Читаем Орниф, или Сквозной ветерок онлайн бесплатно

Ornifle ou le Courant d’air de Jean Anouilh (1955)

Перевод С.Тархановой.

Действующие лица:

Орнифль.

Фабрис, его внебрачный сын.

Маштю, его приятель.

Графиня, его жена.

Мадемуазель Сюпо, его секретарша.

Ненетта, экономка.

Маргарита, невеста Фабриса.

Отец Дюбатон.

Профессор Галопен.

Доктор Субитес.

Фоторепортеры.

Девушка.

Орнифль(неожиданно начинает напевать на мотив, который она играла).

Мадемуазель Сюпо(с восхищением). Ах, как это прекрасно!

Орнифль. Да, прекрасно! Только, к сожалению, это написал Рембо.

Мадемуазель Сюпо(сокрушенно). Какая жалость!

Орнифль. Всегда жалко, когда у человека нет таланта. Но в общем это не так страшно, как кажется на первый взгляд. Вполне достаточно, чтобы другие верили в твой талант, а уж это зависит от журналистов. Когда придут фоторепортеры?

Мадемуазель Сюпо. В полдень.

Орнифль. Цветной разворот и обложка! Да понимаете ли вы, мадемуазель Сюпо, что это гораздо важнее вдохновения?

Мадемуазель Сюпо(с обидой). Простите, но я не могу разделять ваш восторг. На прошлой неделе обложка журнала была посвящена Мари Тампон. Точнее, не столько Мари Тампон, сколько ее заду.

Орнифль. Мадемуазель Сюпо, не хулите зад Мари Тампон. Он, безусловно, талантлив. Иначе он не завоевал бы такую славу и его не стали бы воспроизводить в пятнадцати тысячах экземпляров. И я бы даже сказал, защищая его от наветов, что у этого зада очень приятный голосок!

Мадемуазель Сюпо(с ехидством). А если бы мадемуазель Тампон была дурнушкой?

Орнифль. Конечно, никто тогда бы не заметил, что у нее приятный голосок. Но мадемуазель Мари Тампон восхитительно сложена, что весьма существенно, и — благодарение небу — у нее к тому же еще и приятный голосок. Это лишь доказывает ее совестливость. Если бы этот зад фальшивил, с ее стороны это было бы безнравственно, тут я с вами согласен. Но, по счастью, он поет верно.

Мадемуазель Сюпо. Мне больно слышать, когда вы так говорите!

Орнифль. Мадемуазель Сюпо, мы с вами работаем уже десять лет, и я просто не в силах учесть все, что способно причинять вам боль. Вы не человек, а ходячая невралгия.

Мадемуазель Сюпо. Да, на свою беду я очень чувствительна. Не могу видеть, когда такой великий поэт, как вы…

Орнифль(прерывает ее). Мадемутеель Сюпо, во всем Париже, наверное, только вы одна еще считаете меня поэтом. Но если бы даже я был тем, за кого вы меня принимаете, то для физиономии любого поэта — большая честь прийти на смену заду обольстительной девицы на обложке популярнейшего парижского еженедельника. Больше того, удивительная честь, оказанная моей физиономии, вновь свидетельствует — если в этом еще есть нужда — о высоком уровне журнала. Во всяком случае, благодаря этому журналу в среду пятнадцать тысяч болванов сразу же уверуют на целую неделю, что я гений. Я прекрасно знаю, меня ждет та же участь, что и других «гениев» предыдущих недель: мой измятый портрет будет валяться в приемной какого-нибудь дантиста или даже в деревенском сортире на потребу публике. И все же таким путем я выиграю неделю бессмертия. А это уже много.

Мадемуазель Сюпо(вдруг кричит). Я бы умерла со стыда, вздумай кто-нибудь фотографировать мой зад!

Орнифль. Будьте спокойны, мадемуазель Сюпо, никому бы это и в голову не пришло.

Мадемуазель Сюпо(вскакивает). Как вы можете быть таким жестоким? Вы же никогда не видели моего зада! Никто его не видел!

Орнифль. Поэтому никому и не пришла бы в голову мысль его фотографировать! Надо быть логичной. Заметьте: я нисколько не сомневаюсь, что ваш зад очарователен. Опустите же его на стул, мадемуазель Сюпо, и, бога ради, не устраивайте истерики, а не то мы с вами потеряем много времени. Лучше сыграйте-ка еще раз последние такты.

Мадемуазель Сюпо, всхлипывая и глотая слезы, играет.

(Напевает.)

Мадемуазель Сюпо(в экстазе). О, как это прекрасно! О, как прекрасно!..

Орнифль. Да, восхитительно. Только это сочинил Пеги. Да и вообще — что нового можно придумать! Все самое лучшее уже расхватали другие.

Мадемуазель Сюпо(в отчаянии). Вы убеждены, что это не вы сочинили? Иногда так только кажется…

Орнифль. Увы, мне это не кажется. Это общеизвестно.

Мадемуазель Сюпо(рыдая, рухнула на клавиши, издавшие чудовищную какофонию звуков). О! Как бы я хотела, чтобы это написали вы!..

Орнифль(подойдя к ней, ласково гладит ее по волосам). Да я бы и сам хотел… Ну, хватит, хватит, мадемуазель Сюпо… Я прекрасно знаю, что вы тайно любите меня вот уже десять лет, — и это чертовски неудобно, — но верить вопреки всему, будто у меня есть талант, это уж слишком…

Мадемуазель Сюпо(выпрямляется, вся в слезах). У вас есть талант!.. Ведь я примчалась к вам, прочитав ваши первые стихи, потому что не сомневалась в вашем таланте. Я думала: я не могу стать его музой — для этого я слишком уродлива, — но я стану его секретаршей…

Орнифль(скучающим тоном). Вы вовсе не уродливы, дорогая. Зачем так преувеличивать. У вас прелестные глазки.

Мадемуазель Сюпо. Так всегда говорят дурнушкам. Я в первый же день готова была принадлежать вам. А вы до меня даже не дотронулись.

Орнифль. Вы поистине первая женщина, от которой я слышу подобный упрек! Вы же были девицей.

Мадемуазель Сюпо. Я и сейчас девица.

Орнифль(отпрянув от нее, сурово). Вы просто несносны, Сюпо! У меня и без того достаточно всяких обязательств в жизни. Не взваливайте на меня еще и это. В конце концов, я же не единственный мужчина на свете.

Мадемуазель Сюпо(вскрикивает). Нет, вы единственный!

Орнифль. Ну, если так, обождите немного! Не могу же я всюду поспеть, черт подери! Я обещал Маштю, что сегодня утром куплеты будут готовы, а скоро уже полдень. И с минуты на минуту явятся фоторепортеры.

Мадемуазель Сюпо. Если бы вы пораньше встали!

Орнифль. Я вчера очень поздно лег.

Мадемуазель Сюпо. Если бы вы пораньше легли!

Орнифль. Вечно вы что-нибудь выдумываете: если бы у меня был талант, да если бы я вставал на заре, да если бы я влюбился в вас, да если бы бросил курить… (Берет сигарету.)

Мадемуазель Сюпо. Не курите больше!

Орнифль. Буду.

Мадемуазель Сюпо. Вы себя убиваете!

Орнифль(закуривая). Только это мы все и делаем с первого дня нашей жизни, однако не слишком спешим. Растягиваем удовольствие.

Мадемуазель Сюпо. Со мной вы стали бы другим человеком.

Орнифль. Вот этого-то я и боюсь! Будьте добры еще раз сыграть начало.

Мадемуазель Сюпо играет.

(Напевает.)

Мадемуазель Сюпо(с опаской). А это ваши слова?

Орнифль. Ну да, мои! Черт возьми, разве это не видно? Записывайте!

Мадемуазель Сюпо стенографирует.

(Расхаживая по комнате, продолжает.)

Ну вот, готовы куплеты для старого плута Маштю! Перепечатайте это в двух экземплярах и отошлите ему. А я пока приму ванну. Чтобы хоть на фото получиться чистеньким! (Смотрит на мадемуазель Сюпо.) Ну, что опять?

Мадемуазель Сюпо(топает ногой и кричит, заливаясь слезами). Не хочу, чтобы мир был такой, как он есть!

Орнифль. Мало ли чего вам хочется! Я-то что могу поделать? Я же не господь бог. Только он дарует нам желание. Впрочем, сегодня вам повезло: я погладил вас по волосам.

Мадемуазель Сюпо. По волосам…

Орнифль. Для девицы и этого много. Будем же осмотрительны. Я пошел в ванную. Фоторепортерам велите подождать.

Мадемуазель Сюпо(перечитывая текст в блокноте). Прекрасно! Как это прекрасно! И вы сочинили это за две минуты! Ах, если бы вы затратили хоть немного усилий…

Орнифль. Жизнь, мадемуазель Сюпо, не стоит тех усилий, которые мы на нее затрачиваем. Между нами, я считаю, что люди склонны придавать ей слишком большое значение. Кстати, когда я затрачиваю какие-то усилия, у меня ничего хорошего не получается. (Разматывает на шее шарф, открывая три ряда ожерелий.) Ну, как мои ожерелья?

Мадемуазель Сюпо. Порозовели! Какая мерзость!

Орнифль. Почему мерзость? Просто заметили, что от прикосновения к моему телу жемчужины оживают. Все парижские красотки приносят мне свои ожерелья, и я ношу их по утрам. По-моему, это очень мило.

Мадемуазель Сюпо. Это недостойно мужчины.

Орнифль. Кто может знать, что достойно мужчины, мадемуазель Сюпо?

Мадемуазель Сюпо(кричит). Я знаю!

Орнифль. Вот потому-то вы никак не найдете себе жениха! Я пошел купаться. (Уходит.)

Мадемуазель Сюпо разражается рыданиями. Входит экономка Ненетта, женщина средних лет, чрезвычайно степенная; видно, что она была очень хороша собой. Она несет на подносе кофе.

Ненетта(просто). Опять! Поберегли бы слезы, мадемуазель Сюпо! А то ведь потом не хватит.

Мадемуазель Сюпо(со вздохом, утирает слезы). Измучил он меня! Вот уже десять лет я терплю эту пытку! Но все равно — какое блаженство!

Ненетта. А я — так и все двадцать. Правда, я давно уже не мучаюсь. Да на беду, только я перестала страдать из-за него, как меня начал донимать ревматизм. Такова жизнь! Никогда не бываешь по-настоящему счастлив.

Мадемуазель Сюпо(возмущена). Сравнить его с каким-то ревматизмом!

Ненетта. А я и не думала сравнивать. Просто один сменил другого, вот и все. Ревматизм стал для меня вроде как бы вторым любовником. Только вот от ревматизма есть средство — салицилка, хоть немножко да помогает.

Мадемуазель Сюпо. Это правда, он и вас тоже заставлял страдать?

Ненетта. Меня взяли в дом помогать горничной. Страдания мои, как и радость, — все было урывками. У меня всегда дел было по горло.

Мадемуазель Сюпо. И госпожа так ничего и не узнала?

Ненетта. Госпожа? Которая? На моем веку их было три. Нынешняя ничего не знает. Когда она пришла в дом, он уже давно перестал подстерегать меня в коридоре. А первая госпожа — та обо всем проведала. Еще какой шум подняла! Мне пришлось на время перебраться в другой дом. А потом, когда здесь появилась вторая госпожа, он взял меня назад.

Мадемуазель Сюпо(с горечью). Вас-то он хоть обнимал.

Ненетта. Знаете, когда я молодая была, я не очень-то умела разговоры вести. Мы с ним все больше молчком. Да и потом, такая я была складная в ту пору, что даже оскорбилась бы, если бы он при наших встречах стал думать о чем-то другом. Да у нас никогда и не оставалось времени для разговоров. Любовь у нас знаете какая была — все, бывало, прислушиваюсь одним ухом да одним глазом на дверь поглядываю, не идет ли кто.

Мадемуазель Сюпо. Какой ужас!

Ненетта(пожимает плечами). Почему ужас? Все зависит от того, какие у кого запросы. Тогдашняя госпожа с ее ночными рубашками в кружевах, в ее роскошной, обитой шелком спальне ненамного больше моего имела… Знаете, милая, когда всю жизнь прослужишь у богачей, так во многом изверишься. От денег тоже прок невелик. Но из всех бедняков только мы о том ведаем, прислуга то есть. Ох, пойду-ка отнесу ему кофе.

Мадемуазель Сюпо. Он ванну принимает.

Ненетта. Подумаешь, какая важность! Теперь он мне все равно что сын. Случается, я ему и спину потру. Мадемуазель Сюпо. Я бы жизнь отдала, чтобы потереть ему спину!

Ненетта(выходя из комнаты, спокойно). Лучше для себя приберегите. Оно того не стоит.

Едва она исчезает, появляется графиня.

Графиня. Доброе утро, мадемуазель Сюпо. Граф закончил свои куплеты?

Мадемуазель Сюпо. Да, мадам. Они прекрасны. (Держа в руке блокнот, декламирует.)

Графиня (с улыбкой). Неисправимый ребенок! Мир не такой, как он есть, мадемуазель Сюпо. Мир такой, каким мы хотим его видеть. Граф, наверно, принимает ванну?

Мадемуазель Сюпо. Да, мадам.