Читаем Она дракон! онлайн бесплатно

Дело было так: перед самым своим первым баллом, я радостно вертелась перед зеркалом в новом платье, подаренном мне мамой. Красные складки дорогой ткани мягко обнимали тело, а глубокий вырез оттенял белизну кожи и красиво подчеркивал грудь.

Я взрослая.

Я почти женщина!

Шутка ли? Восемнадцать лет бывает только раз в жизни!

Самодовольная улыбка отражалась в зеркале, а глаза буквально искрили. Ну держитесь архимаги! Ради права первой ночи с Марикой Дюрейн, вы будете бежать, расталкивая друг друга локтями!

Поговаривали, что стихийники – самые страстные любовники, а после ночи с любым из них, в женщине рождается какой-то новый особый дар. Во мне-то дар уже сидел, вот только я еще тогда не знала об этом.

Так вот, стихийники. О них мечтала каждая девушка: Симаргл, Геб, Стрий и Агидель. Четыре архимага, отвечавшие каждый за свою стихию: воздух, огонь, воду и землю. Иногда они вступали в связь с простыми девушками, но только если она была невинна. И это считалось величайшей честью для семьи. Стихийники не могли вступать в брак, но даже делить с ними ложе считалось величайшей из почестей. Семья такой девушки возвышалась и становилась «приближенной к богам».

Я не сильно разбиралась в том, что значит «делить с ними ложе», но вызвать их восхищенные взгляды восемнадцатилетней мне ох как хотелось.

В воображении я рисовала как войду в зал, и все они четверо, красавцы, шагнут мне навстречу, протягивая руку.

Я аж зарделась от такого удовольствия.

Так все это мне рисовалось.

Более того, в своем восемнадцатилетнем максимализме и самоуверенности, я совершенно не рассчитывала, что что-то может пойти не так. Не по плану.

– Марика, спустись вниз, дочка! – это голос отца, доносящийся снизу.

Среагировала тут же, бросаясь к нему вниз прямо босиком.

А там передо мной раскинулась уже привычная картинка: моя братец, Антуан, валялся без чувств на диване в позе звезды, а возле него причитала матушка.

– Фарид, мальчику плохо! – она махала возле него шелковым платочком.

– Мальчик опять в дрова, Коста, – хмуро отзывается отец.

– Ну что ты такое говоришь, – охает мать, – у него просто стресс! Ты хоть представляешь как ему непросто жить!

– Да неужели? – отец складывает руки на груди, и недовольно шевелит усами.

Я прыскаю, потому что это всегда ужасно меня смешит.

Фарид Дюрейн поворачивается на звук, и его лицо тут же светлеет:

– Вот ты где, маленький бесенок! Иди-ка сюда и продемонстрируй матери свой прием по приведению брата в чувства.

– Легко, – со смешком отзываюсь я.

Задрав юбку, чтобы не запачкать, я с достоинством леди прохожу в каминный зал, где все украшено в цветах нашего дома: красном и черном.

– Будь с ним поласковее, – шепчет мать, сводя брови.

Поласковее с ним будет охотник, когда в брате проявится дар.

Но эту шутейку я конечно не озвучиваю, у мамы вообще с чувством юмора туговато.

Предчувствуя, что мой прием ей не понравится, я делаю все максимально быстро: хватаю кувшин с водой и опорожняю его резким движением на Антуана.

С ором, достойным реального дракона, он вскакивает на ноги, в сердцах выхватывая кортик из-за пазухи:

– Убью!

Уже наученная его реакцией, я отскакиваю в сторону, весело смеясь.

Мать причитает вокруг него, приглаживая волосы, и бросает на меня недовольные взгляды. Она явно не в восторге от моих манер.

А вот отец напротив, прячет улыбку в усах, но ему это удается достаточно плохо.

– Маленькая негодяйка! – вопит брат. – Ну погоду у меня, дождешься ты, когда пройдет моя инициация, вот тогда получишь отборную порцию огненного заряда!

– Вообще-то, младший у нас ты, – дразню я, показывая ему язык, – а с такими успехами, покарать ты меня сможешь разве что ароматом перегара!

Брат с ревом бросается на смеющуюся меня, и мы носимся вокруг стола: я от него, а он, явно проигрывая с текущей координацией, следом.

– Дети! – отец призывает к порядку. – Хватит дурачится, нам уже давно пора выходить! Антуан, отстань от сестры, испортишь платье, а портниха потом оттаскает тебя за ухо.

Недовольный поражением брат бросает на меня последний взгляд, преисполненный праведного гнева, прежде чем уйти переодеваться в свою комнату.

– Марика, детка, дыши ровнее, – призывает отец, – негоже леди устраивать такие игры в твоем возрасте.

И правда.

Я только сейчас понимаю, что дыхание никак не желает восстанавливаться после этой сумасшедшей гонки. Хотя, если подумать, не такая уж и сумасшедшая она была. Мы с Антуаном устраивали забеги и покруче.

– Марика, – обеспокоенно произносит мать, – ты себя точно хорошо чувствуешь? – Она подходит вплотную, прикладывая мне ладонь ко лбу. – Да ты вся горишь!

– Жар? – обеспокоенно спрашивает отец, тоже подходя ближе.

– Очень на то похоже, – хмурится мама.

– Мы поедем на бал! – восклицаю я, отпрыгивая от них. – Сейчас все пройдет, это просто из-за бега, я сейчас отдышусь и все будет отлично!

Папа с сомнением смотрит на меня, и я пытаюсь что-то еще ему сказать, но язык не слушается.

Перед глазами появляется красная пелена, застилающая все вокруг, и комната начинает ходить ходуном.

– Марика!

Последнее, что я слышу, это голоса родителей, хором кричащие мое имя.

А потом начинается торнадо, рвущее мое тело на части. Я даже не могу закричать от боли, потому что воздух не попадает в легкие. Я задыхаюсь. Каждая кость в моем теле ломается.

Треск платья, падающего к ногам. Треск потолка и бетонная крошка из-за того, что моя спина врезается в него.

– Папа! – хочу закричать я, но вместо этого получается какой-то рев.

Ах, да, еще и хвост, сносящий всю мебель в любимой гостиной мамы. Она точно убьет меня.

На родителей я теперь смотрю сверху вниз. Их потрясенные лица говорят красноречивее всего. Даже лучше объясняя мне происходящее, чем чешуя и когти на том месте, где еще минуту назад были мои руки.

Похоже, на бал я сегодня не попаду.

Спустя 5 лет

– Души его, Марика, души!

– Ты свихнулся, дурак? – остервенело шепчу я.

– А что еще делать, он забрался к нам в сад!

– Это не повод для удушения!

– А что тогда повод? – недовольно бурчит брат, садясь прямо на землю и утирая пот со лба. – Вот в былые времена господин мог с легкостью застрелить любого плебея на своей территории.

– Это не плебей, – рычу я и тяну на себя бездыханное тело, – это гость к твоему дружку, которого ты только что чуть не забил из своего самодельного арбалета.

– Этот прием называется «бутылкой в голову», – самодовольно улыбается Антуан.

– Хотела бы я знать, почему бутылка у тебя всегда под рукой, – бурчу я. – Да поднимайся ты на ноги и помоги мне дотащить его до сарая!

– А Валлис не может сам забрать его, если это к нему гость? – недовольно произносит брат.

– Если ты не заметил, то этот «гость», твоей милостью, едва коньки не отбросил, а я вообще помогаю тебе по доброте душевной. Давай, Антуан! Ноги в руки и вперед!

– А это мысль!

Мой приказ братец выполняет, не чувствуя подвоха. Он хватает за ноги оглушенного вампира и тянет его в темноте ночи по траве, оставляя за собой мятый след.

Прикрываю глаза и сжимаю зубы.

Ну за что мне все это вообще.

Хорошо еще хоть, что садовник у нас преданный и неразговорчивый.

Точнее, раньше он любит потрепаться в таверне, вот только после встречи с Валлисом, что-то в нем надломилось. Ну точнее, по версии вампира.

Смотря на меня грустными темными глазами, Валлис рассказывал печальную историю о том, как бедный Тогос, увидев его за обедом, навеки потерял дар речи. Что именно Валлис откушивал, он не уточнял, да и знать-то я об этом не шибко хочу.

О делах вампира, которого я случайно спасла во время одного из своих «паломничеств», вообще лучше ничего не уточнять. Вампиры существа такие: болтают много, а потом подумают-подумают, да и решают тебя обратить. Так, от греха подальше, чтоб секреты не растрепала. В подарок по акции ты получаешь бессмертие, неутомимую жажду крови и вечную привязку к создателю. Не жизнь, а праздник, по их словам. Вот только, пробовать все это на вкус мне не сильно хотелось.

– Марика, чего ты там застыла? Ждешь, когда тебя принц спасет от дракона? – Антуан ржет своей высокоинтеллектуальной шутке, а я только качаю головой.

Ну за что мне это всё, а? Брат-алкоголик, Вампир, живущий в сарае, и вечное проклятие обращения в дракона?

Какой уж тут принц… Тут ни единого шанса найти хоть сколько-нибудь приличного мужика.

Сгореть от любви. Рядом со мной эта фраза перестает быть метафорой. Страх быть спаленным заживо возрастает раз, эдак, в полтора миллиона.

Незваного гостя, кряхтя, мы затаскиваем на прием к обитателю сарая.

Валлис даже не удивляется, перекладывая одну худощавую ногу на другую.

Вампир у нас вообще флегматичный. Избалованный бренностью своей вечной жизни.

– Это что? – вежливо интересуется он, глядя на бездыханное тело. При этом его иссиня-черные волосы чуть ниже плеч, изящно переливаются при свете свечи. Да уж, его шевелюре любая девица позавидует. А я уж точно. Со своей непослушной вьющейся гривой волос.

– Приятель твой по ходу, – кряхтит брат, кидая ноги гостя на пол. – Пытался к нам в сад пробраться через забор. Мы его прибить хотели, да вовремя спохватились, что он и так не дышит.

– Это интересно, – Валлис изящно поднимается на ноги, возвышаясь над нами с братом на добрых две головы. За счет своего немалого роста, болезненная худоба его тела бросается в глаза еще сильнее. Но я не позволяю себе обманываться этой визуальной мышечное слабости. Уж я-то своими глазами видела, как вампир срывал шеи у быков одним взмахом своих изящных пальцев пианиста.

Без видимых усилий, Валлис вращает рукой, от чего мужчина, пойманный нами в саду, поднимается на ноги за секунду.

– А неплохой дар, да? – громко шепчет мне брат. – Очень удобно, если, например надо труп скрыть от стражей. Вот бегут они, а ты рядом с телом стоишь, а тут, взмахнул рукой и: а нет, ребята, обознались, это ж мой приятель.

– Ты заткнешься, или нет? – шиплю на него я. – Только чушь из твоего рта льется!

– Кстати про жидкости. Я тут у Валлиса стратегический запас оставлял…

С видом ищейки он начинает бродить по сараю, изредка поднимая сено, или открывая ящики. Я наблюдаю за всем этим с каменным лицом, параллельно следя за тем, что делает вампир.

По лицам кровососов не так уж легко понять о чем они говорят. Мимика их остаётся неподвижной, лишенной эмоций, словно их накачали ядом гидры, который используют женщины от морщин. Побочный эффект от этой косметической процедуры – маска вместо лица.

Вздрагиваю, думая о том, что ж бабы с собой делают, чтобы удержать самца рядом. Нет уж, дудки. Лучше быть одной, чем терпеть такое. Яд гидры-то вообще самое приличное, чем они себе лицо натирают.

– У меня хорошие новости, – произносит Валлис так, словно кто-то умер.

– Ты от нас съезжаешь? – братец рассматривает пыльную бутылку, найденную в каком-то углу. Лицо его при этом светлеет детской радостью.

– Лучше, Антуан. Хотя, твое чувство юмора всегда меня впечатляет. Ха-ха. – Заостренные черты лица, длинный нос и печальные глаза, наполненные всей грустью этого мира. Эдакий, герой-любовник, потерявший смысл существования, и погрязший в меланхолии.

Хочется запустить руки в волосы от диалогов этих двоих.

На самом деле, Валлис и Антуан были очень хорошими друзьями. За те полгода, что вампир жил у нас, они успели сдружиться и проводили едва ли не каждый вечер в компании друг друга.

– Так что там по новостям? – деловито интересуется брат.

– Вам хреново, да?

– Ну предположим, – тянет Антуан. Я буквально вижу, как в его голове происходит сложный мыслительный процесс, во время которого он подсчитывает, на сколько серьезно его сейчас оскорбил вампир.

– Без обид, ребята, – Валлис поднимает руки вверх, – но вам явно нужно что-то посерьезнее, чем анонимные заказы на убийство, чтобы восстановить честь рода.

– Это было всего раз! – возмущается Антуан. – И убийство было непреднамеренным!

– Технически, убийство скота, это не совсем убийство, – добавляю я.

– Он был на столько плох? – вампир поднимает брови вверх. – Ближе к животному, чем к человеку?

– Да нет, же господи, – я потираю рукой затылок, – нас попросили защитить стадо. Ну покараулить его, пока фермер был в отъезде. Но я ведь не всегда могу контролировать свою драконью сущность…

– Ага, вот бычки и пошли на шашлычки, – радостно гогочет Антуан.

– Счастливо оставаться, – выдыхаю я, планируя покинуть этот сарай. Я прекрасно знаю, что им только повод над надо мной поглумиться. Любая история моего превращения вызывает у них просто дикий восторг. Нет, я совсем не обижаюсь. Надо же мальчикам чем-то развлекать себя в нашей глуши.

– Подожди, Марика, – Валлис останавливает меня, когда я уже нахожусь в дверях. Я невольно вздрагиваю, как и всегда от прикосновения его ледяных пальцев. Но больше всего в вампире меня пугает его способность молниеносно перемещаться. Вот он сидит на стуле, мгновение, и он уже вплотную рядом с тобой, наблюдает, как на шее бьется кровеносная жилка.

Хоть я и не показывала этого, но в обществе Валлиса мне было немного не по себе.

– Вам и без меня тут весело, – хмурюсь я, осторожно высвобождая локоть из его цепких пальцев.

– Но ты должна быть одним из главных лиц нашего действия.

– Чего?

– Нужно кое-что приватизировать.

– Прива… что? – не понимает Антуан.

– Украсть, – скалится гость, лицо которого оставалось до этого в тени. Когда второй вампир выходит из тени, я вспоминаю, почему огрела его по голове в первую же секунду.

Он явно из новообращенных, потому что не успел еще до конца обрести человеческие повадки. Спина у него сгорблена, а голова вертится, как у совы, в любом направлении. А еще он, скорее всего бы впился мне в шею, не среагируй я быстрее. Чем моложе вампир, тем хуже он контролирует свою жажду крови.

– Я не воровка, – хмурю брови.

– А я могу, – салютует Антуан, – чего? – возмущается он, когда я шикаю на него.

– Ты хотя бы сделай вид, что еще помнишь, из какого ты рода!

– Прости, сестрица, но должен тебе напомнить, что из славного рода Дюрейн остались только мы с тобой. Так что не надо мне тереть про славных предков и их великие подвиги. Еще немного и мы закиснем. Как Валлис правильно сказал, «нам хреново». И с этим нужно что-то делать. Земли уже давно не приносят нам нужного дохода, – после того, как я спалила их огнем, но этого брат, к моей благодарности, не упоминает, – рассчитывать на богатую жену или тебе на мужа, не приходится. Прости, но вряд ли кто-то захочет связываться со славным, но обедневшим дворянским родом. Так что да, Валлис, мы очень ждем от тебя озвучивания цены.

Антуан на столько шокирует меня своей тирадой, что я замолкаю. Последние пять лет он только и делал, что пил, и в общем-то я ни разу не видела его сетовавшим на свою жизнь. Но как оказалось, для счастья ему был нужен не только алкоголь. Сейчас мне стало даже стыдно от осознания того, что я не одна мучилась все эти годы в опустевшем доме.

– Назови любую сумму, – флегматично произносит вампир, – я готов заплатить любую цену.

– Ты только прости мои сомнения, братан, – Антуан отхлебывает из бутылки, – но так-то ты живешь в нашем сарае.

– И? – вампир изгибает одну бровь, явно не понимая, в чем диссонанс. – Ты не веришь моему слову?

Мы с братом, как по команде, переглядываемся.

– Ладно, – тянет Антуан, – а что украсть-то нужно?