Читаем Оружейник Тесла онлайн бесплатно

Это был очень тяжелый год для России. СССР, страна, которая пережила распад великой Российской империи, распалась снова. Распад Империи, который начался в роковом девяносто первом, был очень болезненным, и более чем странным. Ничто не предвещало распада. «Тюрьма народов» казалась вечной. Никто не хотел распадаться, никто – кроме небольшой группы политиков местного значения, которым очень хотелось получить абсолютную власть, в своем уделе… Народ безмолвствовал. А голоса считали те, кому надо… Тюрьма народов превратилась в сообщество одиночных камер. Суть власти не изменилась. Россия потеряла очень многое, даже слишком многое, а, самое главное, она потеряла лицо. Теперь с нашей страной никто не считался. И не только с Россией, лицо потеряли и страны, которые отделились от имперского лона. Кто в мире считался с окраинной Украиной, или же крикливыми прибалтами? Нет, с ними игрались, как с неразумными детьми, но как только ребенок начинал капризничать, его тут же ставили в угол.

Наверное, правление Ельцина было для России провалом в пропасть. Это до сих пор спорный вопрос, не только сам Ельцин, но и период его властвования. Была ли страна под внешним управлением? Как создавались современная олигархия? Кто стоит у истоков параду суверенитетов? Дать адекватную оценку этому политическому деятелю, как и его руководству страной, может только лишь время… Народ уже свою оценку дал. События, о которых говорится в этой книге, произошли в самом начале бурных девяностых годов. Еще только зрел конфликт в Чечне, еще страны НАТО только думали о балканском переделе. Еще для кого-то имели какое-то значение Хельсинские соглашения. Но уже существовала группа лиц, которые знали, КАК изменится мир. И Мир стал меняться на глазах. И эти изменения находили свое отражение в человеческих судьбах. Я не знаю, насколько изменилась в результате всех этих событий геополитические расклады, возможно, ничего в мире не изменилось, и все текло так, как и должно было течь до этого… Но, есть и такая возможность, что события, мною реконструированные по прошествии почти что двух десятилетий имели на ход мировой истории не просто какое-то, а все-таки достаточно весомое влияние…

Итак, Россия была на самом дне. Вот-вот должен был начаться процесс, который запустили с благословения заокеанских политиканов. Итогом должно было стать исчезновение России как государства в целом. Для этого выбрали путь «парадов суверенитетов». Окончательный распад был не за горизонтом. Мы не знаем, как эта история отразилась на том, что Россия начала подниматься с колен. Но то, что это произошло, остается непреложным историческим фактом.

Вашингтон, округ Колумбия, Висконсин авеню

Наверное, эта история не произошла бы, если бы в Российском посольстве в Вашингтоне не поменяли военного атташе. Прибывший атташе первым делом заменил полностью штат центрального офиса, справедливо считая, что большинство его сотрудников окончательно разложились в этом сраном Ваушингтооне, а, следовательно, надо дать и другим возможность поразлагаться.

Обычно смена целого пласта работников такого специфического характера ведет к естественному бардаку и неразберихе. Но только не в этом случае. Уж кто-кто, а военный атташе российского посольства в Вашингтоне, Иван Сергеевич Должников, был человеком организованным сверх всякой меры. Он ничего не забывал, ведь файл памяти у него был воистину безразмерным.

И ничего никому не прощал. Сотрудники посольства, и не только подразделения, которым курировал Иван Сергеевич, вскоре почувствовали на себе тяжелую руку нового атташе. Поэтому событие, которому обычный мелкий сотрудник посольства не придал бы никакого значения, теперь представилось ему, как минимум, серьезной провокацией ЦРУ. А было это событие таким: по выходу из квартиры, в квартале по направлению к посольству, сотрудник общего отдела посольства, по основной специальности - повар, Николай Николаевич Смертин, столкнулся со старичком-американцем, который очень неудачно упал на мостовую. Николай помог подняться американцу, и, как мог, извинился, предложил проводить старика через улицу, получил вежливый отказ, после чего старик ушел по своим делам. И только по прибытии в посольство Николай Николаевич обнаружил в кармане пальто небольшой кусок картона, на котором был грубо начерчен номер телефона, и было написано по-английски, корявым трясущимся почерком: "тот самый Дэн Кэрпентер".

Еще месяц назад, когда всем было на все наплевать, Николай просто-напросто выбросил бы бумажку к чертовой бабушке, от себя и от греха подальше. А тут сказались проработки секретного отдела. В общем, по прибытию в посольство, составил Николай Николаевич пространный рапорт и сдал помощнику военного атташе и рапорт, и бумажку. Надо сказать, что помощник атташе прочитал рапорт и улыбнулся: он был молод, проработал в Конторе всего-ничего, поэтому не удивительно, что рапорту повара-контактера особого внимания не предал. Но работу свою помощник военного атташе знал туго, поэтому рапорт незадачливого повара вскоре лег на стол полковника Должникова.

А вот у Ивана Сергеевича Должникова с памятью было все в порядке. Поэтому он зацепился взглядом за имя, написанное на записке, имя "Дэн Кэрпентер"... Что-то было в этом имени очень важное, какая-то информация, которую нельзя было упускать... Впервые феноменальная память полковника Должникова давала сбой... Он помнил, что когда-то уже слышал это имя, но когда? И что было в этом имени? Этого военный атташе вспомнить не мог. И от этого ему было как-то не по себе... А поэтому рапорт повара он отложил, тут же почему-то захотелось выпить, но уже коньяка, чтобы освежить память, но в таком круговороте событий пить было бы совершеннейшей глупостью.

Должников был мужчиной крупным и видным. Военная служба приучила его к самодисциплине настолько, что даже намеку на генеральский животик Должников не мог позволить появиться. Он бегал по часу в сутки, занимался в спортзале, был крайне пунктуален и никогда никуда не опаздывал. У него была феноменальная способность планировать так свой день, чтобы всюду успевать. И в таком жестком расписании времени для расслабления с рюмкой алкоголя просто не могло быть. Нет, Иван Сергеевич пил, и мог выпить немало, но только "за компанию" и только тогда, когда это было крайне необходимо. Его мозг был совершенным инструментом, а память - лучшим оружием. И вот сейчас ему захотелось так оказаться один на один с собой, чтобы не сделать какую-то фатальную ошибку.

Ну что же... сначала попробую сосредоточиться... где всплывала эта фамилия, как точно? Дан, нет, Дэн Карпентер или Кэрпентер, тут уже как говориться, как хочешь, так и читай... Дэн... Дэн... Нет, Карпентер, вот оно... ключ... Карпентер, по-моему, это модно перевести как столяр... Дэни-столяр, неплохо... Карпэнтер... Вот, вспомнил... Вспомнил!

И полковник Должников от неожиданности откинулся на спинку кресла и громко рассмеялся. Рассмеялся, потому что вспомнил, наконец, где он слышал это сочетание слов: Дэн Кэрпентер. Это было несколько лет назад, на курсах повышения квалификации, как бы это правильно назвать... Лекция... вот именно, лекция... нам ее читал полковник Миртов... он рассказывал о нескольких неудачных операциях за границей. И именно во время этой лекции прозвучала фамилия Карпентер, да, именно, Дэн Карпентер, что-то было связано с этим человеком. Но речь шла об операции, которая была как-то связана с войной, то есть, она проводилась то ли в тридцатые, то ли в пятидесятые годы. И что? Неужели из-за этого... стоп, там было написано тот самый Дэн Карпентер, и если это тот самый... то... Иван Сергеевич встал и направился перечитать рапорт, который его так беспокоил. Вот оно... наверное, это все-таки оно... Наш незадачливый повар столкнулся со стариком... неужели это он, тот самый Дэн Карпентер? Ну что же, воспримем это как рабочую гипотезу... Но тогда кто может помнить и помочь мне? К кому направить рапорт, чтобы он не пропал, не канул втуне?

Иван Сергеевич Должников довольно улыбнулся и вытянулся в кресле, хрустнув всеми костяшками. Так бывало всегда, когда он находил решение очередной сложной головоломки. Все как-то само по себе сложилось в тонкую цепочку рассуждений, замечаний, предложений, в цепочку событий, которые должны были последовать за его рапортом в Москву...

Главное, это запустить машину, а машина потом будет крутиться. Бюрократия раскачивается медленно, а если раскачается, то... То ее уже не остановить. И полковник Должников сел писать рапорт в Москву.

Москва. Лубянка. Контора.

- Корчемный!

- Слушаю, Константин Львович!

- Петр Евгеньевич, потрудитесь прибыть ко мне с докладом по делу семнадцать ноль-альфа дробь три. Немедленно.

- Слушаюсь!

У Петра Евгеньевича Корчемного был тяжелый, до чертиков тяжелый день. В Конторе, как именовали его ведомство подчиненные, наступили тяжелые времена. Распад страны и экономическая разруха не может не сказаться на работе таких ведомств, как Контора. Да, от нее зависит многое, но почему-то именно ее пытаются ужать, чтобы показать свои дружеские отношения с другими, более могущественными государствами. Тех, кто не мог себе позволить сидеть впроголодь, отпустили самыми первыми. Потом ушли настоящие профессионалы, те, кто не мог без боли переносить унижение своего государства. Фраза, сказанная одним киношным героем про то, что "за державу обидно", была для этих людей полна смысла. На какое-то время наступила эра некомпетентности. А что делать? В государстве было не самое компетентное руководство, у страны не хватало средств на содержание кадров, которые решают все, так получилось, что и в Конторе осели непрофессионалы-карьеристы, которые рассматривали работу в Конторе как средство получения должностей, причем в других, более прибыльных сферах.

Надо было как-то выживать, и в Конторе нашлись люди, которые стали искать способы для того, чтобы сохранить старые бесценные кадры. Их было не так много, но они оставались, были костяком Конторы, и рано или поздно, но к ним должны были прислушаться. Петр Корчемный был из молодых сотрудников Конторы. Молодых, но многообещающих. Он не был преисполнен летучего настроения, и рассматривал свою службу в Конторе как миссию, миссию служения Отечеству. Кроме того, он был отличным логиком, хорошо мыслил, знал три иностранных языка, и умел быстро находить общий язык с людьми. Терпеть не мог бумажной работы, но его непосредственный начальник, бывший комсомольский вождь "Красного Октября" и типичный карьерист, отрядил перспективного сотрудника как раз на бумажную работу - пусть не мешает.

А вот Константин Львович Переделкин был человеком совершенно другого полета. Он был одним из замов Первого, замов, не столь видных, но значимых. Он курировал достаточно узкое направление, но это направление по праву считалось одним из важнейших и целиком находилось во власти Переделкина. Три дня назад он вызвал к себе майора Корчемного и поручил ему список архивных дел, которые необходимо было раскопать, и с которыми надо было разобраться в самом срочном порядке.

Надо сказать, что Переделкин относился как раз к той небольшой когорте профессионалов, которые остались в Конторе, не смотря ни на какие тяжелые времена. Он скрипел зубами, особенно когда "дальновидные" профессионалы-недотепы от "большой" политики распускали спецназ, равного которому не было в мире, когда военное могущество страны катилось под откос, когда раздавались армии, ресурсы, территории... Скрипел, но дело свое делал. И за то, что таких специалистов осталось у государства считанные единицы, к его ворчливому голосу предпочитали прислушиваться. Хотя бы изредка, но прислушивались!

Да, у Петра Корчемного был действительно до чертиков тяжелый день. Началось с того, что его непосредственный начальник устроил подчиненному головомойку, а потом запретил заниматься поручениями, которые от него самого не исходят. Петр Евгеньевич умудрился вежливо возразить, что элементарная субординация и координация работы различных ветвей Конторы исключают такую постановку вопроса, за что грубо был поставлен на место, и место его теперь находилось непосредственно в районе общего санузла на этом же этаже.

После этого Корчемный получил от своего шефа кучу работы, которая заключалась в разборе никому не нужной архивной информации, которую, к тому же, сам Корчемный разобрал примерно три месяца тому. Маленькая месть абсолютно бюрократического толка. И все-таки он продолжал заниматься вопросом, который задал ему Переделкин. Он еще не понимал, для чего генералу понадобились эти документы конца тридцатых-сороковых годов, но раз была поставлена задача, то ее надо было выполнять. Странное задание, и все же Корчемный проработал его от корки до корки. Ну что же, с точки зрения теории и истории разведывательного дела, эти документы могли кое-что значить. Неужели старик хочет начать писать какой-то новый учебник либо инструкцию для своих подчиненных? Странно все это.

Майор Корчемный аккуратно собрал документы со стола, сложил их в папку и отправился из кабинета.

- Я к Переделкину, - сообщил он майору Снегиреву, с которым делил кабинет, Снегирев был личной креатурой шефа, поэтому на сообщение Корчемного ответил сомнительным покачиванием головой.

- Смотри, Корчемный, Вулакин не любит, когда один слуга служит двум господам одновременно...

- Не переживай за меня, Снегирев, я служу не Вулакину, я служу России, - неожиданно для себя выдал Петр.

- Ну-ну... - криво усмехнулся в ответ Снегирев.