Читаем Оружейник онлайн бесплатно

С благодарностью Олегу Гробштейну и Борису Михайлову, Александру Москальцу.

Тварь притаилась в темноте. Огромная клыкастая зверюга… а еще хитрая, можно даже сказать умная. Тварь чуяла добычу и я знал, что у меня будет лишь один единственный выстрел.

— Ма-ртин!

Крик, нет, рев прокатился по складу словно взрывная волна, отражаясь от стен и жестяных коробок. На потолке зазмеились искры, затем лениво начали разгораться три пожелтевшие лампы.

Бах!

Выстрелил я навскидку, почти не целясь, хотя и это было уже почти безнадежным делом. Проклятая тварь уже почти скрылась между ящиками. Она была больше, чем я думал и двигалась быстрее, но пуля "вудсмана" все же настигла её… оставив мне в качестве охотничьего трофея примерно полтора сантиметра тонкого розового хвоста.

— Свен! Какого черта?!

— О, простите, что прервал ваше сафари, мистер президент! — стоявший в проеме Свен даже изобразил нечто вроде поклона, умудрившись при этом разминуться своей белобрысой макушкой с краем люка. Истинное чудо, учитывая его шесть-с-полтиной футов. — Но я верю, вы еще украсите шкурой этого зверя пол вашей каюты. Мартин, ну в самом деле… далась тебе эта крыса.

— Она сгрызла мой последний кусок лучинской колбасы, — мрачно произнес я. — Такое не прощают…

— В смысле, спасла твой живот от лишнего сала? — фыркнул Свен. — Ну да, смертный грех. В следующий раз возьми винтовку с оптикой… или нет, лучше нитро-экспресс.

Поневоле я глянул вниз, на пряжку ремня… и складку над ней. Пока еще не выпирает, как у некоторых, если вдохнуть, могу и за стройного сойти. Но Свен прав, делать, наверное, что-то надо. Хотя если сейчас подвалит работы, грузить-разгружать… а товар у нас тяжелый, вопрос решится сам собой.

— Лучше попрошу Китайца сделать из неё мясное рагу, специально для тебя. Что случилось-то?

— Мастер велел свистать всех наверх.

— Понял, иду.

Прежде чем выйти, я вытащил из "вудсмана" магазин, затем щелкнул затвором, поймав ладонью досланный патрон и убрал пистолет в наплечную кобуру. С тех пор, как Их Сиятельство умудрился в каюте пальнуть картечным дуплетом, разворотив при этом шкафчик и два листа обшивки, Мастер запретил таскать на борту оружие с патроном в патроннике без уважительного повода. Звучит, конечно, смешно с учетом, кто мы и чем занимаемся, но в общем, он прав — дыр у нас и так хватает, по левому борту за рубкой так вообще заплатка на заплатке. А для особых параноиков есть "револьверный" ящик. Надо бы его подразгрести, к слову, если снова двинем на юг. Ремонт обычно там несложный, а уходят они влет, что у всяких бразильцев, что у китайцев.

Уже идя по коридору и поднимаясь наверх, неожиданно понял, что тишина и не пытающийся выскользнуть из-под ног пол уже кажутся чем-то непривычным. За последние два месяца мы налетали как бы не больше, чем на земле сидели. Организм же человеческий штука странная — то к полетам привыкнуть не может, то к стоянкам. А особенно — к тому, что его постоянно пытаются то с небес уронить, то продырявить, то иным способом извести. Хотя уж за столько-то лет мог бы…

В кают-компании уже собрались почти все — Князь, Ковбой, Косторез, Кот, Китаец, Крутила… и мы с Свеном, переступив порог, тоже стали Комиссаром и Капитаном соответственно. Еще одна из многочисленных странных привычек Мастера. Тут и в рубке он обращался к нам только по прозвищам и требовал того же от нас. Мол, так мы лучше чувствуем себя единой командой. Как по мне "банда восьми К" звучало бы даже веселее и куда точнее отражало суть дела. Но Мастеру виднее. Ну и не всем нравятся их имена из прошлой жизни. Ковбоя, например, при рождении вроде бы прозвали Джошуа, только и на Джерри он откликается неохотно. А у Костореза и вовсе полдюжины разных паспортов и я сильно сомневаюсь, что там хоть первые буквы совпадают с его настоящими инициалами. Зато наш многоликий доктор в темно-сером твидовом костюме, даже платок в кармане аккуратно сложен, пожалуй, единственный, кто бы выглядел здесь уместно в прежние времена. Те, когда здесь был курительный салон трансокеанского "клиппера" и на стенах с атласной обивной еще не висели образцы из коллекции Мастера вперемешку с картинами Фредерика Ремингтона и портретами "духовных предков". Ну и наши "клиенты" еще и не испоганили столешницу окурками так, что пришлось поставить взамен пластину из никелевой стали. А ковер вообще пришлось выбросить. Хотя его и не жалко, все равно расцветка была дурацкая.

Свободный стул оставался лишь один — не считая кресла во главе стола — так что я уступил его Свену, а сам протиснулся к дальней стене и приземлился на диван, заставив потесниться Китайца. Тот, как всегда, укоризненно покосился, но смолчал, зато пружины в обивке протестующее скрипнули.

— Кофе кто хочет? — неожиданно спросил Ковбой. Смотрел он при этом на Крутилу, явно ожидая реакции экспрессивного итальянца и не ошибся.

— Святая мадонна, — Марко картинно вознес руки и взор к небу, точнее, к фотографии сэра Максима, — неужели ты опять починил чертову штуку?!

— Из двух итальянцев на борту "святой" куда полезнее. Делает отличный кофе и молчит все остальное время…

— …потому что ломается чаще, чем велосипед моего дяди. И место ему там же, на свалке…

— Ты просто не понимаешь, — Князь чуть откинулся на стуле. — Не относись к этому величественному агрегату в нише словно к обычной железяке. Сумей разглядеть в нем нечто большее. Все эти золоченые гербы, хромированные ручки, циферблаты, краники, соединение пара и электричества… по сути, перед нами настоящий техно-идол, воплощение научно-технического прогресса. Он принимает от паствы жертвы отборными плодами, даря взамен лишь горький вкус. Верно, товарищ Комиссар?

— Я больше по пиву…

— А…

Тут распахнулась дверь и все, как обычно, разом замолчали и "подтянулись" — даже Князь прекратил доламывать раскачкой несчастный "томет" и сел ровно, сцепив руки на столе.

Забавно, что с виду Мастер как раз не производит впечатление человека, имеющего отношение к оружию и вообще военному делу. Видывал я часовщиков, у которых во взгляде было куда больше хорошей пружинной стали. А тут обычный такой конторщик за сорок, судя по дырявому свитеру фабричной вязки и мятой рубашке под ним, закоренелый холостяк. Разве что массивный перстень картину немного портит, но не сильно. Многие, кто после Великой войны и последовавших за ней "социальных пертурбаций" упали с небес в уличную пыль, но не долетели совсем уж до дна, любят выставлять осколки былого величия.

— Штейн прислал радиограмму, — Мастер упал в кресло, придвинул себе под локоть пепельницу и захрустел оберткой "кубаны". — На выставку в Страсбург он добраться не сможет.

— Значит и мы туда не летим? — уточил Свен. — Тогда как? Швейцарский горный воздух дороговат.

— Ну почему же… — Образ доброго дядюшки раскололся вдребезги, когда "конторщик" начал обрезать сигару. Мастер всегда использует для этого один и тот же нож, сточенный почти наполовину "окопник". Не самая удобная штука, да и настоящего ценителя этикета, наверное, стошнит от подобного надругательства, но… человек так привык. И лучше не спрашивать, где и когда.

— Мы ведь забронировали место, даже денег им каких-то дали… зачем резко менять свои планы? Сядем… вы, ребята, немного поторгуете, чем Господь послал, на других посмотрите, вдруг что интересное найдется. А я, — Мастер лязгнул зажигалкой, — с Котом арендую грузовик и прокачусь до Базеля за товаром.

— Вдвоем? — переспросил Свен.

— У нас будут хорошие бумаги. На, — Мастер усмехнулся сквозь дым, — швейцарский шоколад высшего качества.

— Я про другое…

— У немцев неплохие дороги и не очень жадные таможенники. Ах да, и грузовики неплохие… Кот, помнишь "бюссинг", который брали весной? Думаю, шести тонн и в этот раз хватит.

— Мне насчет двоих идея не очень, — наш скандинав, когда ему что-то не по нраву, бывает на редкость упрямым. — Рискованно.

— Привлекать внимание рискованно, — Мастер ответил быстро, словно бы ждал именно этого вопроса. Хотя почему "впрочем"? Наверняка он сразу после радиограммы поставщика продумал все, три раза в уме проехал по маршруту и теперь у него готов ответ на любой вопрос. — Двое — выглядят обычно, трое — могут вызвать ненужные вопросы. Места эти я знаю хорошо, на дороге проблем не будет. Зимой и весной бы сам не стал, но сейчас… сейчас доедем нормально.

По-моему, Свена он так и не убедил, но продолжать спорить швед не стал. И Саша-Князь не стал встревать, хотя что-то сказать хотел, мне было видно…

Я так думаю, у него тоже было что-то вроде предчувствия. Как и у меня, но мое было настолько смутным и неясным, что и не понять — то ли на душе неспокойно, то ли просто вчерашний ужин дал о себе знать.

В любом случае, вряд ли у нас получилось бы отговорить Мастера. Карты на стол уже раздали, осталось разыграть сдачу.

***

Страсбургское мероприятие гордо именуется show технических чего-то там. Хотя на самом деле оно типичное fair — и до немецкого flohmarkt-а ему примерно как отсюда до ближайшей немецкой границы, раз плюнуть. Пока еще. С другой стороны, австралийцы такие вот базары именуют "рынки мусора и сокровищ" и стоит признать, жемчуг в навозе тут попадается регулярно. Просто надо по сторонам смотреть внимательно, ну или на то, что тебе приносят. Большая часть народу торгует прямо со столов. Еще примерно треть — вольные торговцы с лицензией от Тама-Сяма вроде нас. А если хорошо поискать, найдется десяток представителей крупных контор, которые тоже считают, что little by little makes a mickle. И то верно — допустим, разжились вы сотней-другой винтовок или десятком пулеметов. Теперь бы к этому добру патронов побольше и тут немцы из Deutsche Waffen- und Munitionsfabriken будут как нельзя кстати. Самые ходовые калибры у них обычно на месте имеются в количествах, за оптовый заказ еще и "люгеров" добавят.

Мне выпала третья "вахта" за столом, что не могло не радовать. С утра, пока народ еще не проснулся толком и не расторговался, есть шанс найти и урвать что-то интересное. Или хотя бы просто пройтись, ноги размять, новостями перекинуться, знакомые лица тут будут обязательно.

Ближние от входа ряды — обычно пять, в этот раз все семь — заняли продавцы униформы, снаряжения и прочего интендантского добра, честно краденого с армейских складов. Ассортимент у них из года в год практически не меняется — Великая война, этим все сказано еще лет на десять, а то и двадцать. Это при том, что первые годы половина Европы, особенно в её восточной части, ходила в перешитой военке. Дешево и сердито, как говорит Князь, но есть и свои тонкости. Во многих уголках земного шара на человека в форме местные нервно реагируют, сначала стреляют, а потом начинают спрашивать. Гражданский костюм все же вызывает менее бурные эмоции — мало ли, вдруг человек по делу приехал или вообще ботаник по бабочкам.

А вот что в Страсбурге не очень удобно — все эти тряпошники не заканчиваются четко и резко, а плавно перетекают из лопат и кобур в штыки с палашами, а там уже начинают разбавляться и огнестрельным. Вот и приходится идти, глазеть, останавливаться, убеждаться, что ничего хорошего и нужного из потрепанной кобуры не торчит и так далее. Да и прихваченное с лотка пиво все же горчило чуть больше, чем стоило бы… вроде и сорт знакомый и прежде нравилось, но вот сегодня — не то. Причем "неправильный" вкус остался и когда бутылка закончилась, а чем перебить, по дороге как-то не попадалось. Одна надежда — дойти до ребят из Брно и за кружкой темного крушовице выслушать их жалобы на конкурентов из Zbrojovka Praga и Jihočeská.

Уже почти смирившись с мыслью, что сегодняшнее утро не задалось, я свернул в проход между рядами, чтобы срезать кусок пути к нашей палатке и тут-то краем глаза увидел "блеск жемчужины".

По моему личному каталогу это была типичная "лавка старьевщика". Даже стола нет, просто на небрежно сколоченном щите справа были развешаны в кобурах и просто так пистолеты с револьверами, под ними на куске брезента сиротливо лежало тело "виккерса", ну а слева в три ряда выстроились магазинки, кое-как рассортированные по степени сохранности. Один, два и три франка соответственно. Продавец восседал посреди этого развала на прогнувшемся стуле и, кажется, пытался задремать — по крайней мере, соломенное канотье он сдвинул на нос и ползающую по нему осу согнать не пытался. Обычно такие вот себе-на-уме дедули свозят на ярмарки довольно однообразный хлам, наменяный в деревнях, а осело там ох как немало. Городскому жителю вообще сложно представить, до какой степени этот "глубинный народ" фантастически и фанатически запаслив. Помню, случилась у нашего интернационального батальона одна история с "трехдюймовкой", когда местные кулаки часовых подпоили…

— Чегось купить хотели или так смотрите?

— Так, купить… — я взялся за крайнюю в "двухфранковом" ряду винтовку. Французский "лебель", явно успел в земле полежать, но недолго…

— Пять штук возьму.

— Десять гульденов.

— А скидка за опт?

Монету я достал заранее, выбрав из нескольких самую новую и теперь серебряный кружок словно бы сам по себе принялся кататься вокруг пальцев. Золото, конечно, было бы еще эффектнее, но куда старому хрену золото?! Тем более, десяток у меня нет, а двадцать приличных стволов у него и не набрать.

— Да я…

Торговаться дед любил и умел. Наверное. Будь у меня времени побольше, я бы просто напустил на него Китайца, вот уж кто готов спорить за каждый сантим "пока воды священной Янцзы не потекут вспять". Однажды он сбил так изначальный ценник в тринадцать раз, а пять-семь считал так себе результатом. Но я торговаться не люблю, так что рассчитывать приходилось лишь на психологический эффект. Прибыль от ржавых винтовок была для продавца далекой и абстрактной. А пять новеньких швейцарских франков — слава новому латинскому союзу за полновесную чеканку — сверкали перед ним прямо сейчас.

Хватило его на шесть минут, хотя повторяться он стал уже минуте на четвертой. Правда, когда я начал отбирать из стойки нужные стволы, он сделал вялую попытку снова начать спор. Но это я легко парировал, даже без особого тыканья под нос сколами на ложе и ржавчиной — просто выудил из кармана отвертку и многозначительно помахав ею. Угроза сильная — и он и я хорошо понимали, что внутри там разве что лягушки не завелись. Так что в ходе дальнейшего отбора говорил только я, комментируя недостатки очередной винтовки, а дед лишь изредка порывался вставить слово-другое в защиту своего товара.

Первыми мое личное сито прошли два "ли-энфильда". Стандартный "марк 3" и карабин длиной 25 дюймов. Оба в состоянии "так себе" — по поводу отсутствующего магазина я высказался особо. Но детали на "вонючку" найти не проблема, равно как и пристроить его за вполне неплохие деньги. Борцы за свободу в многочисленных британских колониях и около них очень любят, когда к их винтовкам без проблем подходят трофейные патроны.