<p>Оставляя город</p><p>Белла Гусарова</p>Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
<p>«Пришёл человек. Попросил развязать ему руки…»</p>Пришёл человек. Попросил развязать ему руки.Такие узлы рассекречивать я не мастак…Поэты не спят в обезлюдевшей сонной округе.Мечтают. Пытаются спрыгнуть с ночного мостаВ момент остановки времён. Разбивая витринуВневременья, ставить свои экспонаты на судБезжалостной вечности. Это опасно. Но, ринусь!Спасут ли меня руки-крылья? Навряд ли спасут…<p>«Эх, судьба-дирижерка! Фальшивить бывает охота…»</p>Эх, судьба-дирижерка! Фальшивить бывает охотаИз игривости, от озорного желанья нарушитьТвою волю к порядку, гармонии. Верные нотыБрать бывает порой нестерпимо, порою и скучноТы ведёшь меня правильно, может быть. Силе искусстваЯ твоей поклоняюсь, но ей не могу доверятьсяИ чем дальше, тем невыносимее сдерживать чувство,Что имею талант от рождения – импровизаций.<p>«Мысли вылились в решётку зимне-летнего сада…»</p>Мысли вылились в решётку зимне-летнего сада.Тело статуей застыло на седом постаменте.Я смотрю – в какие страны мне ещё будет надо.Я смотрю – в каком приятном там остаться моменте.Исходила материк я весь от края до края.Целовать мне мир огромный непростительно нужно.Но и средиземным солнцем в бадминтоны играя,И на скандинавских сопках – мне везде петербуржно.<p>…по уму провожают</p>Сохранила кусочек хлеба – на всякий случай.
Лень идти в магазин, а подруги-друзья приедут.
И ещё будет этот – ругаюсь? – ребенок сучий.
Познакомились мы с ним в какую-то (память!) среду.
Ну, конечно, начнём (книги, музыка) разговоры
О треклятых искусствах. Не впишется, кобелёнок!
Ему (пива? вина?) Дикий Запад придётся впору.
Он, наверно, уже им и бредит (пиф-паф) с пелёнок.
И в разгаре бесед и веселья мы все услышим,
Как ножом отсекаются горла бутылок (штопор
Под диваном) – ребята, айда выпивать на крышу.
Там заходит Светило. Читайте – закат Европы.
<p>«Моим именем невозможно будет назвать ни одну улицу…»</p>Моим именем невозможно будет назвать ни одну улицу.Постоянные переезды. Никаких привязанностей.К виду из окна. Тону обоев. Метражу площади.Жизнь по городу Петербургу ярко, но – размазана.Я меняла бы и города, но Нева змейкоюПроскользнула под кожу, зацепила – не сбежать.Перекидывает меня с берега на берег,От напряжения мышц, пенясь и дрожа.И иду я по жизни полусвободно-полупридушенно.Нашей взаимной любви сила и тоскаНе позволяют мне желать города лучшего.Белою ночью я родилась на Васильевском.<p>без определённого места жительства</p>Раздражаются стёкла от хлёсткости рук ветросильныхВ сером доме, придуманном для – обеспечивать крышейСмысл жизни людей, расслаблять их в быту пре-умильном,Не бояться зверей диких, тиская плюшевых мишек.Выживанье в цивильных условиях стоит усилий,Чтоб на корм оставалось и после уплаты налогаЗа аренду жилья ненавистного, вряд ли кормилиМы посредников, если бы жить научились в берлогах.Знаю, стыдно стонать. Всё! Рюкзак собирай и на лыжи,Если это зима… Уходи! Мать-природа большая!Но ведь мне даже сутки в лесу в одиночку не выжить.В городах же одной вымирать мне никто не мешает.<p>«Фонарь улыбнулся мне цветом заката…»</p>Фонарь улыбнулся мне цветом заката.Товарный состав направлялся на запад.Железной дороги волнующий запахВ вагон приглашал, чтобы прыгнуть куда-тоВ другие пространства другого масштаба.Прыжок изменяет реальность. Но прожитНе день этой жизни в мурашках по кожеИ в страхе когда-нибудь сделаться слабой,Рассматривать жизнь только по кинолентам,Не слышать призывов вокзальных-портовых.Я свесила ноги. Я снова готоваУвидеть себя на другом континенте.<p>«Настроение скачет как бешеный шарик…»</p>Настроение скачет как бешеный шарик.Резко. Быстро. Внезапно в кого-то попало.Мои сны исполняются в жанре кошмара.От реальности вновь убегаю устало.За пятнадцать минут проживаю три жизни,Что грозит истощением нервной системы.Добрый невропатолог настаивал трижды,Чтоб меня поместили в больничные стены.Это неприменимо к изящной натуре.Я – хрупка и красива. Чиста и хрустальна.Лишь искусство, история, литература.Это неизлечимо. И не ненормально.Не больничный, а свежий смеющийся воздух.Среди сонного несовершенства – чужая,Никому непонятная, высушу слезы.Улыбнусь на прощанье тебе, уезжая…<p>освобождение</p>С отъездом твоим в этом городе – город исчезнет.Ступай по нетронутым травам, кричи что есть мочи,Оглохнув от крика свободы, такой бесполезной,Поэтому только – желанной. Из девственной почвыЧерпай свою радость, ладонями – из родниковыхКолодцев смывай копоть шумных проспектов.А если вернувшийся в город – «Кто стены-оковыСорвал с меня?» – спросит, скажу ему: «Некто».<p>высота</p>Какой смысл времени двигаться!Какой смысл вечности оставаться!Мне – в нём.Не – в ней.«Скорее бы завтра» говорить глупо.И так скорость бешеная – дней,Едва различимых в лупуВеликого ЗрителяС божественным взглядом.Прожить бы – день видимый…<p>искусство любви</p>Перестаньте мне нравиться! Кто Вас об этом просил!Я встречала Вас раньше, но Вы мне не выдали поводРазглядеть, что Ваш профиль изящен, и даже красив.Как я с Вами себе ощущаюсь по-летнему ново.Вы! Вы! Вы! Вы… добавлю две буковки …тьБезусловно, не буду, прощаясь (но я не об этом)Предложили коктейль после ужина в баре испить,Для чего я сменила на туфли дневные штиблеты.Был коктейль кисловат, но глаза по привычке ищаПрежних радостей жизни, лишь грусть находили в бокале.Я сказала Вам раньше, чем нужно – не утром – прощай,Чтобы раньше, чем нужно мне – нравиться не перестали.<p>«Шансы выиграть битву со временем…»</p>Шансы выиграть битву со временемНевелики.Человечьих духовных прозренийНедостаточно.Вечность приоткрывает двери,Но кулакиМне оттуда грозят —От ворот поворачиватьМне приходится к горсточке дней.Только вечность дарует мгновениюКрасочность.Только смерть обращает насК думам о ней.Лишь за право ВОЙТИМожно силы растрачивать.<p>«Чьи-то мыслечки в грязных и рваных штанах…»</p>Чьи-то мыслечки в грязных и рваных штанахПобежали веселой компанией в дом,Где серьёзные мыслищи, а не шпанаЗаседают во фраках за круглым столом.Дверь открыл утомившийся старый словарь.– Алфавит-то хоть знаете? – Знаем, – галдят.– Мой хозяин – серьёзнейшая голова,Вряд ли примет таких шалунишек, навряд…Хулиганы ему посмеялись в глаза,В дом ворвались без спроса. Галдёж не утихДо сих пор. Результатом – эй, дайте сказать!Вот такой бестолковый и выдался стих.<p>право на труд</p>Но я не успею зайти к тебе! Нет, не успею!Дела обступают как сцилло-харибдовы страхи.Туда и сюда нужно! Отдыхом длительным веетПо-моему только от смерти. Но нежности плахиУзнать не придётся – навряд ли в гуманнейшем векеПоможет избавиться кто-то от права на жизнь.Спешу! Я к тебе не зайду, я права человекаНе знала бы лучше… Но дом свой открытым держи.<p>«Дом показался мне чужим…»</p>Дом показался мне чужим,Когда вернулась, не скучая.Не спас ни сигаретный дымЗа чашкой стынущего чая,Ни телефонный разговорС друзьями, стонущими – где тыШаталась, сволочь, до сих пор?Я провожала лето…<p>«Я напишу сейчас про все последнее…»</p> 
