Читаем Остров науки онлайн бесплатно
Залитый мягким светом тропической луны, остров показался Дону Мейсону тихим и безмятежным. Он, конечно, и не подозревал о невероятной угрозе, таящейся за его дремотной внешностью.
Он стоял рядом с Хелен Монтри у поручней яхты ее дяди, вдыхая прохладный ночной бриз. Это был долгий, жаркий круиз на три тысячи миль из Сан-Франциско с единственной остановкой в Гонолулу.
Хелен Монтри внезапно напряглась и перегнулась через перила, напряженно вглядываясь в берег.
– Смотрит, Дон, – сказала она, указывая куда-то пальцем. – Там же что-то светится в центре острова, за утесом? Считается, что этот остров необитаем, но он похоже на нём горит огонь или группа огней.
– Наверное, это просто отражение Луны на гладких скалах, – небрежно ответил Дон Мейсон и обнял девушку за плечи. – В твоих глазах отражение гораздо красивее, – мягко добавил он.
Хелен Монтри сжала его руку, но продолжила смотреть на остров, таинственно возвышающийся на фоне усыпанного звездами неба.
– Я тоже заметил это свечение, – раздался позади них голос. – Очень странно…
Они вздрогнули. Доктор Рауль Монтри, дядя Хелен, бесшумно приблизился к ним. Дон Мейсон выпрямился, хотя был не на службе и не в форме, и отдал честь.
Роскошное наследство, полученное при рождении, не помешало Раулю Монтри стать трудолюбивым ученым, а его частные исследования в области биологии принесли ему большое признание в профессиональных кругах.
В его глубоко посаженных глазах появилось странное выражение предвкушения.
– Возможно, это то самое место! – пробормотал он и повернулся к молодому первому помощнику. – Я сообщил капитану, что завтра утром вы доставите меня на берег на катере.
– Есть, сэр! – решительно ответил Мейсон, поколебался, а затем продолжил. – Но могу я спросить, сэр, что вы ожидаете найти на необитаемом острове на полпути между Филиппинами и Гавайями?
Он также задавался вопросом, почему они прочесали практически весь район Тихого океана вблизи островов Феникс. Они останавливались на полудюжине клочков суши, словно интенсивно занимались поисками чего-то, о чем знал только доктор Монтри. Мейсон вряд ли ожидал от него содержательного ответа. Членам экипажа не полагалось интересоваться у владельца яхты о его делах.
Но доктор Монтри удивил его.
– Думаю, я расскажу вам, Мейсон, – медленно произнес он. – Вы умный молодой человек, и вы мне нравитесь. Мне кажется, Хелен согласна со мной в этом.
Он улыбнулся, заметив, как девушка покраснела, и продолжил с серьезной ноткой в голосе:
– Я ищу доктора Арндта Кнурда, в прошлом моего коллегу по биологическим исследованиям. Пять лет назад он исчез из нашей лаборатории, забрав с собой все наши записи и формулы, касающиеся нового открытия. И, кстати, сто тысяч долларов из моих денег. С самого момента исчезновения частные детективы, нанятые мной, пытались напасть на его след. Только в прошлом месяце они вышли на него. Вернее, узнали об огромных партиях оборудования, отправленных из Мельбурна на какой-то безымянный остров из группы островов Феникс. Вот почему мы здесь: чтобы найти этот остров и доктора Кнурда.
– Но почему, сэр, после пяти лет? – спросил Мейсон. Он знал, что дело не в деньгах. – Это открытие… оно было важным?
Ученый кивнул.
– Жизненно важным, – ответил он. – Мы разработали метод пересадки живого мозга – мы использовали мозг собаки – в искусственную среду обитания, полностью изолированную от остального организма. Мы создали роботизированные тела на электрическом приводе, которыми живой собачий мозг мог управлять почти так же ловко, как и естественными телами. Мы изобрели способ передачи нервных импульсов по проводам.
Мейсон ощутил, как вздрогнула девушка, прижавшись к нему. Он почувствовал, что у него тоже побежали по коже мурашки от этого довольно жуткого рассказа.
– И вы думаете, – сказал он, – что доктор Кнурд прибыл на этот остров или в какое-то другое место, чтобы… ну, чтобы сделать что?
– Вот это меня и интересует! – в добрых глазах доктора Монти читалась глубоко затаённая тревога. – Мои агенты также выяснили, что он связался с четырьмя другими учеными. Они исчезли из поля зрения общественности. Один из них – профессор Харкман, известный металлург. Другой – доктор Йорский, известный русский хирург. А также Уолш и Хэпгуд, инженер и физик соответственно. В течение пяти лет эти ученые умы находятся вместе, на каком-то из островов. Что это значит? Сам доктор Кнурд… ну, в общем, беспринципный человек. Он может…
Хелен прервала его резким вздохом.
– Что это? – её дрожащая рука указала на отвесную скалу, окаймлявшую широкий пляж острова. – Что-то движется там…
Мужчины пристально всмотрелись в указанном направлении. На неосвещенном фоне скалы появилась бесформенная тень, пронзённая чем-то похожим на зеленоватое мерцание глаз. Они не могли различить ни его форму, ни размер. Сияние таинственных глаз усилилось, и, исходящий от глаз двойной луч, устремился к ним и сфокусировался на яхте.
Дон Мейсон почувствовал опасность. Странное чувство усталости охватило его тело. В мгновение ока он понял, что двойной луч парализует их! Но как раз в тот момент, когда его рука потянулась к лежащему в кармане пистолету, он почувствовал, что его пальцы ослабели.
Хелен издала сдавленный крик и свалилась на палубу. Доктор Монтри, тяжело дыша, пытался удержаться на ногах, вцепившись в поручень, но его мышцы превратились в воду. Снизу, из помещений команды, доносились хриплые крики.
Ругаясь и пытаясь побороть охвативший его паралич, Мейсон почувствовал, что его ноги стали ватными. Палуба ударила его по лицу, как дубинка. Он не почувствовал удара. Все его тело онемело. И это онемение коварно проникло в мозг.
Он со стоном сделал последнее усилие, а затем сдался. Чернильная пелена поглотила его сознание…
Дон Мейсон некоторое время лежал неподвижно после того, как пришел в себя. Он все еще чувствовал оцепенение и не был уверен, что окончательно очнулся. Он почувствовал еще большую неуверенность, когда открыл глаза и начал озираться по сторонам.
Первый же затуманенный взгляд вызвал у него ощущение неестественной малости, смутно приписанной Мейсоном дезориентированности сознания. Он на мгновение закрыл глаза, а затем осторожно открыл их снова. Его взгляд остановился на полке, расположенной по диагонали от того места, где он лежал, на полке, на которой стояли лабораторные пробирки высотой, казалось, в несколько футов!
Мейсон моргнул. Неужели глаза его обманывали? Обычно эти пробирки не должны были превышать полуфута.
Его глаза слегка опустились и расширились от удивления, когда он увидел некий прибор. Прибор, без сомнения, был микроскопом, но микроскопом, казалось, бывшим размером с него самого!
Все еще чувствуя оцепенение и туман в голове, Мейсон начал думать, медленно и тяжеловесно. Что-то явно было не так, совершенно нелогично. Это было безумие. Микроскоп есть микроскоп, и он должен быть длиной не более фута. И все же, если только глаза его не обманывали, перед ним был микроскоп, казавшийся таким же большим, как и он сам. Ах, вот оно что! Казавшийся! Значит, глаза его обманывали! Но что было причиной подобной иллюзии?
Внезапно его мозг полностью пришел в себя. Относительность! Конечно! С ужасающим чувством беспомощности Мейсон понял, что микроскоп оказался таким большим потому, что он сам стал таким маленьким! У микроскопа был такой же размер, как у него, сказал он себе с усмешкой, потому что ростом он был всего в фут!
Мейсон заставил себя осмотреться ещё, и все, что он увидел, казалось, подтвердило его выводы. Он оказался в гигантском каменном помещении без окон. Он лежал на холодном каменном полу, рядом с ним была Хелен. Девушка, как он заметил, тоже была сходного с ним ненормального размера. Яркие электрические лампы, расположенные неестественно высоко, освещал длинный огромный стол, на котором находились различные приборы огромных размеров, среди которых был и микроскоп. Это была лаборатория, понял Мейсон, обычная лаборатория, в которой все, что имелось в ней, казалось ему колоссальным.
Его взгляд устремился дальше, в конец огромного стола, и то, что он там увидел, заставило его резко задержать дыхание. Возле стола стояли две фигуры – две чудовищного вида фигуры из медно-красного металла!
Роботы! Механические пародии на человека, с вытянутыми цилиндрическими головами и туловищами, ногами и руками на шарнирах. Оба они возвышались на невероятную высоту над лежащим на спине Мейсоном.
Роботы и лаборатория! Все это вызывало в оцепеневшем сознании Мейсона острую тревогу, почти истерический ужас. Судя по тому, что доктор Монтри рассказал ему о Кнурде, это явно была работа доктора Кнурда. Ученый украл секрет управления роботом с помощью мозга. Он прибыл на этот отдаленный остров, очевидно, для того, чтобы применить этот метод к роботам размером с человека.
Мейсон уже считал само собой разумеющимся, что два робота, которых он видел, управлялись человеческими мозгами. Других версий не было. Его мысли неслись вскачь, практически помимо его воли. Какую цель преследовал Кнурд, совершая такой хладнокровный научный акт? Какова была причина, по которой он уменьшил своих пленников – или, по крайней мере, непосредственно Мейсона и Хелен – до таких незначительных размеров? Как именно он этого добился, было относительно неважно.
С тех пор как Мейсон очнулся, в ушах у него раздавались глухие рокочущие звуки. Теперь он прислушался повнимательнее, поняв, что это были механические голоса людей-роботов.
– Я думаю, вы близки к успеху, профессор Харкман, – прогремел голос одного из роботов. Он оторвался от инструмента, над которым склонился. – Созданные вами металлоорганизмы, несомненно, живые.
Дон Мейсон слушал эти слова с лихорадочно стучащим сердцем. Профессор Харкман, один из четырех, упомянутых доктором Монтри! Харкман являющийся или бывший когда-то ведущим металлургом мира. Он долгое время был сторонником теории металлической жизни. Как он и его открытия вписались в загадку этой научной пещеры?
– Да, доктор Кнурд, – ответил второй робот. – Они живые.
У Мейсона перехватило дыхание. Итак, первым роботом был сам вороватый доктор Кнурд! Он приказал превратить себя в робота. Его хитроумный мозг находился внутри металлического корпуса, управляя им так, словно это было его природное тело. Это еще больше озадачило Мейсона, и он задумался, насколько поразительным будет ответ на этот вопрос.
Он продолжал слушать, стараясь не шевелиться.
Второй робот, управляемый мозгом профессора Харкмана, продолжил:
– Да, живые. Микроорганизмы, состоящие в основном из железа! Еще в 1927 году доктор Молиша из Японии описал токсотрикс, микроб, обнаруженный в воздухе и на пятьдесят процентов состоящий из железа. До этого было известно, что железо содержится только в красных кровяных тельцах животных. В 1928 году Стэнфордский университет подтвердил доклад Молиши. Я был одним из тех, кто следил за его интересными исследованиями. И пошел дальше. Я подумывал о том, чтобы мутировать токсотрикс в вирулентный металлический микроб. Я добился успеха в этом деле! Это очень волнительно для меня…
– Да, да, – вмешался доктор Кнурд. Его бесстрастный голос робота не выражал нетерпения, но оно подразумевалось. – Продолжайте свою работу, профессор. Микробы должны размножаться быстрее – так же быстро, как, к примеру, пневмококки. Когда вы создадите эту культуру микробов, у нас в руках окажется огромная сила, с помощью которой мы завоюем мир! Тогда, став практически вечными металлическими суперменами, мы будем править человечеством веками!
У Мейсона слегка закружилась голова. Как бы невероятно это ни звучало, именно эту цель преследовал доктор Кнурд, похитив секрет робота. Править человечеством! Этот человек был маньяком – хладнокровным Наполеоном в халате учёного.
Робот-металлург заколебался, держа в руке закупоренную пробирку с культурой.
– Продолжать может быть опасно, – предостерегающе сказал он. – Если он будет размножаться так же быстро, как большинство органических микробов, то ни один металл, который он «заразит», не сможет противостоять ему. Он разъест самую прочную сталь. Если он распространится по всему миру, через несколько месяцев все металлы превратятся в порошок и разрушатся. И не забывайте, доктор Кнурд, что мы тоже сделаны из металла!
– Не беспокойтесь о подобных деталях, – заверил его второй робот. – Я биолог. Я знаю, как обращаться с микробами. Я найду способ насылать их на армии противника без опасности для нас самих. Подумайте об этом, профессор, бомба разрывается прямо посреди них. Облако микробов рассеивается в воздухе. Все их металлические орудия ведения войны превращаются в «зараженную» пыль, поскольку металлические микробы жадно атакуют все металлы в пределах досягаемости. Их пушки ломаются, а самолеты поднимаются на несколько футов, а затем падают на землю, как сломанные игрушки!
Дон Мейсон, услышав это пророческое заявление, содрогнулся до глубины души. Неужели мозг доктора Кнурда, отделенный от своего изначального тела, также отказался от всяких притязаний на человеческие чувства?
Голос робота-хозяина продолжал монотонно бубнить.
– Вы знаете, что эти пушки способны победить нас. И эти жалящие самолеты с их мощными пушками, если мы будем настолько опрометчивы, что нападем неподготовленными. Все человечество объединится против нас. У них большие армии и огромные объединенные силы. Парализующий луч, разработанный Уолшем и Хэпгудом, полезен только на близком расстоянии. Также как и их тепловой луч. Без вашей культуры металлических микробов мы не сможем победить человечество в долгосрочной перспективе. Продолжайте свою работу, профессор.
Суставчатая рука Харкмана коснулась своей цилиндрической головы в знак прощания. Затем он вышел через дверь, казавшуюся Дону Мейсону проёмом в половину стены. Робот доктора Кнурда склонился над разложенными на столе картами.
В наступившей тишине Мейсон попытался прояснить свои мысли. Это было поразительно просто, хотя и практически невероятно. Доктор Кнурд и его группа намеревались завоевать человечество в кратчайшие сроки. Они обладали не только прочными металлическими телами и двумя мощными видами оружия, но и вскоре должны были получить в своё распоряжение наступательную силу великой металлической микробной культуры.
Дверь снова открылась, и в неё вошел, приветствуя Кнурда, еще один медно-красный робот. За ним последовал третий робот, передвигавшийся медленным, нетвердым шагом.
– Вот ваш новый слуга, – объявил первый робот.
– О, да, – проскрежетал доносящийся из динамика голос Кнурда. – Вы быстро сработали, Йорский. Хорошо.
Знаменитый русский хирург, доктор Йорский – третий из пяти великих умов, возглавляемых Кнурдом! Мейсону стало горько при мысли о том, что такие блестящие умы объединяют свои гениальные способности в столь недостойном деле.
Сверкающие линзы роботела Кнурда повернулись, чтобы рассмотреть третьего робота.
– Вы меня слышите, доктор Монтри? – спросил Кнурд.
– Да, я слышу вас, – хрипло пробормотал третий робот, как будто ещё не привыкший к своим новым металлическим органам.
