко, что приходилось оправдываться, но… Что поделать? На кону стояло нечто более ценное. И, увы… Женя был прав. В своем же доме теперь гость именно Я. Он тут босс. Он устанавливает правила.

Женя замер на месте, по лицу его прошла тень:

— А кто вел?

— Парень мой, — многозначительно подмигнула. Пусть знает, что я теперь не одна. Есть кому постоять. — Но, это не твое дело, ясно?

Мужчин окаменел, словно статуя, что-то странное с ним творилось в тот момент. Не став дожидаться, пока он очнется от каматозы, быстро побежала в свою комнату и заперла дверь изнутри. И только когда упала на кровать, услышала голос за дверь. Как злой рок, блин:

— Я входную дверь запер изнутри, ключи спрятал. Чтобы бы не сбежала… Нам надо поговорить, Марина. Серьезно. Завтра утром. Или днем?.. Когда ты проснешься. В общем, это важно.

Зарывшись лицом в подушку, я сдавленно застонала. За что мне этот персональный ад? Может в прошлой жизни я была Гитлером? Как будто сглазил кто-то!

После странного предупреждения Жени мне совершенно не спалось, а ему вот – отлично. Мне так хотелось отомстить ему за незаконно конфискованную Вишенку, что я придумала коварный план. Детский? Да! Но от того не менее веселый!

На носочках пробравшись в ванную, я достала из женского шкафчика баночку уже готового к применению окислителя. Мама была крашеной блондинкой, для него выделялась целая полка.

— Я по тебе скучаю, — прошептала, погладив бутылочку. Когда-то она ее касалась. Как же не справедлив этот мир!

Отмахнувшись от грустных мыслей, я прихватила с собой кисточку и оправилась в комнату Жени. Благо, ему хватало ума не спать там, где раньше обитала мама. И на том спасибо!

— Конец тебе, — коварно засмеялась в ладонь, совсем, как Доктор Зло. — Будешь ты у меня самым настоящим дедом.

Женя спал сном младенца в позе звезды без одеяла. На нем были лишь белые, почти прозрачные домашние трусы и я старательно не смотрела на то, что там через них выделялось в свете уличного фонаря. А выделялось кое-что очень… кхем… габаритное. Вот кубики пресса мимо внимания не прошли… Тело – мечта любого атлета! Мне до какого-то безумия захотелось провести ладонью по груди, никогда не видела ничего подобного. А потом я резко одернула себя:

— Ты зачем пришла сюда, Марина?! Действуй или уходи!

Словно какой-то скульптор, я выводила окислителем узоры по бороде и волосам. Жаль, что те у него доставали до плеч, получилось лишь кончики хорошо промазать. Мои страдания увенчались успехом – мужчина не проснулся. И я отправилась спать счастливая и довольная. Жаль только, дверь в спальню на ключ закрыть забыла.

— Едрить твою… через твое гребанное плечо!! Ма-ар-и-ина-а! Ррр! — утробный рев выдернул меня из глубокого сна не хуже ушата ледяной воды. Пока я протирала глаза, громкие раздраженные шаги становились все ближе. Когда села на кровати, дверь с грохотом ударилась об шкаф, посыпалось стекло.

Женя возник на пороге все в тех же скромных трусишках и с очаровательным прессом, умело перенимающим внимания от его абсолютно седой бороды и волос на голове. Собственно, седыми они не были, но кто об этом знает кроме меня?

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?! — прорычал он, сжимая и разжимая кулаки. При этом грудь его бешено вздымалась, ноздри раздувались, лицо покраснело и по висках выступили венки. — Я ХОЧУ ТЕБЯ УБИТЬ, ГРЕБАННОЕ ТЫ ОТРОДЬЕ АДА!

— Эмм… А что случилось-то? — невинно заморгала. Правдоподобно, как мне показалось. Женя даже сам стушевался от такой реакции. А я демонстративно в ладошку зевнула. —Что-то поменялось? Разницы не вижу. Пальцем ткни, ага. Не выспался?

— Гхр!! Что ты сделала с моими волосами? — десять раз глубоко вздохнув, мужчина попытался говорить спокойно, но глаз-предатель все равно дергался. Раз, раз и еще раз… Может это шифр? Жаль, разгадывать их я не умела. — Это смоется? Боже, скажи, что это какая-нибудь хна… Как мне по-твоему идти в таком виде на заседание?!

— Смоется? Ха! Разве что с волосами, — развела руками я. Вообще пусть спасибо скажет, что он с окислителем ночь проспал и волосы до сих пор на месте. Ему чудом просто повезло! Только счастливым новоиспечённый дедуган не выглядел. Я даже искренне предложила:

— Ну, или можешь покрасить в свой любимый оттенок. Тебе под цвет души коричневый очень подойдет, ага. — мужчина до хруста суставов сжал кулаки. Если бы взгляд мог физически воздействовать, то от меня бы осталась одна лепешка. — Ой, да ла-а-адно тебе! Все старики красят волосы. Подумаешь… Привыкай, Женечка.

Он распахнул рот, чтобы явно сказать что-то обидное, а потом резко его захлопнув, поморщившись. Чем очень меня удивил и разочаровал! Прикрыв лицо рукой, мужчина плюхнулся на мой скромный розовый стульчик. Как только его не раздавил? Гигант же!

— Хватит, Марина. — обреченно выдохнул он устало, буквально остатки терпения вложив в свои слова. — Я тоже не железный. С этим надо что-то делать. Я так больше не могу.

— И, — я почему-то пробежала взглядом по прессу, пока он не видел. А че, нельзя? За рассматривания денег не берут. Должна же быть от Жени хоть какая-то польза? Пусть будет моей тайной усладой для глаз. — что же ты предлагаешь?

— У меня вариант, единственный, который я нашел. Увы, другие не работают. — нервно сглотнув, Женя посмотрел на меня как-то даже умоляюще. Если бы я не ненавидела его каждой клеточкой тело, пожалела бы. — В общем так, нам нужен психолог. Курс, скажем, из пяти занятий. Если толка не будет, и мы не найдем точки соприкосновения, то… Черт… Ты победила. Я съеду. И все имущество твоей мамы верну. Можешь его хоть в карты проиграть.

— Ох! Боже, ты серьезно?! — радостно взвизгнув, я подскочила на кровати и захлопала в ладоши. С губ совался то ли хрип, то ли стон. Даже на кровати запрыгала от радости. — Ура! Этот день войдет в историю! Как второй день рождения!

Женя посмотрел на меня удивленно… Думал, я плакать без него буду? Ну и придурок! Только вот взгляд его как-то очень быстро опустился с моего лица по волосами и на полупрозрачную комбинацию. Мне показалось, или там что-то совсем не то в его серых глубинах промелькнуло? Чушь, не выспалась просто.

— Я не верю в психологию, — сев обратно, я натянула одеяло почти до шеи. — Можешь сразу съезжать. Хочешь, я тебе твои вещички соберу? Суперакция: если согласишься сейчас, обещаю оставить их в первозданном виде.

— Я тоже не верю в психологию, но… Марин, твоя мама хотела, чтобы я жил с тобой до двадцати шести лет. Тебе нужен кто-то рядом. Ты не сможешь одна, как бы не хотела это признавать. Неужели тебе плевать на ее волю? — мужчина, как-то невзначай взял лежащую за спиной подушечку, положил ее на бедра и уперся локтями. Живот что ли скрутило?

— Во-первых, лично она мне этого не говорила, а тебе я не верю. Может, ты эти слова в приходе каким-нибудь уловил! Во-вторых… Она была больна, Женя! — ужаснулась я. — По какой бы еще причине она притащила тебя в нашу квартиру?!

— В общем, — отмахнулся тот, явно не желая развивать данную тему, — Психолог будет завтра вечером. До этого момента объявляю перемирие, ведьма. Не поможет – я съезжаю. Точка.

Женя быстро встал, резко разворачиваясь ко мне пятой точкой, будто мечтал поскорее убраться. И в тот момент мне показалось все как-то… Просто? А где же логичная месть за спаленные волосы? Подозрительно. Запахло жаренным.

Я окликнула его в проходе, Женя остановился, но не обернулся:

— С чего бы мне верить тебе на слово? Хочу расписку. Подпись только кровью. С «картриджем» могу помочь. Хук с лева у меня зачет. Нос вправлять не придется.

— Будет тебе расписка, — хрипло кивнул он, странно переминаясь с ноги на ногу. Даже на шутку мою не среагировал, видно волосы ему очень были дороги. — Потом напишу. На кухне заберешь.

И быстро удалился, будто сбегал. При этом, всю дорогу продолжал держаться за живот. А я-то что? Никто не заставлял отнимать у меня все, что было. Включая маму. Сам виноват.