Читаем Ориентирование (ЛП) онлайн бесплатно

Содержание: Пролог + 16 глав

Переводчик: Lana.Pa

Редактор: Настёна

Обложка: Wolf A.

Вычитка: RyLero4ka

Переведено группами Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд — vk.com/zolochevskaya_irina и Джасинда Уайлдер || Переводы книг (+18) — vk.com/skp_tr

Эта история представляет собой полноценный самостоятельный роман с двумя главными героинями-девушками. Каждая глава написана с точки зрения либо Марни Рид, либо Шарлотты Карсон.

Эта книга выступает в качестве расширенного эпилога к двум завершенным сериям: «Богатенькие парни из Подготовительной Академии Бёрберри» и «Академия Адамсон для парней». Если вы не дочитали обе серии, возможно, вы не до конца поймёте все отсылки, но прочитать историю можно, если вас интересует история только одной девушки. Однако я настоятельно рекомендую закончить и ту, и другую серию, прежде чем отправляться в это путешествие.

Действие этой истории происходит в университете, и, как таковые, страстные сцены немного более страстные, чем в обеих сериях. Без шуток: горячие, как поверхность раскалённого солнца. Вас предупредили (или, может быть, лучше сказать, заманили).

История Шарлотты на этом закончится, но история Марни продолжится в новой серии — «Парни из Университета Борнстед».

Наслаждайтесь!

Марни Рид — выпускница Академии Бёрберри

Как такое могло случиться в день свадьбы?

Свадьбы не будет, если мы не сможем найти жениха.

Я поворачиваюсь и вижу невесту, лежащую скомканной кучкой позади меня, вокруг нее пенится лужица бледно-розовых юбок, когда она закрывает лицо руками. Я не уверена, плачет ли она — Шарлотта Карсон — на самом деле или нет. Мы не так давно знаем друг друга, но она, похоже, не из тех, кто легко впадает в истерику.

Хотя, если бы и было сделано какое-то исключение из её в целом весёлого нрава, то это было бы оно.

Тристан распахивает дверь в святую всех святых, рубашка разорвана, глаза широко раскрыты, по щеке течёт кровь.

Кровь?

Почему у моего любимого течёт кровь? Почему парень, которого я встретила на ступеньках Академии Бёрберри, тот, кто действительно изменил мою жизнь так, как я и не предполагала, стоит там с таким видом, будто собирается кого-то убить?

Или как будто кто-то пытался его убить?

— Я нашёл Черча.

Как только он упоминает имя её жениха, Шарлотта вскидывает голову, её голубые глаза высыхают, рот приоткрывается. Она с трудом поднимается на ноги, и я помогаю ей, отбрасывая с дороги облако ткани, когда она бросается к Тристану и хватает его за ворот рубашки.

Он выглядит так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ.

— Где?! — Шарлотта — или Чак, как она предпочитает, — теперь трясёт его, а он очень вежливо пытается оторвать от себя её руки. Я подхожу к ней сзади, сама укутанная в кружева и жемчуга, и кладу руку ей на плечо. Тристан не любит, когда к нему прикасаются. Ну, за исключением меня. При этой мысли меня охватывает трепет, но я откладываю это на потом.

У нас есть более насущные проблемы.

— Мы нашли его, но я не думаю, что он сможет прийти на свадьбу.

Шарлотта отталкивает Тристана в сторону, протискивая пышные юбки между ним и дверным косяком.

— Чак!

Близнецы — Тобиас и Мика МакКарти — только что, спотыкаясь, прошли по коридору. Меня поражает, насколько они всегда синхронны. Они вместе выкрикивают её имя, вместе останавливаются, протягивают руки в идеальном унисоне.

— Пойдём с нами.

Она хватается за эти протянутые руки, как утопающий за спасательный круг. Они втроем бегут по коридору прежде, чем я успеваю даже подумать о том, чтобы пошевелить ногами.

— Что случилось? — спрашиваю я, останавливаясь прямо перед Тристаном. Его серые глаза скользят по моим, и я замечаю в нём дрожь, когда протягиваю руку, чтобы дотронуться до крови у него на лбу. Он крепко хватает меня за запястье, останавливая на полпути к тому, чтобы я прикоснулась к нему.

— Я говорил тебе, что я как яд… — шепчет он, его глаза так широко раскрыты, как я никогда не видела раньше. Поймите, что этот парень — нет, нет, теперь он мужчина — удручающе невозмутим. Его ничто не беспокоит. Ничто не может поколебать его. Он притворяется, будто его ничто и никто не волнует. — Я говорил тебе, что тебе было бы лучше выбрать кого-нибудь другого, кого угодно.

Я пытаюсь отстраниться от него, но он сжимает моё запястье ещё крепче, а затем притягивает к себе. Наши губы соприкасаются, как электрический разряд, пробуждая мир к жизни, разгоняя тучи, разрывая атмосферу на части. Я не могу дышать без него, без аромата мяты и корицы, который всегда принадлежал ему.

Язык Тристана уничтожает меня. Я больше не Марни Рид. Я принадлежу только ему.

Трудно признать, но это то, чего я всегда хотела.

Я хотела этого, когда увидела его в тот первый день, когда он назвал меня благотворительным случаем, когда он вознамерился уничтожить меня. Я не знаю почему, я не могу этого объяснить. Вот что делает любовь такой чертовски коварной. Это ядовитый поцелуй, боль, которую ты никогда не захочешь унять.

Он отстраняется от меня так внезапно, что у меня перехватывает дыхание, я задыхаюсь, спотыкаюсь.

Тристан отпускает меня и отворачивается, проводя рукой по лицу.

Тогда Крид ловит меня, его рука на моей руке, его пальцы активируют каждое нервное окончание на моей обнаженной коже. Вы когда-нибудь видели, как проводится тест на дискриминационную чувствительность? Врачи используют штангенциркуль, чтобы проверить чувствительность кожи пациента. С Кридом Кэботом, который держит меня так, как сейчас, мне не нужен этот тест.

Я чувствую всё — мучительно.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и напряжённость на его лице пугает меня. Крид не напряжён; он ленив. Он беззаботен. Он скорее сутулится, чем сидит. Он волочит ноги, когда ходит. Он смотрит на всех и вся полуприкрытыми сонными глазами и со здоровой долей притворной апатии.

Есть только две вещи, которые выводят его из себя: секс и драки.

Поскольку мы явно не занимаемся сексом…

— Что происходит? — спросила я.

Я сейчас в таком замешательстве. Черч Монтегю, будущий муж Шарлотты и один из пяти мужчин в её (боже, это слово такое неловкое) гареме, пропал ещё несколько часов назад. В этом наша проблема, вот в чём наш вопрос.

Так почему же у Тристана Вандербильта течет кровь из головы, и он целует меня так, словно это конец? Почему Крид выглядит таким же убийственным, как в тот день, когда избил парня за то, что тот поделился обнажёнными фотографиями его сестры-близнеца Миранды?

Сегодня стрессовый день — но он не должен быть напряжённым ни для меня, ни для кого-либо из моих парней. Моего гарема. Это такое странное слово.

— Клуб «Бесконечность», — вот что говорит мне Крид.

Требуется целая минута, чтобы эти слова дошли до меня; я вижу часы на стене слева от себя. Секунды отсчитывают время, пока я позволяю этой фразе блуждать по тайникам моего сознания, выуживая старые воспоминания. Болезненные воспоминания. Лучше всего оставить их забытыми воспоминаниями.

— А что насчёт Клуба Бесконечности? — спрашиваю я так аккуратно, как только могу.

Мы оставили всю эту чепуху позади в Подготовительной Академии Бёрберри, старшей школе, которую я посещала, а затем окончила с отличием вместе с Тристаном, Кридом, Зейдом, Виндзором и Заком. Да, моим гаремом. Гарем, который у меня всё ещё есть, в который не могу поверить, что он мой, и который, боюсь, слишком хорош, чтобы быть правдой.

— Это не имеет никакого отношения к Клубу Бесконечности: это дела Университета Борнстеда. Это дедовщина какая-то. Это нехорошо, но это не имеет отношения к Клубу.

Я не уверена, сколько раз я смогу произнести эти слова в одном предложении, но я скажу это столько раз, сколько потребуется, чтобы доказать, что это правда.

— Марни… — Крид замолкает, протягивая руку, чтобы откинуть со лба свои белокурые волосы. Даже волосы у него ленивые, они сразу же ложатся на место, когда он перестаёт с ними возиться. Его пристальный взгляд, этот заброшенный арктический цвет бриза, заставляет мои колени подкашиваться под длинным подолом платья. — Может, это и дела Борнстеда, но дело не только в этом.

Мой взгляд скользит по спине Тристана, когда он бросает королевский взгляд через правое плечо.

Я всё ещё не понимаю, почему у него идет кровь, но если в этом замешан клуб… Я почти не хочу знать.

— Посмотрим, получится ли у нас освободить бедного мистера Монтегю? — голос Тристана звучит незаинтересованно, отстранённо, тускло. Поскольку я так хорошо его знаю, то понимаю, что это на самом деле значит: он боится.

— Где он? — спрашиваю я, потому что могу разобраться с клубными делами позже.

А пока свадьба должна продолжаться.

Марни Рид — выпускница Академии Бёрберри

Борнстедский университет расположен в Скалистых горах Колорадо, в окружении деревьев и в течение полугода покрыт снегом. Это немного непривычно для меня, поскольку я всю свою жизнь прожила на Западном побережье Калифорнии, но, по крайней мере, это не абсолютный культурный шок.

Ну, во всяком случае, не для меня.

— Я не могу поверить, что это общежития, — недоверчиво усмехается Зейд Кайзер, склонив голову набок и приподняв солнцезащитные очки, чтобы изучить четырёхэтажное здание перед нами. Это всего лишь одно из восьми, построенное из брёвен и обрамлённое этими впечатляющими резными деревянными элементами. По-моему, они называются срубами. — Они больше похожи на хижины горцев. Пора доставать дробовик и лабрадора, чтобы я мог отправиться на охоту на уток.

Я не могу решить, является ли его (реально плохой) акцент оскорбительным или лишь забавным. Вероятно, и то, и другое. Но, эй, эти парни вылеплены из разного теста. Порой их невежество может быть поразительным. Однажды Тристан спросил меня, есть ли у меня в доме ванная; я сказала ему, что у нас, обычных людей, есть только удобства во дворе. Он поверил мне. И Зейд тоже, если уж на то пошло. Возможно, даже Крид поверил.

— Мило, — говорю я с лёгкой улыбкой. Иногда так больно улыбаться. Каждый раз, когда мои губы приобретают такую форму, я думаю о своём отце.

Я скучаю по своему папе.

Большая тёплая рука ложится мне на плечо, и я закрываю глаза, поднимая руку, чтобы коснуться руки Зака Брукса. Его прикосновения успокаивают так, что это трудно описать, в них есть что-то от чудесной фамильярности давнего друга, но с новизной новой любви.

Я прикусываю нижнюю губу, когда Зак делает шаг вперёд и прижимается своим телом к моему, как щит из мускулов против новой жизни, нового мира, к которому, как мне казалось, я была готова. Не уверена, готова ли я к чему-либо прямо сейчас. Часть меня хочет свернуться калачиком в тёмной комнате и горевать, в то время как остальная часть меня хочет с головой уйти в учёбу, как я делала это всегда. Похоронив свои чувства в академических науках.

— Миледи, с тобой всё в порядке? — спрашивает Виндзор, приподнимая очень броскую фуражку с козырьком, которая на нём надета. Люди пялятся на него. Я имею в виду, кто бы этого не сделал? Парень одет в бриджи, военную куртку с эполетами (прим. Эполеты — наплечные знаки различия военных чинов и воинского звания на военной форме). Всегда такой экстравагантный, этот английский принц. — Только скажи, кого мне нужно отмутузить, чтобы поднять тебе настроение. — Он выхватывает искусственный меч и довольно впечатляющим образом рассекает воздух, как будто действительно находится в разгаре фехтовального поединка.

Вокруг нас образуется небольшой пузырь, толпа расступается, как речная вода вокруг больших, странных камней в погонах.

— Нет-нет, — честно отвечаю я, и он кивает, убирая пластиковый меч в ножны (типа, серьёзно, Винди, зачем?). Но с другой стороны, его дерзость и общительность — вот некоторые из причин, по которым я в него влюбилась. Без Виндзора, без Зейда, Тристана, Крида или Зака я не знаю, где бы я сейчас была.

Однозначно, я бы не смогла пережить свой девятнадцатый день рождения без психического срыва. Это был мой первый день рождения без моего папы, Чарли, рядом со мной, и это было больно. По сравнению с этим годы, когда надо мной издевались в старших классах, казались сном. Я бы вернулась на первый курс и начала весь этот болезненный процесс заново, если бы это вернуло моего отца.

— Это нормально — не быть в порядке, — предполагает Крид, стоя с противоположной стороны от меня.

Ну. Стоя — это своего рода произвольный выбор слова. Он бездельничает, вот что он делает, прижавшись плечом к фонарному столбу, зевок искривляет его идеальные губы.

Тристан стоит прямо за нами, но достаточно близко, чтобы я могла чувствовать его присутствие, этот тихий раскат грома, который я никогда до конца не понимала, становится моей силой, а не слабостью. Когда он намеревается уничтожить кого-то, они ломаются. Они разбиваются вдребезги. Они падают.

Кроме меня.

Он подходит ближе и берёт меня за правую руку, переплетая пальцы с моими. Для него это большое дело — практиковать такие непринуждённые прикосновения. В прошлом он был раскован и вольготно обращался со своим телом; это наложило на него отпечаток, который, я думаю, он только сейчас начинает понимать.

Я уверена, что некоторые из проходящих мимо людей задаются вопросом, почему я прижимаюсь к двум парням одновременно, но я также совершенно уверена, что им будет всё равно. Это колледж, а не старшая школа. Что ещё более важно, это университет мирового класса, в котором учатся студенты со всего мира. Это не Академия Бёрберри с её причудливыми традициями и порочной микро-культурой.

Мне здесь должно быть хорошо, верно?