Читаем Тринадцатый миллионер онлайн бесплатно

У каждого свой бизнес. Говорят, что в чужие дела сунуть нос неприлично. Это верно. И все-таки я решил рассказать вам, дорогой мой читатель, на одном примере, о своем бизнесе. Это не руководство, не бизнес-план и не эпическое повествование о становлении современного бизнесмена. Это всего лишь одна из историй, которые постоянно происходят под вечным небом Вечного Города.

По природе своей я человек ленивый. Сначала я, как и все, работал на государство. Государство было сильным, работать на него было приятно, я был защищен, да и альтернатив особых не существовало. Потом государство стало слабым и работать на государство стало не так интересно. Инфляция и инфлюэнция похоронили этот интерес окончательно. Я попытался совмещать работу в госучреждении с подработкой в частных структурах. Толку не было. Работал я много, а зарабатывал еще меньше, чем в самом начале своего рабочего пути. Тогда я решился и ушел в частный бизнес. Стал работать на Хозяина. Но наш хозяин — это особая порода людей, которая при себе носит большую жабу. И в день зарплаты эта жаба просыпается. И тогда начинается совсем другая история. Про штрафы, наказания, объяснения и разборки, которые ничего хорошего ни мне, ни хозяину не несли. Я начал искать спасение от тупости и жадности на инофирме. Но там оказалось тупости еще больше, жадности чуть меньше, но при этом ты работал намного-намного больше, а получал, если подсчитать все расходы, связанные с дресс-кодом и прочими рабочими условностями, почти столько же (в чистом виде). И я понял, что нужно найти свой собственный бизнес. Главное, чтобы он был достаточно оригинальным.

Когда-то, еще на заре своей рабочей карьеры, я понял, что моя работа должна приносить максимальный доход при минимальных затратах. Теперь я добился поставленной цели: почти не трачу собственной энергии, работаю только себе в удовольствие и живу на банковские проценты, которые приносят мои вложения, заработанные на моей же работе. Фантастика? Ну-ну. Именно, чтобы победить ваш скепсис, я и написал эту книгу. Я знаю, что мне не поверят, что скажут: чтобы стать миллионером, надо быть либо ребенком высокопоставленной особы, либо красть, либо состоять в криминальной структуре. У меня ничего этого не было. Я действительно заработал свое состояние своим собственным умом.

Мой фирменный секрет — бережливость. Достойная жизнь — это скромные запросы. Вторая составляющая успеха в том, что в нашей стране процентная ставка по вкладам достаточно приятная. Кроме того, я человек осторожный, а потому держу свои деньги только в самых надежных банках. Да, в них ставки по вкладам чуть меньше, чем не в столь надежных. Да, в них условия депозитов не всегда самые роскошные. Но все это с лихвой перекрывается таким понятием, как «надежность». История банка «Украина», как и история государства «Украина» учит осторожности. Особенно при долгосрочных прогнозах.

Что еще привлекает меня в моем бизнесе? У меня совершенно свободный график работы. Нет, не точно. У меня достаточно свободный график работы. И зависит он только от одного фактора: от моей интуиции. Неплохо? Замечательно! Сказка!! Мечта!!! Еще очень важно то, что я на своей работе много хожу пешком. Нет, я могу передвигаться автомобилем, он у меня есть. Но предпочитаю ходить пешком. Иногда я пользуюсь общественным транспортом. Чтобы не забывать, откуда я пришел в свой бизнес. Так что умение двигать ногами, и не терять при этом каких-то скромных физических кондиций, не радовать не может. Вы знаете, я уже наперечет знаю все точки моего города, где есть возможности провернуть мой бизнес. Это довольно просто, но надо оказаться в нужном месте именно в нужный момент. Все остальное — дело техники. А вот это самое «в нужной точке в нужный момент» — самая сложная часть моего бизнеса. Точек достаточно много, а самая главная составляющая успеха, как я и говорил, это момент предугадать. Любое прогнозирование в нашем государстве дело весьма и весьма проблематичное.

Три года назад, когда я только-только начал свой бизнес, у меня было всего-то два клиента, и пришли они мне явно «на удачу», чтобы я поверил, что этот бизнес вообще возможен. Я был похож на слепого щенка. Я искал наугад и эффективность моего поиска была не просто низкой, а смехотворно маленькой. Через два года я почувствовал, что не могу пускать свое дело на самотек. Тогда я стал искать способ улучшить свою интуицию. Я сделал это просто. Купил приборчик, его еще этот, который с восточным акцентом, рекламирует постоянно. Приборчик был простеньким. «Угадал-не-угадал». Не угадал — получи маленько током по пальцу. Не больно, но неприятно. Интуиция начинает расти, как на дрожжах. Получать током не хочется. И вот, когда мое «угадал-не-угадал» стало достигать девяностопроцентного результата, я понял, что могу переходить к активной фазе раскрутки своего бизнеса. Я вам не скажу, что моя интуиция сразу стала выдавать мне одного клиента за другим, но дело пошло и я стал чувствовать себя значительно увереннее. А с уверенностью всегда, почему-то, приходит успех.

Впрочем, волка ноги кормят. Мне пора. Точно, мне пора. Вот, на улице как раз дождик начался: противный, мелкий, как говаривал мой друг, психиатр Каганович, депрессивный. Что же, ему виднее. Вот, вспоминаю его постоянно согнутую спину, как будто горб за спиной и хитрый прищур этих черных глазах, которые буравят человека независимо от того, пациент он или нет… Он еще говорил: «Знаешь, в мире есть только один нормальный человек — это я! — и тут его плечи расправлялись, гордо сверкали белки глаз. — А все остальные — это отклонения от нормы. И моя работа заключается в том, чтобы определить, надо лечить это отклонение, или пусть пока ходит себе». И тут плечи его сворачивались вновь и глаза становились такими же матовыми и неуловимыми, как и обычно. Так вот, на улице идет депрессивный дождик имени Кагановича, в такую погоду даже выходить из дому не хочется, не то, чтобы куда-то там по дождю переться. Значит, как раз время для моей работы.

Я выхожу в узкий колодец двора. Почему я не могу себе позволить район получше? Очень даже могу — и район получше, и квартиру получше. И для моего состояния это не будет критической затратой. Точнее, я даже не ощущу ее. И все-таки я остаюсь на старом месте. Может быть потому, что именно тут я был счастлив больше всего на свете? Может быть потому, что знаю тут все: каждое пятно на стене, каждую трещинку в известке, каждый скол на кирпичном ребре старого дома?

Я поднимаю воротник пальто — ветер чуть только начинает подниматься и тут же стихает, значит, этот дождь надолго. Так и есть: небо густое, низкое, тяжелое, свинцовые тучи так и придавливает к земле, брюхастые груды ползут по небу медленно и лениво.

А не попробовать ли мне махнуть сегодня на новое место? Кто это сказал? Я? Или мне послышалось? Вот оно, последствия вредной привычки разговаривать с собой, любимым. Ирэн говорила, что это я от интеллектуальной бедности окружающих. Бедняжка! Иду вперед и ощущаю, как дождь начинает пропитывать одежду влагой, пытаясь лишить меня рабочего запала. Дудки! Все равно пойду, раз начал собираться в дорогу. Дело в том, что мое нетерпеливое «угадал-не-угадал» толкает меня в спину и нашептывает мне на ухо, что я должен идти. В такие моменты я не обращаю внимания ни на снег, ни на дождь, ни на туман. Нет, не всегда все получается, не всегда. Но мне уже давно стал ясен простой закон: если интуиция толкает тебя в спину, нечего поворачиваться к ней лицом, а к дороге задом, лучше пусть все будет наоборот: пусть продолжает тебя подталкивать в спину, а ты иди, куда тебя она, матушка-интуиция, продолжает направлять.

Сегодня у меня не такой длинный путь как обычно. Начну с рынка Б. Там есть очень неприятные переходы. И гостиница. Вот именно она объект номер один сегодня. А потом Мост. Этот мост один такой в Городе. Именно на нем все чаще всего и происходит. А потом надо попробовать вон ту громадину, похожую на перст указующий, направленный прямиком в небесную гладь. Он, это дом буквально владеет всем пространством большого городского района. Никуда не деться клиенту от его черных провалов-глазниц. Дом возвели не так давно, людей тоже заселили сравнительно недавно, скорее всего, доступ наверх простой. А от простоты доступа зависит многое, в первую очередь, удобство для клиентов. Никто не будет тратить драгоценное время, чтобы преодолеть мощную чердачную защиту. Надо проверить. У этой точки сегодня дебют. Что там, на сегодня, у дебютанта?

Как летают птицы? Вопрос глупый. В какой-то момент птенец, который никогда еще не летал, делает шаг из гнезда — и только после этого он может взлететь. Иногда птенца выталкивают в мир заботливые родители, а что им еще прикажете делать, если овзрослевшее чадо только клюв открывает, а по размерам уже родителей догнало? Вот и давай, лети, учись сам себе добывать хлеб насущный.

Разве беспокоятся птицы о хлебе насущном? Конечно, они делают то, что им подсказывают их инстинкты. И разве не Бог заботится о каждой твари на этой земле? Заботится. И о хищнике, и о его жертве. И каждому забота его не в тягость. До поры — до времени.

Наверное, мне пришла пора испытать чувство полета на себе. Сначала я пошел на мост. Это такой единственный Мост, гордость моего Города. Академик, его создавший, тоже гордость моего города. Когда-то, в древние времена, когда мост испытывали, его строители стояли под мостом — лучшая была госприемка. Говорят, академик под мостом не стоял. Но получилось у него надежно. Когда останавливаешься у перил моста, тебя почему-то начинает неотвратимо тянуть вниз. Ну посмотри, хоть одним глазом посмотри, а потом и взгляда отвести нету сил, и кружит водоворот, который под мостом, и кружится голова, и кажется, что самым простым решением будет сделать шаг вперед, и падать, падать, падать навстречу черной воде.

Что меня заставило уйти от моста? Вы знаете, это был холодный мартовский день — такое в марте часто бывает, когда после теплых погожих дней внезапно придет настоящая зима, снег начинает валить густо, как цемент из бетономешалки, и мгновенно не видно ни зги, и становится темно, холодно, неуютно. А у моего товарища, Димасика, как раз в этот день был день рождения. Повезло мне с его днем рождения. Хорошо, что тащиться не понадобилось далеко. Мы сидели в его тесной квартире из одной комнаты и кухоньки, которые кто-то издевательски назвал «малосемейками» — после поселения у Димы семья действительно стала малосемейной — жена ушла, а детей они завести так и не успели. Теперь Димон властвовал один на своих двенадцати квадратных метрах. В комнате стоял холостяцкий бардак, на столе — праздничный ужин: сковородка жареной картошки, порезанная грубыми ломтями докторская колбаса, пачка майонеза и бутылка водки. Вторую я притащил с собой, как и две банки шпротов. Димасик зажарил еще пару яиц — и пиршество началось. Вот тогда-то, крепко напившись, он стал рассказывать о своей работе. Вообще-то о работе Дима не говорит. Никогда. Точнее, только когда очень сильно напьется. А напились мы очень сильно, потому как крое двух бутылок водки у Димона была еще литровка чистого медицинского спирта. Ну, тут Димон начал рассказывать о своей диссертации. Он, вообще-то молодец. Сидит в районном центре, три раза в году ездит в область к научному руководителю и диссертацию уже седьмой год кропает. Говорить он может о диссертации долго и страстно, а тут полез за ее экземпляром в шкаф, а она возьми и из папки выскользнула на пол. Я бросился помогать, потому как Димончик потерял равновесие при попытке наклониться к полу и уткнулся в бумаги носом. Ну, стал я фотки собирать, их там, в диссертации были десятки и тут мне стало так паршиво… в общем, пришлось бежать в туалет удалять содержимое…

Я еще не говорил? Димончик у нас судмедэксперт. И диссертация у него посвящена была утопленникам.

Вот после этого как посмотрю на речную гладь, как тут же тела в разложенном состоянии вижу. Нетушки, увольте. Почему-то я так выглядеть не хочу. А тут еще подумал о том, что буду пытаться выплыть, бороться с самим же собою… Нетушки. Обойдется. Все что угодно, только не это.

К смерти надо подходить серьезно. Особенно к своей собственной. Говорят, что суицид совершается в минуту отчаяния в порыве непонятном и человек просто реализовывает те самоубийственные мыли, которые в нем дремали изначально.