Читаем Omnia mutantur, nihil interit (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

1.

На улице накрапывает дождь — тяжелые капли глухо ударяют по подоконнику, шлепают по пластику и по колышущимся во дворе веткам берез. Они не закрывают окна, когда начинается ливень. Дышат сладостной дождевой свежестью; Джек, виляя хвостом, льнет, вспрыгивает передними лапами на батарею, сует узкую морду с распахнутой пастью ближе к форточке. Оглядываясь на него, Ян коротко посвистывает. Пес виновато урчит — сползает на пол.

Тишина и спокойствие накрывают с головой, топят. Сидя на диване, Ян нетерпеливо клацает по жестким клавишам; на экране ноутбука издевательски высвечивается незавершенный отчет, стрелочка курсора скоро юркает по белым компьютерным страницам. Глаза слегка печет.

— Не отдыхаешь, инквизиторство, — ласково укоряет Влад.

Он сидит рядом, умело, отработанно помещаясь вдвоем на небольшом скрипучем диванчике с замшевой буроватой обивкой. Прижимается спиной к плечу Яна, чуть разваливается привольно, откидываясь, расслабленно свешивая ноги, перекинутые через подлокотник.

Пока Ян сражается с отчетом, Влад, вольготно устроившись, листает книгу. Еще одна блажь — старомодные бумажные книги. Весь мир ценит электронные читалки, удобные легкие плиточки; он — одержимо носится по «Подписным изданиям», чутко принюхивается к разворотам, листает хрусткие страницы.

Ян мог бы заглянуть в книгу, но засматривается на Влада, вдумчиво, подолгу вперивающегося взглядом в печатные черные строки; когда он увлечен, напрочь забывает о скорочтении. Живо блестит глазами, улыбается, хмыкает, иногда переводит взгляд на стену и подолгу размышляет — даже дышит медленнее.

— Что там? — с легким любопытством спрашивает Ян.

На серой, будто бы грязной обложке — забористая польская фамилия, которую Ян бы с первого раза не прочел вслух.

— Почитать? — ухмыляется Влад совсем мирно. — Мне нетрудно, ты попроси.

— Отчет бы дописал, цены б тебе не было, — устало ворчит Ян. — А потом — хоть стихи…

Между тем продолжает рассматривать обложку с потертыми уголками, чуть загнутыми, покоцанными. Влад не всегда аккуратен, да и время подъедает их домашнюю библиотеку. На книге крупно: «Збешховский».

— Слава Деннице, мне с тобой так повезло, — говорит Ян, не задумываясь, — Войцек…

Фамилия знакомая, наизусть выученная. Он Влада так каждый день зовет, выговаривая с веселостью или раздражением — когда тот накосячит. Яну нравится сочетание звуков, легкое, но резковатое, прицокивающее, страшно идущее Владу с этими его нагловатыми усмешками, волчьим проблеском взгляда. Тут Ян вряд ли объяснит вразумительно, но есть такие слова. Звучные. Вкусные.

Но на этой мысли он смущается вдруг, замолкает. Отворачивается и утыкается слепым взглядом в светящийся экран. Фамилия знакомая, родная…

Послезавтра Ян вполне законно сможет ей называться.

— Что определяет человека? — спрашивает Влад. — Если у него ни души, ни тела… Одно сознание. Синтетический головной мозг. И тушка железная — робот.

— Парадокс корабля Тесея?

— Он самый.

Неуютно хмурясь, Влад вжимается плотнее — может, сам не замечая. У него-то тело тоже новое, бесовское, воскрешенное. Не на третий день, но через полтора десятка лет после того, как пуля-дура ужалила в сердце. Но не то, в котором Влад родился и был похоронен.

— Человечность определяют поступки, — предлагает Ян. — Это новая жизнь…

Новая. Сердито вздыхая, Ян снова глядит на экран. Потом подхватывает легкий навороченный ноутбук, устраивает на широком подлокотнике, а сам кивает на колени. Ложись, мол, не мучайся: Яну все кажется, что Владу неудобно так сидеть.

Он ложится, успокаивающе давит на колени живым весом. Улыбается, снизу вверх глядя.

— Ты боишься, — с удивительным умилением сообщает Влад. — Запятую забыл поставить… Третья строчка сверху. Да, тут…

Нервно клацая клавишей, Ян правит. Прерывисто вздыхает. Он в ужасе.

— Оставь, давай поговорим.

— Чтобы нам дали выходные, нужно закончить с отчетами заранее — сегодня! — упрямо нудит Ян. С тоской спрашивает, глядя на текст: — И разве можно испытывать удовольствие, убивая невинных людей?

Им и не к таким перелетам тем не привыкать: Влад поймет. А в деле — маньяк, серия. С такими работать всегда сложнее всего, а потом на душе так гадко, что никакой дождь не смоет. Может, он поэтому хандрит.

Дождь заканчивается.

— Инквизиторство, ты пытаешься спрятаться, — снова ласково разъясняет Влад. — Сублимируешь.

Признавая поражение, Ян молчит тяжело. Слышно, как Джек грызет специальную косточку для зубов. Словно напугавшись сам себя, скрипящего звука клыков, прекращает, беспокойно вертится. Подходит к ним и ложится у дивана, мерно помахивая пушистым хвостом.

— Не хочешь?..

— Хочу, — обреченно сознается Ян. — Черт его знает. Будто чего боюсь — что поменяется что-нибудь.

— Вот увидишь, на следующий день после свадьбы будем так же сидеть. Я с книгой, ты — со своими любимыми отчетами…

— Я могу любить вас двоих: тебя и работу.

— Я — твоя работа, — серьезно говорит Влад. — Напарник твой.

И Ян беспомощно улыбается, кивает ему. Знает, что любит Влада именно за эту нагловатую беспечность. Но никогда этого не скажет.

Зачитанную книжку Влад откидывает куда-то в сторону, а сам дает ему руку, переплетает пальцы, и Яну становится куда спокойнее. Он находит свою точку опоры.

В глазах Влада светится что-то по-звериному нежное, топкое, паточно-тягучее, за чем хочется наблюдать неотрывно. Увлекшись, он тихо курлычет что-то на своем родном и мелодичном языке — совсем неразличимое полотно слов, крепко сцепленных друг с другом, заливисто, драгоценно перезвякивающих, как дорогие украшения. Понять трудно, но Яна чаруют сами переливы непривычных елейных звуков, он прислушивается, чуть наклонив голову, дышит поверхностно.

— Златичко? — покусывая губы, пробует повторить Ян.

Влад замирает, спугнутый, и прекращает свое песнопенное мурлыканье.

— Распогодилось — солнце в окно, волосы тебе червонит, — объясняется он.

— Романтик.

— Сам такой, — нарочито колюче огрызается Влад. Но не может сдержать пробивающуюся улыбку.

Они молчат недолго; Ян перебирает вихры Влада, почесывает рожки. Солнце пятнами ложится на пол — Джек склоняет голову, глядя на одно из них, и припечатывает лапой. Пока пес забавляется, Ян сворачивает почти что завершенный отчет.

— Почитаешь? Пожалуйста, — просит он у Влада, сдаваясь, и тот запросто соглашается, несказанно довольный, подцепляет книгу и открывает какой-то рассказ.

Сидя рядом с Владом, слушая его голос, Ян рассеянно улыбается.

2.

Планировать все приходится на ходу. Они привыкли жить в спешке, импровизировать — даже когда дело доходит до собственной свадьбы. В итоге вся эта кутерьма превращается в форменное безумие; об этом Влад с приятной теплотой вспоминает, открывая томик Збешховского и разваливаясь на коленях Яна, как довольный мурчащий кот.

Найти свободный ресторан в центре Петербурга, да еще и летом, — безнадежное занятие. К счастью, за пятнадцать лет работы в городе они обзавелись нужными знакомствами. Влад суетится с готовностью, почти не угрожает (вот уж чудо!), пользуется врожденным даром убеждения. Ему помогает внешность наемника и опасный оскал.

— Никогда не думал, что однажды придется… — признается он Яну. — Знал, что семья, — брак, то есть, — не для меня; такое на меня наводило лютую тоску.

— Я удивился, когда ты предложил. Ты последний человек, которого можно заподозрить в традиционализме.

Влад помнит это отлично: Ян стоит возле машины и курит, тучно дыша в небо. Оно, с утро набухавшее тучами, угрожающе нависавшее над спешащим Петербургом, расчистилось и просветлело.

— Погода теплая, славная, гляди! — воодушевленно восклицает Влад, останавливаясь рядом посреди улицы, хохоча; в груди вспыхивает счастье, подпрыгивает солнечным зайцем. — Когда еще ты помнишь такое яркое лето? Цветы пахнут сладко, терпко, свежий ветер, багряные отблески-зарницы на спокойной Неве и во вчерашних лужах… Море света. Да разве это наш город, достоевский и бесноватый?

— Сам ты бесноватый, — деланно строго шикает Ян. — Молчи, тише, накаркаешь, у тебя… язык дурной! Сейчас же небо затянет и вдалеке загремит.

И боязливо косится наверх. Любой петербуржец в таких вопросах становится страшно суеверен.

— Меня учили… как принято, — добавляет Ян немного невпопад. — Что так нужно — обязательно жениться, работать, забиться в свой угол и быть как все. Своей первой девушке… не той, о которой я в академии романтически воздыхал, а вот первой… с утра я и заявил, предложение делал. Дурак был. Хорошо, что она посмеялась.

— Хорошо, — фыркая, соглашается Влад.

Затаптывая сигарету, Ян ностальгически улыбается, а потом оба они идут договариваться насчет зала.

— Не знаю, что нашло на меня, — шепчет Влад уже в дверях. — Ты же любишь правила, закон, да? Вот я и хотел, чтобы все было по закону. Чтобы честно. Что я не какой-то там.

— Я вовсе не обижен…

Ян сдается.

— Как трогательно, капитан Войцек, — тянет он, и голос немного дрожит.

— Благодарю, капитан Войцек-Зарницкий.

— Не спеши, — одергивает Ян.

Они заходят, встречаются с улыбчивым хозяином. Добро нечисть помнит, для них долг — не пустые слова, и инквизиторам, когда-то спасшим ему жизнь, не давшим озлобленным людям устроить самосуд и задушить цепью кудлатого медведя-оборотня, он готов помочь даже в деле столь деликатном.

Договориться выходит легко, но Джеку что-то не нравится, он хищно подрагивает, и Яну приходится взяться за ошейник, прихватить, не отпуская. На проскользнувшего мимо официанта он кидается почти что, и Ян внимательно всматривается в узкую спину сбегающего человека.

Напоказ он отчитывает Джека, сурово глядя псу в глаза.

— Может, кошатник он, — предполагает Влад, когда их ненадолго оставляют. — Вот Джек и учуял.

— Я нашему псу верю, он никогда не ошибается, — туманно отзывается Ян, поглядывая в ту сторону, куда сбежал человек. — Надо бы проверить; что-то нечистое тут, точно говорю. Мы сюда второй раз ездим, однако…

Предчувствие нехорошо наваливается на него.

3.

Цветы — в топку. Воздушные шарики не нужны, спасибо, уберите это с глаз моих. Торт? Упаси Денница, мы оба ненавидим сладкое, а гости больше оценят мясо. Быть может, с кровью. И побольше вина, не на детский праздник соберемся!..

Кто б Владу сказал, что с этим будут такие заморочки, он бы к Каре пошел, у нее-то, у командора Черной Гвардии и Сатаны, полномочий хватит их быстренько обвенчать (или как там демоны женятся).

Вовремя дело подхватывают девушки из Гвардии и Аннушка с Тиной из Инквизиции. Их вкусу Влад полностью доверяет, но все равно лезет во все сам с одержимостью проклятого. Это что-то вроде пунктика: все должно пройти идеально. Инквизиторство заслужил один спокойный праздник. И вот Влад, уставший после работы как собака, наблюдает, как в ресторане вешают магические фонарики и еще какую-то мишуру, прикрикивает, руководит…

— Давай-ка поговорим, пока они заняты, — предлагает деловая Ишим и утаскивает Влада за локоть. Спасает от него обалдевших от беспорядочных приказов рабочих.

Порываясь сбежать, улизнуть, Влад смиряется и плетется за ней, как Джек — на поводочке. Уверенная в своих прихорашивающихся владениях, Ишим отводит его в сторону от галдящих рабочих со стремянками и вьющихся вокруг цветастых ведьмочек. От сердца немного отлегает, стоит поглядеть на Ишим, такую целеустремленную и смелую, посматривающую на него с этой особой женской мудростью, которой Владу иногда не хватает рядом.

Они усаживаются за столик у окна. Не способный замереть на месте Влад тут же хватает белую бумажную салфетку и начинает складывать из нее журавлика.

— Ты слишком напрягаешься, — поучительно начинает Ишим. — Влад, пойми, не нужно пытаться добиться идеала, это невозможно, его не существует на всем свете, всегда найдутся изъяны. Ты сам знаешь: в самом лучшем человеке есть что-нибудь неправильное… привычка, какая-нибудь раздражающая мелочь!..

— Инквизиторство иногда грызет карандаши, — припоминает Влад. — Ага. Понял. Но у тебя это… больно пессимистичный настрой.

— Реалистичный! Отпусти, пусть идет своим чередом.

Закончив с маленькой птичьей фигуркой, Влад с улыбкой подталкивает ее к Ишим, и она ласково поглаживает сложенного журавлика по бумажному крылу, точно он живой. Влад берется за следующую салфетку с удивительным упорством.

Как и за все, что касается этого… мероприятия. Слово «свадьба» его пугает. Останавливаясь над наполовину завершенной птицей, Влад начинает понимать, выныривает из пучины суеты и учится вновь глядеть трезво: он прячется, захламляет дни мелочами, чтобы не думать о главном.

— Ян где? — спрашивает Ишим настойчиво.

— На работе, где ж ему быть… Выбивает нам еще пару дней выходных, а то с этими людьми и не распишешься нормально.

— И ты бы работал! — восклицает Ишим. — Правда — отвлекись немедленно. Станет легче.

— Да я… стараюсь, — бурчит Влад.

Отстукивает пальцами нервный ритм по гладкой лакированной столешнице.

— Ты его любишь, Войцек? — испытующе щурится Ишим.

— Я…

— Быстро! — рявкает она. — Без ваших игр слов, без лишнего пафоса; забудь ты про свой театр драмы! Просто — как обычный человек! Да или нет?

— Да! — поспешно вставляет малость ошалевший Влад. — Конечно!

Довольная Ишимка улыбается, и Влад обреченно стонет, откидываясь на спинку стула, покачивается на тонких ножках, точно желая свалиться и расшибить себе затылок в месиво — и избежать всех приготовлений.

— Ты меня пугаешь. Будто укусишь сейчас.

— Знаю я вас, — ровно отвечает Ишим. — Боитесь говорить о чувствах, как будто это что-то постыдное, слишком слащавое, да?

— Слов не нахожу. Они сказаны сотни раз — разве смею я их повторять, как заезженная пластинка? Лишь игры спасают, но — поверь мне — Ян умеет слышать.

Внутри Влад сходит с ума. Он впервые хочет, чтобы было как у всех. Хотя бы денек отбить у безумного фатума.

— Не думала, что вы когда-нибудь решитесь, — говорит Ишим.

Маленькая демоничка, которая носится вокруг, помощница и фрейлина, что Влад мельком видел при дворе, подносит им кофе. Тепло благодаря ее, Ишим дает пару указаний — и хвостик взвивается вверх с поспешной исполнительностью. Тем временем Ишим помешивает густой переслащенный кофе и поднимает тонкий палец:

— Но! Это очень в вашем стиле: обмануть ожидания, переменить все.

— Двойная наебка, в квадрате, да, мне тоже нравится, — храбрясь, скалится Влад.

Мысли мучают его который день. Он никогда не хотел быть чьим-то, принадлежать. Боялся увязнуть в бытовухе и постареть, сдаться. Но едва ли Ян — человек, с которым такое возможно хотя бы вообразить.

— Как вы с Карой поженились? — отвлекаясь, любопытно спрашивает он. — Вы же не устраивали приема, тихо произнесли пару клятв на архидемонском?.. Даже мне сказали уже после.

— Так все и было. Мы… всегда в светском кругу. Ваша Рота знает и любит вас без всяких брачных уз, — произносит Ишим, касаясь его руки, подбадривая. — А при дворе модно отбивать легкомысленных фавориток, но с законной супругой все сложнее. Это оскорбление, за которое можно поплатиться жизнью. Мы никому не позволили бы вмешаться…

— Я никогда собственником не был, — непривычно смущается Влад.

— Мы ваша семья, — говорит Ишим, — и мы рады — не слушайте других. Самое время устроить праздник и повеселиться.