Читаем Омерта онлайн бесплатно

Мафия бессмертна.

Бактерия. Смертельный яд.

Отравляющий нутро вирус, держащий в стальных оковах весь организм, именуемый «обществом».

Ты можешь ничего не знать о тайных организациях, закрытых «семьях», приступном синдикате, косвенно контролирующем каждый твой вдох, но это не значит, что cosa nostra не существует.

Ты можешь закрывать глаза на нераскрытые преступления, затихшие резонансные ограбления, вскользь упомянутые в сводке вечерних новостей, от которых волосы на коже встают дыбом, а затылок покрывается инеем.

Ты можешь ничего не знать о жестоком мире вымогательства и рэкета, контрабанды оружия и наркотиков и игнорировать эту параллельную вселенную, подобно тому, как не обращаешь внимания на причудливые тени, что маячат на окнах и стенах в темноте, которые под углом богатого воображения кажутся монстрами, несуществующими призраками и выдуманными чудовищами.

Но, к сожалению, когда «город просыпается», вопреки правилам знаменитой игры – «мафия не засыпает» и не исчезает, как и реальные в темноте тени. Она просто прячется с появлением света.

Ты можешь ничего этого не замечать…

Ведь ты, как и я – обычная девушка или добропорядочный мужчина. Хотя, на самом деле, я не из самой стандартной семьи. И за двадцать полных лет жизни перенесла то, чего не пожелала бы никому, даже врагу.

Нет ничего страшнее, чем потеря самых близких людей. Их наличие в жизни зачастую воспринимается как должное, и лишь тот, кто когда-либо переживал подобное горе, способен понять, насколько глубокий шрам оставляет на сердце эта невосполнимая утрата.

Если честно, я всегда знала, что необъяснимая, невидимая опасность владеет каждым моим вдохом и выдохом. Крадется по пятам, считая мои шаги. Дышит в спину, щекочет оголенные нервы, дергая меня за струны души ледяным смехом, который нельзя увидеть, потрогать… лишь услышать, почувствовать его вибрации и едва уловимые полутона.

Ощущение не из приятных, скажу я вам.

Все равно, что жить и знать, что прямо сейчас на мне стоит «красная метка» сталкера и в любой момент может произойти… непоправимое, необратимое, жуткое.

В любой момент сказки о чудовищах могут стать реальными, осязаемыми, парализующими мою волю и свободу. Интригующая фраза «игры с дьяволом» станет для меня не просто названием любимого парфюма от Kilian, слово «омерта» обретет вдруг смысл, и я буду вынуждена узнать некоторые из правил этого непреложного и несущего нарушителю жестокую смерть, кодекса чести «теневых карателей» и правителей Нью-Йорка.

Ты можешь, как и я, ничего не знать о мире, где идет бесконечная и кровопролитная борьба за власть, деньги и территорию. Где в погоне за господством, ониготовы на все, в том числе и на поиск новых, даже самых невероятных и фантастических рычагов давления.

Поиск инструментов, любой ценой приводящий к результату, к обладанию преимуществом.

К секретному козырю в рукаве той или иной «семьи». На мою долю выпало то ещё счастье – быть неотъемлемой частью, частичкой пазла, указывающей путь к превосходству.

Ты можешь не знать… и едва ли представляешь себе, что однажды ты, обычная девушка, станешь ключевой фигурой на шахматной доске их игры, в которой нет правил, не окропленных алыми каплями.

Ты можешь закрыть нашу с ним историю, прямо сейчас, если не готова гореть в агонии, если хочешь уберечь свое сердце от крови, а тело от ментальных падений, обугленных нервов и выворачивания наизнанку. А можешь окунуться в неё с головой и однажды закрыть с благодарностью к своей собственной жизни, и больше никогда не воспринимать каждый новый день и мирное небо над твоей головой, как должное.

Я надеюсь, твоё небо именно такое.

Мое небо в один миг обрушило на меня кровавый дождь, к которому я не была готова.

И это были слезы моего сердца, которое, по воле судьбы, было присвоено Кианом Морте – беспощадным, бессердечным, бескомпромиссным мужчиной, который во главу угла всегда будет ставить законы Омерты, криминальный бизнес и свою «семью».

Я так думала… пока не узнала его. Пока он сам себя не узнал.

И, если бы все было так просто, и Киан Морте был банальным и примитивным чудовищем, этой истории никогда бы не было.

У каждого в душе есть «секрет», двойное дно, неизведанные и непроявленные ранние грани… и мне не жаль, что я решилась заглянуть в этот омут, в непроглядную бездну духа этого мужчины и нашего, как оказалось, общего смертоносного мира.

– Невероятно, здесь столько народу… – задыхаясь от леденящего ужаса, шепчу я, украдкой выглядывая из-за кулис. Мой взгляд скользит по огромному и помпезному залу, где уже собрался высший свет всего города. Спрятав свои лица за венецианскими масками, мужчины ведут светские, сдержанно-лицемерные беседы, а их дамы собираются в круги по интересам и обсуждают блеск украшений, последние новости и сплетни «тусовки», погоду и спорт.

Все соблюдают правила чертового этикета, которые я знаю наизусть, но ненавижу до оскомины. Инстинктивно морщусь, ощущая во рту вкус кислого лимона.

– Не волнуйся, Мия, – ободряющим голосом успокаивает Майкл, замечая мою тревожность, и протягивает маску, которую я спешу приложить к лицу. – Все будет хорошо. Твой голос должен услышать каждый. Уверен, он произведет на всех неизгладимое впечатление, – продолжает мужчина, помогая мне закрепить маску на месте, завязав её на затылке.

– Ты мне льстишь. Я не так уж хороша… да и легко могу взять фальшивую ноту, – мямлю я, ощущая, как от одних лишь мыслей об ошибке, меня бросает в ледяной пот.

– Мия, ты опять начинаешь? – предостерегающим тоном ворчит Майкл. – Ты поешь, как богиня. Я все ещё не понимаю, зачем ты получаешь медицинское образование. Когда тебе исполнится двадцать один, и твой дядя перестанет держать тебя взаперти, весь мир услышит твой голос. И рядом с тобой буду я, – Майкл сдержанно прикасается к моему плечу в знак поддержки, и мне немного передается его непоколебимая уверенность в себе и своем таланте.

Боже, я никогда в жизни так не волновалась.

Дыхание схватывает до боли в груди, а желудок, кажется, начал жить своей жизнью и за этот вечер научился делать виртуозное сальто-мортале. Если бы не привычка держать спину ровной, а плечи расправленными, я бы уже давно схватилась за живот вспотевшими ладонями в безуспешной попытке угомонить чувства, бушующие внутри. От тревоги и томительного предвкушения, что я испытывала, мечтая о сегодняшнем вечере и собираясь на него, я совершенно забыла о еде и сне. Надеюсь, я не упаду в голодный обморок прямо на сцене, на глазах у первых лиц города и так называемых «сливок общества».

Делаю глубокий вдох и резко выдыхаю, бросив мимолетный взгляд на Майкла. Он – не только мой партнер по вокалу, но и единственный человек, с которым я общаюсь, не считая членов моей огромной и до тошноты аристократичной семьи. Моей ненастоящей семьи… но об этом немного позже.

Должна признать, что Майклу идёт лаконичная бронзовая маска и классический смокинг, явно сшитый для Форда на заказ. А вот его парикмахеру я мысленно ставлю уверенный минус, за то, что потратил слишком много лака на мужскую шевелюру, и сделал из Майкла рафинированного стилягу, который случайно попал в эпицентр венецианского карнавала. Хотя большинство девушек, естественно, не заметят противоречий в его образе, как только Форд начнет исполнять мужскую партию нашего дуэта. Майкл наделен потрясающим драматическим тенором, поистине магическим образом, переплетающимся с моим нежным сопрано. Нам предстоит исполнить две композиции, и от постыдного бегства и потери пульса, меня спасает только то, что мое лицо теперь тоже скрыто вычурным аксессуаром.

Нас с Майклом связывает нечто большее, чем совместное творчество. Сложные отношения, полные недосказанности. Поскольку, он фактически единственный мужчина в моем пространстве, не являющийся родственником, я часто представляю его в своих романтических фантазиях, но он не спешит воплощать их в жизнь. Наверное, боится моего дядю, да и меня терзают бесконечные сомнения. Так хочется иногда побыть «плохой девочкой», настоящей, выпустить на волю внутренние желания, стать свободной и раскрепоститься, но я просто не могу себе этого позволить.

Многое для меня находится под строгим запретом.

Я даже не целовалась ни разу, не говоря уже о большем.

Никогда. А так хочется узнать, каково это. Быть женщиной, а не маленькой девочкой. Чувствую себя запертым в манеже младенцем, которому не дают познавать мир.

Иногда мысль об этом приводит в дикое отчаяние, я задыхаюсь от одиночества и потребности любить, общаться и самовыражаться свободно, но некоторые свои желания приходится постоянно подавлять в себе, потому что я прекрасно знаю, чем мои выходки и побеги из дома могут закончиться.

Страх сцены и публичных выступлений довольно банальный недостаток. Но для меня этот страх – лишь верхушка айсберга из коллекции фобий, которые преследуют меня с того дня, как погибли родители.

Это случилось в одночасье.

Автокатастрофа, в которой спаслась только я.

Мощный удар, оглушительный визг и скрипящий рев скользящих шин … и их больше нет.

Я помню все обрывками. И не хочу вспоминать.

Очень сложно сохранять самообладание, когда что-то происходит с тобой впервые в жизни. Этот благотворительный прием, стилизованный под маскарад, где почти все спрятали свои пафосные и чопорные лица под экстравагантными масками – настоящий глоток свежего воздуха.

Ещё бы. Ведь с четырнадцати лет моим постоянным местом жительства является тесная и, постоянно сдавливающая своими прутьями, тюрьма, которая называется «оковы отцовской любви и гиперопеки» имени Доминика Ди Карло. Это даже звучит удушливо, не так ли? Даже сами мысли о деспотичном опекуне, всегда застревают свинцовым камнем в моей груди.

О, да! Мой дядя и законный опекун когда-то прочно затянул на моей шее плотный поводок. Образно, разумеется, но от этого не легче. Посадил на цепь, сделав меня заложницей фамильного особняка Ди Карло. Он находится не так далеко отсюда, тоже на Лонг-Айленде, а если быть точнее, в самом элитном его районе.

«Золотой Берег» – мекка нью-йоркской элиты.

Роскошные виллы и резиденции, утопающие в огнях, эксклюзивные машины, знак «премиум» на каждой вечеринке и приеме, масштабу которых позавидовал бы даже Гэтсби.

Для кого-то жизнь в этой приторной роскоши – это дар небес, привилегия от рождения или пока недостижимая мечта… ну а для меня, самая настоящая темница, из которой я бы с удовольствием сбежала в далекие края и страны. Путешествовала дикарем, пела в подземных переходах уютных европейских городов, и каждый раз расправляла руки навстречу легким порывам ветра, гордо раскрыв два больших крыла души. Пока такая тотальная свобода может мне только сниться…

Но сегодня мой день, мой вечер. Я сбежала из фамильной резиденции, заплатив за «шалость» нервными клетками и выбросом адреналина в кровь. Мне несказанно повезло, что мой дядя Доминик Ди Карло на целую неделю уехал из страны, невольно ослабив свой незримый аркан любви и заботы. Не без помощи союзников в доме, мне удалось сделать побег идеальным, и я уверена, что никто не заметит моего короткого исчезновения.

Шесть лет взаперти. За это время я никогда не выезжала дальше «золотого берега», не считая регулярных выездов с толпой охраны на музыкальные уроки. При этом всем, я учусь на врача и параллельно профессионально занимаюсь вокалом, в свободные минуты изучаю итальянский и французский. Я не имею права выходить за пределы дома и сада семьи Ди Карло, и давно смирилась с таким положением вещей, и на то есть веские причины.

Я знаю, что дядя многое запрещает мне, потому что заботится и очень сильно любит меня. И я искренне благодарна ему за все, потому что без Доминика моя жизнь была бы обречена, оборвана.

Что ж, не хочу думать о грустном. Самое время насладиться моментом и почувствовать себя принцессой или героиней романа. Здесь, стоя за кулисами сцены, я чувствую себя взволнованной Наташей Ростовой, которая точно также предвкушала свой первый бал, задыхаясь от трепета в тесной и прохладной карете по пути к нему. О да, за шесть лет «заключения» я успела хорошо изучить не только американскую, но и иностранную классику.

Книги стали для меня единственным источником эмоций и способом получать разнообразный жизненный опыт.

– Я люблю учиться, Майкл. И хочу помогать людям, – сердце сжимается, когда я вспоминаю о маме и папе, которых, возможно, могли спасти, если бы скорая приехала раньше. Я не виню врачей и обстоятельства в произошедшем, я понимаю, что их гибель – результат роковой случайности, и все же нахожу истоки своего желания быть врачом именно по причине ранней потери близких.

Естественно, я нахожусь на домашнем обучении. Дядя купил мне лучших профессионалов своего дела и организовал целую аудиторию для практики. Я бы не отказалась стать великим хирургом, хотя кого я обманываю? Я готова петь за гроши в придорожных барах, но не готова оперировать людей, даже если мне будут платить миллионы.