Читаем Отель «Прага» онлайн бесплатно

1.

Вторую ночь без сна она бы уже не выдержала. Напряжение последних дней и без того давало о себе знать, все ее тридцать пять лет были видны в зеркале даже при тусклом освещении торшера, так что Лина решила все-таки постучаться в соседний номер и попросить соседей приглушить музыку. Может, хоть на этот раз удастся выспаться.

Музыка, к тому же, была из самых нелюбимых ею – рок с бессмысленными выкриками и грохотом басов и барабанов. На несколько секунд он стих, но потом снова раздался гулкий рокот и певец снова завопил во всю мощь своих прокуренных легких.

На секунду пожалев, что Виктор не поехал с ней, Лина встала. Половина двенадцатого ночи. В конце концов, здесь не ночной клуб, а респектабельный отель, постояльцы имеют право на тишину и покой.

Она постучала в соседний, триста девятнадцатый номер, но ее интеллигентный стук утонул в пучине роковых децибелов. Тогда она ударила в дверь ногой. Три раза. Без особой надежды, что ее услышат. И уже оглянулась в поисках кого-нибудь из служащих отеля, как вдруг музыка стихла и дверь триста девятнадцатого открылась.

На пороге стоял довольно высокий, на полголовы выше Лины, худой мужчина в несвежем махровом халате противного серо-зеленого цвета. Возраст его уже явно перевалил за критический, да и образ жизни, судя по внешнему виду, был не самый примерный: помятое лицо, красные набрякшие веки, густые всклокоченные волосы, в темно-пепельном цвете которых попадались тонкие седые пряди, похожие на мелированные.

В течение долгой паузы он без выражения смотрел на Лину, а Лина на него. Потом он улыбнулся. Но все еще молчал. Наконец Лина, усилием собрав в одно целое себя, всю разлетевшуюся на атомы, заговорила с ним по-английски, как привыкла говорить в последнее время, находясь в шикарном отеле в центре Праги и в соответствующем окружении.

– Ваша музыка вторую ночь мешает мне спать.

– Мне очень жаль, – откликнулся он. – Я думал, всем нравится. Пока еще никто не приходил жаловаться.

– Я первая? – улыбнулась она.

Он помолчал, с улыбкой глядя на нее.

– Хотите бренди?

– Если только пару глотков… Чтобы быстрее заснуть…

Он шагнул назад, пропуская ее в номер, и она вошла, поражаясь самой себе, как вчера вечером поражалась коллеге из группы, обычно жеманной до оскомины и благовоспитанной до отвращения, кроющей матом официанта, принесшего не тот сорт шампанского. Отдельных слов официант, кажется, не понял, но смысл был вполне очевиден. Оправдание у дамы, по мнению Лины, имелось, но сомнительное – до шампанского она выпила не менее бутылки водки. И все же было стыдно. И странно. За приличным фасадом немолодой, но еще грациозной антилопы таилась медведица. Впрочем, странно ли это? Лина потом несколько раз возвращалась к этой метаморфозе с коллегой, в голове ее возникали различные сравнительные образы, удачные и не очень, потом был звонок Виктора и Лина забыла об этом случае. И вот сейчас вспомнила вновь.

Неужели и за ее приличным фасадом таится кто-то, незнакомый даже ей самой? Могло ли когда-нибудь случиться такое, чтобы она вошла в номер к постороннему мужчине, ночью, согласившись с ним выпить? Нет, не могло. Но случилось. И Лина, поражаясь себе, тем не менее точно знала, что поступила абсолютно правильно, и другого варианта у нее просто не было.

– Алехандро Пулитц, – он протянул ей руку и она, поколебавшись, слегка коснулась его ладони.

– Лина.

– Хорошо, – одобрил он. – Прошу.

В номере его, таком же, как у Лины, был бардак. На журнальном столике стояли бутылки – две пустые, одна початая и одна еще не открытая, множество рюмок и бокалов. Одежда валялась на кресле и на полу. Один из предметов одежды, не принадлежащий хозяину номера, а именно – белый бюстгальтер небольшого размера, лежал на венском стуле, к которому подошла Лина, намереваясь сесть. Алехандро, не смутившись, двумя пальцами приподнял бюстгальтер и перебросил его на кресло, в кучу одежды. Лина сдержала порыв смахнуть с сиденья якобы пыль, села.

– Вам нравится такая музыка? – спросила она, кивнув на временно заглохший проигрыватель.

– Нет. Но я привык к ней. Она лучше всего заглушает тишину.

– А вы не любите тишину?

– А вы не журналистка?

– Нет… Почему вы так подумали?

– Задаете вопросы.

– Задайте и вы.

– Если честно, я вчера слишком много выпил… Или сегодня?

– Сейчас почти полночь.

– Да?.. Значит, сегодня. Я спал, вы меня разбудили, в голове моей вакуум и ни одного вопроса.

Он протянул ей рюмку с бренди и сел в кресло, прямо поверх вороха одежды; сделал небольшой глоток из своей рюмки, в упор глядя на Лину. Глаза у него, несмотря на красные припухшие веки, были необыкновенны. Два голубых бриллианта, не потускневших от времени, как и положено бриллиантам. Ясные, яркие и наверняка светящиеся в темноте…

Лина, подумав о бриллиантах, вспомнила упрек Виктора: «ты набита пошлостями как дурак цитатами из фильмов». Да, этим она грешила с детства, Марго всегда смеялась над ней. Тем не менее Лина поступила в университет на лингвистику, хоть и на английское отделение.

– Вы спали под этот грохот?

– Да.

– А я люблю тишину. Я хотела поселиться в другом отеле, небольшом, где-нибудь на окраине, но выбора не было.

– Почему?

– Всю нашу группу поселили сюда.

– Вы туристка?

– Нет, я лингвист, занимаюсь английским. Здесь проходит симпозиум, я на нем выступаю.

– Когда?

– Послезавтра, в пятницу.

– Хотел бы я вас послушать, но боюсь, не получится. Послезавтра я улетаю.

– Домой?

– Да. В Испанию, в Эльче. А вы откуда?

Лина помолчала. Она сама не знала точно, где ее дом. За последние восемнадцать лет она дважды поменяла место жительства и через несколько месяцев собиралась поменять его в третий, на сей раз переехав не просто в другой город, но в другую страну.

– Я отовсюду, – сказала она, – мне кажется, я могла бы жить везде. Кроме очень жарких стран.

– Ваш английский хорош, но это не ваш родной язык.

– Верно. И не ваш.

– Я вообще его плохо знаю.

Лина улыбнулась ему. По-английски он говорил прилично, но не заботясь о произношении и грамматических тонкостях.

Откуда-то с пола вдруг полилась тихая нежная мелодия. Алехандро наклонился, разрыл кучу одежды, лежащую возле его кресла, и выудил оттуда мобильник.

– Si, – сказал он.

Дальше он говорил по-испански и Лина не понимала ни слова. Она смотрела на него, держа в руке почти опустевшую рюмку, почти равнодушно отмечая на лице его следы времени. Какое ей было дело до времени? Она не раз уже задумывалась о нем и каждый раз вывод был один: оно все равно разрушит всё и вся, и ее саму, и, когда-нибудь, ее жизнь, так есть ли смысл горевать об уходящих днях, годах? Много фраз на эту тему Лина произносила про себя, много размышляла, порой уходя в сторону от предмета, но обязательно, пусть и окольными путями, возвращаясь к нему, и каждый раз ловила себя на том, что не может, несмотря на все старания, не может постичь логики времени, и даже не может понять, существует ли эта логика.

Сейчас она подумала об этом мимолетно и без интереса. Она вообще сейчас чувствовала себя в каком-то ином, непривычном, чужом мире.

Голос Алехандро, немного севший, между тенором и баритоном, звучал лишь фоном. На первом плане была тишина и тихий шелест дождя за окном. В мокром стекле отражались уличные фонари и тускло-желтое пятно лампы торшера, такого же, как и в номере Лины. А еще отражался профиль Алехандро, его торчащие в разные стороны волосы.

Лина долго смотрела на этот отраженный профиль, потом перевела взгляд на самого Алехандро. Он явно устал. Беседа по телефону утомила его, он уже больше слушал, чем говорил. Вот он зевнул. Вот возвел глаза к потолку. Лина подумала, что надо уходить.

Она поставила пустую рюмку на стол и уже хотела подняться, но почему-то не поднялась. «Сейчас, – сказала она себе, – он закончит разговор и мы попрощаемся». Но вот он закончил разговор, напоследок вдруг взбодрившись и прокричав в трубку несколько слов, по-видимому, ругательств.

– Простите, – сказал он Лине, бросая мобильник в ту же кучу одежды. – Некоторые люди спят целыми днями, а к ночи просыпаются и начинают активную жизнь. Как вампиры. Я тысячу раз говорил ему, чтобы он не звонил после полуночи…

– Мой муж тоже любит работать ночью.

– Кем он работает?

– Он директор небольшой компьютерной фирмы.

– Продает компьютеры?

– Нет, он продает софт, и не спрашивайте меня, что это такое. Я не знаю. А еще его фирма… Но это неинтересно. Компьютеры – это так далеко от меня. Я умею печатать, умею пользоваться интернетом, но и все. Виктор потратил на меня какое-то время, пытаясь чему-то научить, пока не понял, что это бесполезно. С тех пор он не пристает ко мне с этими глупостями. Он никогда не тратит время зря. Он деловой человек.

– Вашего мужа зовут Виктор?

– Да.

– Он здесь? С вами?

– Нет. Послушайте, мистер Пулитц, вы говорите, что не любите тишину. Но дождь? Идет дождь, под него так хорошо спится…

– Я уже проснулся. Этот дурак Хорхе разбудил меня окончательно. Теперь меня не усыпит даже тяжелый рок. Налить вам еще бренди?

– Немного.

Он наклонился, чтобы снова наполнить рюмки. Полы его халата разошлись, открыв широкую в кости, но впалую грудь с редкими седыми волосками, и небольшой животик. Он заметил это, но не смутился, а лишь подмигнул Лине, поставил бутылку на стол, вручил гостье ее рюмку и только тогда снова запахнул халат, на сей раз потуже завязав пояс.

– Итак, лингвист и компьютерщик. Можно сказать, смежные профессии. Почти как стюардесса и механик, или актриса и продюсер.

– А вы кто, мистер Пулитц?

– Давайте без мистера.

– Хорошо. Кто вы, Алехандро?

– Я художник.

– Хорхе – ваш агент?

– Нет, мой агент сидит в Эльче и, кстати, тоже звонит мне, когда ему вздумается. Он вообще многое себе позволяет на том основании, что он мой брат. А Хорхе – издатель. Мы с ним задумали выпустить мой альбом, и теперь неистовый Хорхе, озаряемый все новыми гениальными идеями, названивает мне с ночи и до утра, пока наконец сон не собьет его с ног. Это, кстати, не совсем метафора. У Хорхе удивительная способность засыпать мгновенно. Он может разговаривать с вами, смеяться, шутить и смотреть вам в глаза, и вдруг веки его смыкаются, голова падает на грудь, и вы с удивлением и внезапно возникшей неприязнью замечаете, что он крепко спит.

– Он ваш близкий друг?

– Нет, просто знакомый.

– Значит, вы известный художник. Разве стал бы какой-то посторонний Хорхе издавать альбом посредственности? Алехандро, вы заинтриговали меня. Могу ли я увидеть хоть одну из ваших картин?

– Здесь у меня ничего нет. Но можно посмотреть в интернете. Завтра, хорошо? Завтра я найду ноутбук, он где-то здесь…

– У меня тоже есть с собой ноутбук.

– Ведете переписку с Виктором?

– С Виктором и с коллегами. Но, похоже, я уже близка к тому, чтобы занести своих коллег в черный список в моем почтовом ящике.

– Почему?

– Они не одобряют моего слова.

– Чего?

– Моего слова. Я придумала новое слово. Оно обозначает… Нет, я не хочу сейчас об этом. Просто – я придумала новое слово. Послезавтра я скажу о нем во время своего выступления. В финале… Хотя Виктор считает, что будет лучше с этого начать.

– Нет, вы правы, а Виктор неправ. Лучше сказать о вашем новом слове в финале выступления. Так получится эффектнее.

– Я пыталась объяснить это Виктору…

– А какие у него аргументы?

– Моя занудная речь на три страницы сгладит негативное впечатление от нового, никому не нужного, идиотского, бредового слова. К тому же на английском.

– Мне начинает нравиться Виктор.

– Мне он тоже нравится. Что вы улыбаетесь, Алехандро? Виктор необыкновенный.

– Правда?

– Знаете… Сначала мы были просто друзьями. Мы понимали друг друга с одного взгляда. Нам было так хорошо вместе… У меня был молодой человек, с которым мы собирались пожениться. У Виктора была девушка. Но как только мы расставались с ними, он сразу звонил мне, или я ему… И мы встречались. Он рассказывал, какая у него замечательная невеста. Я рассказывала о своем женихе. Он на самом деле был хороший парень. Правда, я уже плохо его помню…

– Хорошие парни обычно плохо запоминаются.

– Да, наверное… И вот наступил день… Двадцать седьмое апреля, пятница. Девятнадцать часов двенадцать минут. Время я запомнила точно, потому что мой жених опаздывал на наше очередное свидание и я все время смотрела на часы. Шел дождь. Я совсем промокла, у меня не было зонта. Я снова посмотрела на часы… Вот тогда как раз и было девятнадцать часов двенадцать минут. И вдруг над моей головой раскрылся купол. Такое было первое впечатление – большой черный купол.

– Зонт раскрыл Виктор?

– Да. Он проходил мимо и увидел меня… Это была судьба, как вы думаете?

– Конечно, судьба.

– И мы пошли к нему домой. А утром…

– Не смущайтесь, Лина, это совершенно естественно.

– Я бы не сказала… Виктор был моим первым мужчиной…

– А, так жениху ничего не досталось?

– Абсолютно!

Лина засмеялась. Алехандро с улыбкой смотрел на нее, потягивая бренди. Она видела, что ему интересен ее рассказ, но все равно, пора было уже заканчивать визит и уходить к себе. Она и без того перешла все рамки приличия.

– Так что случилось утром?

– Ничего не случилось. Виктор сказал мне, что мы, кажется, совершаем ошибку. Я выбрала не того жениха, а он – не ту невесту.

– И вы с ним согласились.

– Да. Через два месяца мы поженились.

– Вы любите его до сих пор?

– Бесконечно. Он мой, я знаю его, я чувствую его. Он красивый, умный, с ужасным характером…

– Сколько лет вы вместе?

– Пятнадцать.

– Солидный срок.

– Да.

– И вы еще не устали друг от друга?

– Нет, конечно, нет. Разве можно устать от того, кого чувствуешь словно часть себя?

– Я понял, но в жизни бывает все.

– Только не со мной. Не со мной и не с Виктором. И я никогда…

Все было так странно, что у Лины на мгновение закружилась голова. Она надеялась, Алехандро не заметил, как рюмка подрагивает в ее пальцах. «Это какое-то безумие», – подумала она. Действие развивалось как в любовном романе, и все мысли ее были оттуда же. Тем не менее она решила поставить точку в этом эпизоде.

– Я никогда, никогда… – она помолчала. – Я никогда не изменю ему.

Алехандро молча смотрел на нее.

– Вот вы сказали: в жизни бывает все. Наверное, это так… В этом мире, во всем мире, среди миллионов… есть только один человек, только один… С которым я совершенно однозначно изменю Виктору. Не задумавшись ни на секунду. И мне не будет стыдно. Только один человек…

Лина выдохнула, покачала головой, снова поражаясь самой себе, допила бренди. Краем глаза она видела, как смотрит на нее Алехандро. Пауза не была мучительной и не была долгой.

Алехандро тоже допил свой бренди, потом поставил рюмку на стол, слегка наклонился к Лине и спросил:

– Останемся здесь или пойдем к вам?

– Останемся здесь, – ответила она.

***