Читаем Любовь онлайн бесплатно

Часть первая

I

В первое воскресенье октября снова наступило лето. После двух недель дождей, взбесившегося ветра и бесконечных рядов тяжелых темных туч – вдруг просветлело, стало ясным, нежно-голубым небо, и солнце засияло, и свернувшиеся в трубочку листья деревьев расправились, зазеленели.

Портнов с утра вздыхал и с сомнением поглядывал в окно. Наконец он решился, сменил свитер на рубашку и ушел. Тогда только и Коля начал собираться.

Около двух часов он покинул общежитие невообразимым франтом. Темно-серый костюм, купленный полгода назад за символическую цену у резко растолстевшего Портновского школьного приятеля, сидел на Коле как влитой. Черные ботинки были тщательно начищены; галстук от модного парижского кутюрье Коле привез не далее как вчера его старший брат, посетивший Францию по туристической путевке; белые тонкие носки и белую рубашку Коля украл у Портнова. Для того и ждал, когда тот уйдет.

От общежития три остановки до метро пришлось идти пешком, так как в переполненном троллейбусе такому чистенькому отглаженному красавцу было не место. Конечно, Коля мог бы взять машину, но пожалел денег. Весь капитал, до последней копейки, он намеревался потратить в кафе и на цветы Наде. О том, чем он завтра будет питаться, Коля не думал. Портнов в среду получил зарплату, поделится. Как и Коля с ним делится, если нужно.

С Надей он встретился у метро «Арбатская», в три часа семь минут. Мимоходом отметил про себя, что правильно выбрал цветы – красные и розовые гвоздики очень шли к ее облегающему темному, почти что черному платью без рукавов, с высоким воротом, с красной и розовой строчкой по подолу.

– Опаздываешь, – улыбнулась Надя, беря Колю под руку.

– Нет, – сказал он. – Сейчас ровно три.

Надя не стала спорить.

Они медленно пошли к Арбату, негромко переговариваясь о чем-то совсем неважном, наслаждаясь ощущением только начинающегося для них свободного дня. Прохожие поглядывали на них, они замечали эти взгляды, и Коля думал, какая красивая у него Надя, раз все смотрят на нее, а Надя думала, какой красивый Коля, в этом костюме особенно, и как ей повезло, что она познакомилась с ним и они полюбили друг друга.

На самом деле они просто смотрелись прекрасной парой. Надя – высокая, чуть пониже Коли, стройная, гибкая, с бледным лицом, голубыми глазами и пышными недлинными русыми волосами. Коля – тоже стройный и тоже русоволосый, с глазами серыми, ясными. По отдельности ни Надя, ни Коля обычно не обращали на себя чьего-либо особенного внимания, вместе же казались воплощением молодости и будущего супружеского счастья.

В маленьком ресторанчике на Старом Арбате их радужное настроение немного испортилось. Музыка играла слишком громко, и Коля хотел попросить, чтобы сделали потише, но Надя отговорила его: кроме них, такой грохот и вой нравились всей остальной публике, несколько девушек и парней танцевали, повизгивая, так что Колину просьбу все равно никто бы не выполнил. Тогда Коля предложил Наде пойти в другое место, она легко согласилась и они ушли. В другом месте – тоже маленьком ресторанчике – оказалось гораздо уютнее. И народу там было меньше, и музыка играла тихо. Только цены неприятно удивили Колю. Он вида не показал, улыбнулся Наде, предложил заказать что-нибудь, и подумал, что придется закончить вечер на час или два раньше – иначе денег может не хватить.

Начали с куриного салата. Он оказался неплох, но Коля умел готовить его лучше.

– Вчера я снова перечитала твою статью, – сказала Надя. – Ты хорошо пишешь, Коля, почему бы тебе не перейти на журфак?

– Не хочется, – ответил он.

– Почему?

– Просто не хочется.

– А перспектива?..

– Наплевать на перспективу.

Надя улыбнулась. Она вообще никогда не раздражалась, не сердилась и не спорила. У нее был чудный характер.

Официантка принесла жареных цыплят, потом красное вино, и разговор на некоторое время прервался. Под негромкое пение модного американского певца Коля быстро съел свою порцию и выпил полбутылки вина, после чего настроение его стало таким мирным и расслабленным, что захотелось спать. Он зевнул и стал лениво осматривать небольшой зал, посетителей, картины в темных полутонах на деревянных стенах. Изредка его взгляд возвращался к Наде. Тогда Коля вспоминал, как они любят друг друга, улыбался девушке и про себя привычно уже удивлялся, как же им удалось встретиться в этом огромном многонаселенном мире.

Компания, до того тихо сидевшая за большим столом посередине зала, вдруг развеселилась. Взрывы хохота вывели Колю из дремотного состояния. Он снова посмотрел на Надю. Она положила последнюю косточку от цыпленка в тарелку, аккуратно вытерла салфеткой пальцы и сказала:

– Какой красивый галстук.

– Да, – согласился Коля. – Алеша из Парижа привез.

– Твой брат очень любит тебя.

– Да, – снова согласился Коля.

– Почему же ты не хочешь брать у него деньги?

– Я иногда беру.

– Он живет в твоей квартире, а ты в общежитии. Почему бы тебе не брать у него деньги чаще?

– Я же не сдаю ему квартиру, – пожал плечами Коля.

Квартира действительно принадлежала ему по завещанию бабушки Лиды. У Алеши была своя, небольшая двухкомнатная в их родном городе Пушкине Ленинградской области. Там он жил с женой и маленьким сыном Витей. Но потом Алеше предложили хорошую работу в Москве, и Коля, который еще только собирался ехать поступать в Литературный институт, уступил брату свою жилплощадь, втайне радуясь таким обстоятельствам: он очень хотел жить в общежитии, где, конечно, веселее и свободнее, чем в маленькой, пусть и отдельной квартирке.

– Потанцуем? – сменила тему Надя.

– Рано. Надо еще вина взять.

Взяли вина.

Надя пила наравне с Колей и ничуть не пьянела. У Коли вдруг мелькнула глупая мысль: а что будет, если смешать это красное терпкое вино с пивом и с водкой? Опьянеет Надя или нет? И если опьянеет, то как будет выглядеть и как будет вести себя?

– И в самом деле, пойдем, потанцуем, – сказал он.

Они потанцевали, потом снова взяли вина, снова потанцевали. Сегодняшнее свидание проходило какими-то витками, как по спирали. Все повторялось. И чем дальше, тем, казалось Коле, бессмысленнее.

Ближе к вечеру музыку в зале включили громче; многие пошли танцевать; шум не стихал, а все нарастал, и скоро Коля и Надя вовсе перестали разговаривать – ничего не было слышно. А часов в восемь вообще ушли.

Начинало холодать. Небо потемнело, и, судя по красным солнечным отблескам на густых облаках, завтра снова наступит осень, польет дождь, задует резкий и порывистый ветер.

Коле неожиданно подумалось, что сегодняшний теплый день пролетел ничуть не быстрее всех трех летних месяцев. Оба эти периода для Коли сейчас были совершенно одинаковы, и он, понимая, как это все-таки банально, порадовался своему открытию скоротечности времени. Он даже решил написать об этом рассказ, и сразу нашел для него название: «Песок времени». На миг ему почудилось, что он видел или слышал где-то такое название, но тут же выбросил это из головы. Какая разница? Текст его произведения будет, конечно, не тот, что в том «Песке времени», и это главное.

Коля уже вовсю размышлял о сюжете рассказа, как тут Надя прервала его, поинтересовавшись, как они проведут вечер дальше. «А как? – удивился Коля. – Провожу тебя до дома и поеду в общагу». «До приезда родителей осталась неделя…» – намекнула Надя. Коля не ответил.

* * *

– Не нравишься ты мне последнее время, брателла, – сказал Портнов, укладываясь в кровать. – Вялый, скучный… Носки опять же украл, и рубашку…

– Спи уж, – ворчливо отозвался Коля.

– Нет, я в самом деле изумляюсь. В прошлом году ты был совсем другой. И в позапрошлом тоже. У меня даже появилось подозрение…

Коля промолчал.

– Очень серьезное подозрение, – многозначительно произнес Портнов. – Очень, очень серьезное.

Коля включил настольную лампу, открыл тетрадь, взял ручку и написал: «Песок времени».

– Серьезное подозрение… Я думаю, что ты решил написать роман, – сказал Портнов и стал смотреть, какое впечатление произвели на Колю его слова.

Никакого.

– Да-а… – разочарованно протянул Портнов. – Плохо твое дело.

На этом он отвернулся лицом к стене и больше ничего не говорил.

А Коля написал первое предложение, полюбовался, перечитал про себя и перечеркнул его. Переписал. Опять вымарал. Еще раз переписал…

Он лег спать уже глубокой ночью, когда Портнов вовсю храпел на соседней кровати. Коля был доволен. После двадцати трех перечеркнутых предложений одно осталось, и радовало автора своей глубиной и красотой. Оно было такое: «Время остановилось».

* * *

Утром в среду Коля подсчитал свои финансы и выяснил, что за один воскресный день истратил все, что дал ему брат, и еще стипендию. Гонорар за статью в журнале обещали только в начале следующей недели, поэтому и встречу с Надей следовало отложить до этого времени. Конечно, Надя с удовольствием встречалась с ним и так, ей вполне хватало мороженого или бутылки колы на двоих, но Коля этого не любил.

Портнов, почти два дня где-то пропадавший и явившийся в общежитие лишь вчера вечером, дал ему в долг сто рублей и потребовал выстирать хотя бы носки. Коля согласился, довольный уже тем, что не надо стирать рубашку.

Он нарочно долго занимался стиркой, очень надеясь, что опоздает в институт. Коля был подвержен условностям. Совесть не позволяла ему прогулять лекцию просто так, поэтому ему приходилось для самого себя выдумывать вескую причину, опоздание, например. Неудобно же заходить в аудиторию, когда преподаватель уже начал занятие. Лучше уж совсем не пойти.

Но носки постирались моментально, и тогда Коле пришла в голову идея открахмалить их: и Портнов будет рад, и на лекцию Коля точно не успеет. Так он и поступил. Потом вспомнил, что не отчистил пятно на джинсах. Отчистил. Потом вдруг сообразил, что завтра будет семинар по текущей литературе, а он не прочитал журнал. Сел читать. В результате он опоздал не только на первую, но и на вторую и на третью лекции. А на четвертую и пятую идти не было никакого смысла – английский язык и историю он знал достаточно хорошо, чтоб только ради этих предметов тащиться за тридевять земель в институт – все же целых минут сорок на троллейбусе.

Так у Коли образовался еще один выходной.

Он решил пройтись. Погода была так себе, ни тепло, ни холодно. Дождь намечался не скоро – темная тяжелая туча висела у горизонта, частично скрытая рядами серых каменных домов.

Спустившись вниз, Коля получил от вахтерши, которая посмотрела на него крайне неодобрительно (видимо, догадываясь, что он снова прогулял институт), записку от Нади. Надя просила позвонить.

Коля поднялся на третий этаж, где был исправный телефон-автомат, и позвонил. У Нади был скучный голос. «Я почти всю ночь не спала, – сообщила она. – Почему-то ужасное было настроение. А ты прогулял?» Коля ответил утвердительно, удивляясь, как Надя тонко его чувствует – вот, пожалуйста, догадалась, что он не пошел в институт и позвонила на вахту, оставила записку… Надо на ней жениться.

– Ты приедешь? – спросила Надя тем же скучным голосом.

– Приеду, – сказал Коля.

Он вышел из общежития и поехал к Наде, хотя и не испытывал ни малейшего желания ехать. И не потому, что он не хотел видеться с Надей. Очень хотел, тем более, что она всегда понимала его и ему с ней было всегда интересно. Дело в том, что умник Портнов был прав: последнее время Коля очень изменился. Он и ощущал себя как-то странно. Словно перенес тяжелую болезнь, после которой вот только сейчас начал приходить в себя. Все ему было все равно. Он ленился даже читать, уж не говоря о том, чтобы как прежде общаться с друзьями, гулять, учиться, ходить в театры и встречаться с Надей.

Коля не понимал причины своего состояния. Ему не пришлось пережить горе или отчаяние. С ним вообще не происходило ровно ничего плохого или неприятного. День за днем жизнь его шла обычным, вполне привычным путем. Так в чем же дело? Наверное, думал Коля, надо обратиться к психотерапевту. Но он лишь именно думал иногда об этом, так же вяло, как с недавних пор делал все, а в действительности не предпринимал никаких попыток вывести себя из этой долгоиграющей апатии.

К Наде он купил пирожные. Она встретила его гораздо более весело, нежели говорила с ним по телефону. «Когда ты звонил, я была совсем сонная, – сказала она, – а потом выпила две чашки кофе и проснулась». У Нади все всегда было как полагается, потому Коля чувствовал себя рядом с ней абсолютно спокойно. Никаких сюрпризов от нее ожидать не следовало. Ее ровный, в меру веселый нрав, кстати, и привел Колю в прошлом году к интересной мысли жениться на Наде. А позже он и полюбил ее.

Он рассказал ей про носки и Портнова. Она ему – про вчерашний звонок от родителей. Надины родители часть весны, все лето и до середины октября, примерно, жили в собственном маленьком домике в Крыму. Раньше с ними ездила и Надя. Но теперь Надя стала взрослой и родители не настаивали, чтобы она их сопровождала. У них обоих были такие же ровные характеры, как и у Нади. Так что Коле в недалеком будущем предстояла достаточно симпатичная семейная жизнь.

– Билеты они взяли на четверг, – со вздохом закончила Надя. – Так что у нас с тобой остался всего один день. Ну, два…

– Не будем терять времени, – улыбнулся Коля и без особого энтузиазма наклонился и поцеловал Надю.

* * *

«Страсть… А что такое страсть? – рассуждал Коля по дороге домой. – Неумение держать себя в руках, вот и все. Примета молодости. Я уже не тот мальчик, который пыхтел и торопился раздеться. Я мужчина. Я все это делаю спокойно и со знанием дела. И Наде, вроде бы, нравится».

Летом ему исполнилось девятнадцать. Надя была старше его на год с небольшим.

«Мы отличная пара, – мысленно вернулся Коля к сегодняшней встрече с Надей. – Мы даже внешне чем-то похожи. Она всегда меня понимает. И я ее тоже понимаю. Портнов сказал бы, что мы подходим друг другу как два листа с одного дерева, как две капли воды из одного озера, как два глаза одного окуня».

Надя училась в педагогическом; как будущий филолог она действительно прекрасно понимала Колину творческую натуру. И Колю ничуть не раздражало, что иногда она пыталась осмыслить его социальный статус с практической точки зрения. Коля писал рассказы, статьи в газеты и журналы, редко стихи. Рассказы его и стихи никогда еще не печатали, а вот статьи печатали часто. Из этого Надя успела сделать вывод, что Коле лучше перевестись в МГУ на журфак, тем самым обеспечив худо-бедно (а может, совсем не худо и не бедно) свое будущее. Творчеством же, полагала Надя, в наше время прожить никак невозможно. Все равно придется заниматься рутинной редакторской, а то и корректорской работой, и если для женщины такая перспектива еще куда ни шло, то для мужчины это труба. А семья как же? Дети? Нет, надо думать о будущем, надо вырабатывать в себе чувство ответственности. Раз уж идет страна по коммерческому пути развития, то и нужно идти с ней вровень. Не то останешься на обочине. Что же делать, многим приходится наступать на горло собственной песне.