Читаем Оптимум онлайн бесплатно

В младших классах у меня была кличка Оса. Мембрана однажды сказала, что если меня задеть, то могу и ужалить. Не знаю, как-то не замечала. Мне вообще не нравится жалить людей. Хотя вот сейчас действительно захотелось вонзить в кого-нибудь ядовитое жало. Так вдруг все кувыркнулось: в глазах плывет. Короче, в последний день августа Оптимум выдал обычный итог, и там, помимо текучки, было про нас с Артемом. Генетическая совместимость — семьдесят два процента (это нормально), сексуальная совместимость — восемьдесят один процент (ого-го!), психологическая совместимость — сорок девять процентов (ну — предположим) и социальная совместимость — тридцать один процент.

Вот тут меня и ударило. Тридцать один процент социалки — это же полная несовместимость! Так, во всяком случае, указывают таблицы. А если еще учесть и низкое психологическое соответствие (сорок девять процентов!), то получалось, что мы с Артемом абсолютно не подходим друг другу. Как же так? Меня это просто ошеломило. Весь август мы с Артемом очень плотно общались: он подтягивал меня по математике, где я ни в зуб ногой, я его, в свою очередь, по истории и литературе. Нормально ведь, да? Виделись почти каждый день, и от солнца, от близости, от случайных прикосновений у меня лично было небольшое головокружение. Вокруг нас даже воздух слегка звенел. И Оптимум, между прочим, не подавал никаких тревожных сигналов. Значит, все было в пределах допустимых параметров.

И вдруг — бац, лбом об стену, ни с того ни с сего. Ничего себе подарок к началу года!

На первой же переменке я побежала к Валечке (наш школьный психолог), и Валечка, посмотрев результаты, сказала мне, что, судя по показателям, это не любовь, а влюбленность. Типичная подростковая амплитуда: высокая сексуальная совместимость и низкая психологическая. Результат гормонального максимума, пояснила она. Если бы на месте Артема был кто-то другой, ты испытала бы то же самое. И добавила, что данная ситуация сопряжена с высокими рисками. Раньше, в эпоху до Оптимума, значительное количество браков заключалось именно в этот несбалансированный период. Людям казалось, что тут — на всю жизнь. Но проходил год-другой, чисто гормональное влечение истощалось, на первое место выдвигались психологические различия, брак распадался, и для многих это являлось настоящей трагедией.

— Я понимаю, что тебе трудно сейчас. Но поверь, это пройдет. Это эмоциональный барьер, который надо преодолеть. У меня в твоем возрасте был аналогичный случай: возник парень — казалось, жить без него не смогу. Любовь, все такое, на край света вместе пойдем. К счастью, Оптимум меня вовремя предупредил. И знаешь, встретила этого парня потом, через пару лет, удивилась, что я тогда в нем такого нашла?.. Ну все, беги в класс…

Ни в чем меня Валечка не убедила. Лишь повторила еще раз то, что нам уже рассказывали на уроках. Еще больше меня взбудоражила. Я ведь чувствовала, обмирала вся, чувствовала, что это не так. У Валечки — да, у других — может быть, но только не у Артема, и не у меня. У нас именно что — на всю жизнь. К тому же ведь Оптимум, так сказано в методичке, ничего никому напрямую не запрещает. Он лишь предупреждает о возможных ошибках и предлагает наиболее перспективную стратегию действий. Его рекомендациями можно и пренебречь. Правда, при этом, скорее всего, понизится рейтинг, а это, конечно, уже не есть хорошо. Особенно при той ситуации, которая сложилась у нас в семье.

В общем, я не могла дождаться, когда закончится эта школьная тягомотина. Тем более что Мембрана как раз сегодня, в первый же день, решила осчастливить нас очередной порцией поучений. Дескать, десятый класс — это последний и решающий год. Он подводит итоги, он может во многом определить нашу судьбу. А потому каждому надо собраться… нацелиться… приложить все силы… сосредоточиться… наверстать… Ну и так далее — на сорок пять минут классного времени. Никто ее, конечно, не слушал. Все обдумывали свои прогнозы, только что полученные от Оптимума.

И, судя по лицам, по осторожному блеску в глазах, у большинства намечался сплошной позитив. Лишь я одна, как дурочка, переживала и все не могла понять — почему меня так и за что? Ну в самом деле — почему и за что? Ведь до сих пор все было нормально.

Весь август Оптимум не посылал нам никаких тревожных сигналов. Ну что он вдруг увидел такое, чего не замечаем ни я, ни Артем? Правда, Оптимум потому и называется Оптимумом, что он видит намного дальше и лучше отдельного человека. Он способен интегрировать сложные разнородности, он учитывает тысячи и тысячи мелочей, которые сознание отдельного человека просто не в состоянии охватить. Бессмысленно оспаривать его прогнозы. И все равно, ну — почему, почему?

И так я была поглощена этими своими переживаниями, что не сразу заметила, что в классе наступила какая-то жутковатая тишина. Очнулась, лишь когда Гетта слегка толкнула меня и прошипела что-то, чего я не смогла разобрать.

Впрочем, все тут же выяснилось.

Оказывается Мембрана вперила в меня гневный взгляд, и ничего хорошего это не предвещало.

— Долинина, встань!

Я поднялась.

— Пожалуйста, повтори, что я сказала сейчас.

— Вы сказали: «Долинина, встань!»

По классу пробежало хихиканье. Я почувствовала, как вздрогнула Генриетта, сдерживая смешок.

Вот и ужалила.

Однако этим Мембрану было не прошибить. Она тут же постучала по столу согнутым пальцем:

— А ну — тихо!.. Кому тут смешно?.. — И затем с ядовитый улыбкой обратилась ко мне: — Все витаешь, Долинина? Ну-ну, продолжай витать. А когда вернешься на землю, пожалуйста, обрати внимание на свой рейтинг. Все, садись!..

— С ума сошла, — прошептала Гетта, когда я села. — Она тебя и так ненавидит.

— Начихать, — ответила я.

Мне сейчас было не того.

Я переждала пару минут, пока Мембрана вновь не начала что-то вещать, а потом, внутренне обмирая, прикрыла глаза. Так и есть! На моем социальном рейтинге появился красный флажок. Обращен он был острием вниз, что указывало на тенденцию к понижению.

Я чуть было не вскрикнула от неожиданности.

Мне только этого сейчас не хватало.

Сегодня у нас знаменательный день. Двадцать лет назад мы начали грандиозный эксперимент по оптимизации всей нашей жизни. Мы начали его в обстановке неверия, в обстановке тотальной критики, особенно со стороны наших зарубежных партнеров. Нам предрекали всяческие напасти. Нам предрекали застой, нам предрекали падение уровня жизни и социальные потрясения.

Сейчас, спустя двадцать лет, можно с уверенностью сказать, что никакие из этих пророчеств не оправдались. Более того, они обратились против самих самозванных пророков. Достаточно посмотреть на карту мира. Где ныне Соединенные Штаты с их амбициями глобальной империи? Увязли в хаосе. Где ныне Европа, мнившая себя светочем цивилизованного человечества? Превратилась в скопище грызунов, бешено кидающихся друг на друга.

Где ныне Великий Китай? Захлебывается от волн внутренних неурядиц. И это в то время как экономика нашей страны, напротив, устойчиво развивается. Темпы роста ее одни из самых высоких в мире. А что касается потрясений, которых так жаждали наши идеологические оппоненты, то опять же можно с уверенностью сказать, что еще никогда в своей долгой истории мы не достигали такой социальной гармонии, когда на место гражданских конфликтов пришло искреннее сотрудничество, когда надуманные политические разногласия сменились коллективным трудом на благо страны.

Теперь понятно, что двадцать лет назад мы сделали правильный выбор.

Гениальное открытие наших ученых позволило нам благополучно преодолеть все бури нашей беспокойной эпохи. Программа «Оптимум» не только оптимизировала экономику, она на научной основе оптимизировала всю нашу жизнь, придав ей позитивный, одухотворяющий смысл. Она объединила миллионы наших сограждан. Та социальная энергетика, которая ранее прогорала в бесплодных дискуссиях, теперь аккумулируется в мощный вектор, направленный в будущее. Именно благодаря оптимальной стратегии, благодаря инновационной программе «Оптимум», наша страна является сейчас континентом спокойствия в бушующем океане хаоса.

Конечно, общество, которое мы построили, не представляет собой окончательный идеал. Нам всем еще предстоит большая работа. Однако преимущества его очевидны уже сейчас. Скажите, ну разве плохо, что уровень преступности снизился у нас более чем в десять раз? Даже по данным зарубежных агентств, он является сейчас самым низким в мире. Или разве плохо, что у нас тоже более чем в десять раз снизился уровень дорожно-транспортных происшествий?

От травм и смертельных исходов спасены десятки тысяч людей. Или разве плохо, что у нас резко возросла продолжительность жизни? Благодаря программе «Оптимум», граждане нашей страны стали значительно серьезнее относиться к своему здоровью. Отступают в прошлое так называемые «болезни цивилизации». Своевременная профилактика, здоровый образ жизни становятся в нашей стране доминирующей реальностью.

Следует сказать еще об одном. Наши идеологические оппоненты постоянно упрекают нас в том, что программа «Оптимум» лишает человека свободы воли. Она, дескать, превращает его в робота, даже в раба, покорно исполняющего спущенные правительством предписания. Заявляю со всей ответственность: в этих утверждениях нет ни грана правды. Говорить так может лишь тот, кто не понимает сути наших великих преобразований. Или, быть может, намеренно не желает ее понимать. Программа «Оптимум» не ограничивает никаких гражданских свобод, напротив — она предоставляет человеку, гражданину возможность проявить себя во всей своей полноте.

Сколько несчастий, сколько трагедий происходит в жизни только из-за того, что человек, не сумев проанализировать сложную жизненную ситуацию, принимает неправильное решение. Выбирает, например, такую профессию, для которой у него нет никаких природных способностей. Благодаря Оптимуму, мы избавились от проклятия слепого случая, от проклятия нелепых ошибок, делающих жизнь бессмысленной. В этом мы видим нашу заслугу перед всей нацией, перед каждым гражданином нашей страны. У нас практически каждый человек может теперь сказать, что он счастлив. А разве счастье каждого человека не является целью любого общества, целью, к которой человечество стремилось тысячи лет и которую оно наконец сумело достичь.

Закон об обязательной чипизации, который мы сейчас выносим на референдум — еще один шаг в наше общее будущее. Двадцать лет, прошедших со дня внедрения программы «Оптимум», это достаточный срок. У нас было время все обдумать, сравнить, проанализировать, выслушать все точки зрения. Мы достигли, как мне представляется, подлинной гражданской зрелости, мы ясно осознаем, что мы можем и чего мы хотим, и потому в день общенародного референдума ответственно и серьезно сделаем выбор, который определит и судьбу каждого человека и судьбу всей нашей страны.

Больше всего меня испугал красный флажок. Если бы Оптимум просто снял несколько баллов, я бы не слишком расстроился. Сегодня снял, завтра прибавит. Но красный флажок — это нечто совсем иное. Красный флажок означает устойчивую тенденцию к понижению. Тенденцию, понимаете? Тут несколькими баллами не отделаешься. Социальный рейтинг у меня, в общем, средний. Точнее, чуть выше среднего, но разница такая ничтожная, что о ней не стоит и говорить. Правда, благодаря именно этой разнице меня год назад перевели в математический класс.

Это, конечно, не специализированный лицей, отнюдь, но все же дает небольшой бонус при поступлении. Оптимум, во всяком случае, не возражает, чтобы я после окончания школы подал заявку на математический факультет. И Тензор, наш математик, тоже считает, что шансы у меня имеются. Надо лишь проявить упорство. Любит повторять — и не только мне, — что способности и упорство могут дать больше, чем талант и лень.

Я с ним совершенно согласен. И готов долбить проклятую математику с утра до вечера. А также, если потребуется, с вечера до утра. Мне обязательно нужно преодолеть этот барьер, потому иначе какие у меня перспективы? В качестве альтернативных версий Оптимум предлагает инженерно-конструкторский институт или несколько колледжей, сугубо производственной ориентации. Ну это, откровенно скажу: ни за что!

Тут мне достаточно посмотреть на отца, который как раз такой колледж закончил. Он, кстати, со мною вполне согласен. К тому же гуманитарных способностей у меня нет, способностей к бизнесу нет, способностей к администрированию — тем более. Все эти дороги для меня закрыты.

И что в такой ситуации делать? Главное, что понижающая тенденция, судя по всему, связана не со мной. Я ведь ни на шаг не отступаю от рекомендаций Оптимума. Связана она, скорее всего, с Осой, у которой в прогнозе тоже появился красный флажок. Лекса, с которым мы в классе идем голова в голову, например, убежден, что это именно из-за Осы я попал в нисходящий поток. Есть у него такая теория.

— Ты ведь нисколько не изменился? Ведь так? Ну значит, тебя не держит сам воздух. Социальный воздух, конечно. Ты рейтинг ее семьи смотрел?

— Смотрел.

— И что?

— Резкое понижение.

— Вот видишь, — и Лекса нравоучительно поднял палец. — Тебе надо уйти в сторону, вернуться в свой восходящий поток, сделать поворот на крыло.

Впрочем, что тут гадать. Через некоторое время Оптимум выдал прогноз: если мы расстаемся с Осой, то красный флажок у меня исчезнет.

Результат вполне однозначный.

Правда, у самой Осы флажок при этом все равно останется. Она тоже недавно запрашивала прогноз, и Оптимум подтвердил. Так что дело тут было действительно не во мне. Дело было либо в семье Осы, но что там случилось, Оса мне рассказывать не пожелала: это, видите ли, касается только ее. Либо в том, что Оса последнее время явно пренебрегала рекомендациями Оптимума. Например, до сих пор не определилась со специализацией. А ведь уже пора бы, десятый класс, времени осталось в обрез.

И выбор у нее, на мой взгляд, неплохой. Оптимум рекомендует ей педагогический институт, медучилище или колледж промышленного дизайна: у Осы имеются какие-то художественные способности.

— А ты сама что думаешь?

— Ничего не думаю.

— Но тебе вообще-то что больше нравится — медицина, педагогика или дизайн?

— Мне не нравится ничего.

— Как так — ничего?

— А вот так. Ничего, и все…