Читаем Орел-Девка онлайн бесплатно

 -- Спустили меня туда на веревкѣ, ну, я и нашла его тамъ... Висѣлъ онъ между утесомъ и кедромъ. Ежели не было-бы тамъ этого кедра -- быть-бы ему въ рѣкѣ, а ужъ изъ нея-то никто не вытащилъ-бы Іосифа живымъ.

 -- О, чадо мое! Да вѣдь это -- подвигъ, настоящій подвигъ! восторженно произнесъ старикъ.

 -- Перестаньте, замѣтила Валли спокойнымъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ даже строгимъ голосомъ:-- не надо такъ говорить! Изъ-за меня спихнули его съ обрыва, я всему виной -- такъ кому-же больше и спасать было, какъ не мнѣ?

 -- Такъ-то такъ, справедливость этого требовала; поступила ты по совѣсти, заговорилъ патеръ, стараясь успокоиться,-- но, какъ-бы то ни было, все-таки дѣло это -- славное дѣло искупленія! И ты много, много сняла этимъ съ души своей...

 -- А что толку? Ежели не выживетъ онъ -- значитъ, я-же погубила его, сказала Валли, покачивая головой.

 -- Конечно, это такъ, но вѣдь ты своею жизнью жертвовала, спасая его жизнь! Ты взялась за опасное дѣло, шла на смерть, словомъ -- сдѣлала все, что только могла сдѣлать, чтобы загладить зло, которое сама совершила. И дѣйствительно, грѣхъ свой ты этимъ умалила, а простить тебя можетъ только одинъ Господь Богъ. Все остальное въ Его волѣ.

 Тяжелый вздохъ вырвался изъ груди Валли, потому что утѣшительныя слова патера не могли ее ни утѣшить, ни успокоить.

 -- Да все остальное въ Его волѣ!... повторила она, чувствуя, какъ сердце ея тоскливо сжимается.

 Старикъ поглядѣлъ на нее привѣтливо, ласково. Онъ чувствовалъ, что душа этой дѣвушки не могла быть отринута Богомъ, хотя Всевышній и видѣлъ всѣ ея недостатки. Довольно-таки пожилъ на свѣтѣ почтенный Гейлихкрейцскій патеръ, но ему ни разу еще, въ продолженіе всей его долгой жизни, не случилось встрѣтить человѣка нравственно-похожаго на Валли, то есть такъ одинаково наклоннаго и къ добру, и къ злу.-- Посмотрѣвъ на Іосифа, который все еще бредилъ и даже помахивалъ кулаками, старикъ вознегодовалъ на него: какъ это онъ, въ самомъ дѣлѣ, могъ такъ презрительно относиться -- къ любви, этому благу, выше котораго небо и не даруетъ человѣку здѣсь, на землѣ?... И вотъ, благодаря такому равнодушію, самъ-же онъ ожесточилъ сердце дѣвушки, а сердце у нея все-таки хорошее,-- иначе она не была-бы способна такъ всецѣло жертвовать собою.

 -- Глупый ты парень! проворчалъ патеръ.

 Валли посмотрѣла на него вопросительно, потому что не поняла этого восклицанія.

 Тутъ стукнули въ дверь -- и явился докторъ.

 Валли, чтобы устоять на ногахъ (ее сильно трясло), должна была прислониться къ спинкѣ кровати... Этотъ человѣкъ произнесетъ приговоръ -- но какой: обвинительный или оправдательный?... Порядочная кучка любопытныхъ, желавшихъ узнать, что скажетъ докторъ, ввалилась за нимъ въ комнату; но врачъ не потерпѣлъ этого.

 -- Тутъ не мѣсто для любопытствующихъ, замѣтилъ онъ строгимъ тономъ:-- нельзя тревожить больнаго, ему покой нуженъ!.. и, удаливъ всѣхъ, заперъ дверь. Докторъ не отличался словоохотливостью и вообще любезностью. Онъ самъ снялъ съ головы Іосифа повязку и, сморщивъ брови, сказалъ:

 -- Ужъ вѣрно опять тутъ безъ преступленія не обошлось!...

 Валли, съ поблѣднѣвшимъ лицомъ, совсѣмъ застыла, какъ будто превратилась въ статую. Старикъ-патеръ не спускалъ съ нея глазъ, желая хоть этимъ нѣсколько ободрить ее, поддержать въ эти трудныя минуты, чтобы она ужъ совсѣмъ не упала духомъ.

 Врачъ занялся осмотромъ больнаго. Въ комнаткѣ Валли воцарилась тишина, а сама Валли отвернулась и стала лицомъ къ окну... Вдругъ она нагнулась и подняла что-то; потомъ, обѣими руками крѣпко конвульсивно сжавъ находку, притиснула ее къ губамъ... Это что-то была частичка распятія, разбитаго ею еще прошлою ночью.

 -- О, помилуй, прости! шептала Валли, блѣдная, дрожащая:-- смилуйся надо мною! Знаю -- не стою я этого, но Ты милосердъ, Ты простишь мнѣ вину мою!...

 -- Ни одной смертельной раны, сухо проговорилъ врачъ и прибавилъ:-- ну, у молодца этого скелетъ не хуже чѣмъ у мамонта.

 Тутъ Валли разомъ ослабѣла, ноги у нея подкосились... Струна, слишкомъ ужъ натянутая, не выдержала и лопнула... Валли разрыдалась... Стоя на колѣняхъ и уткнувъ лицо въ край подушки, на которой лежала голова Іосифа, она могла только произнести:

 -- Слава Тебѣ, Боже! Слава Тебѣ, Боже!

 -- Что это она? обратился докторъ къ патеру.

 Патеръ отвѣтилъ ему однимъ жестомъ, и отвѣта этотъ вполнѣ удовлетворилъ доктора.

 -- Э, ничего, ничего... Будьте-ка поспокойнѣе, да вотъ помогите мнѣ насчетъ перевязки, проговорилъ онъ, дотронувшись до плеча Валли.

 Она живо поднялась, вытерла слезы и сейчасъ-же усердно принялась за дѣло. Лучшей помощи доктору и не надо было: пріемы Валли такъ были ловки, осторожны, что патеръ просто радовался, глядя на нее, точно она была опытной сестрой милосердія. Дрожь и слезы исчезли; всѣ движенія ея были такъ ровны, спокойны... Любовь руководила дѣвушкой, и лицо Валли стало какъ будто другимъ: печать страданія на немъ, казалось, обновила ее, сдѣлала ее чище, возвышеннѣе... Старику даже не вѣрилось, что передъ нимъ -- та-же Валли, прежняя дикарка.