Читаем Олькойдунле (СИ) онлайн бесплатно

82

ОЛЬКОЙДУНЛИ

Первое упоминание

Он был следующий в этой, бесконечно меняющейся череде событий. Велосипедист, трясущий изо всех сил почтовый ящик уже промелькнул, копошащиеся жирные черви на разлагающемся трупе, тоже. Он знал, что теперь его очередь. Разрушенный до основания, превращенный в пыль огромный город, последний оплот цивилизации, укутывающий себя покрывалом свинцовых туч и дикое, очень выразимое желание, тоже уже были. Небо безразлично взирало на все происходящее, оно просто смотрело и запоминало.

Что-то скручивалось глубоко внизу, выдавливая вязкую массу. Она распадалась и падала каплями прозрачной жидкости. Застывала, поглотив малую частицу вечности. Терялась в непроглядном мраке.

- Да, о чем это я? - подумал Увускли, очищая свой разум от воздействия непонятных образов - Я ведь всего лишь следующий кадр немого кино! Да, что со мной происходит? Ничего великого на мою долю не отведено! Лишь то, что прикажут, я ведь всего лишь рядовой кикрик! Ф-ф-ух, неужели отпустило! А, что такое - небо?

На верхних уровнях мира, как что-то ругательное, загнусавили флюоресцирующие елдонизаторы.

- Дурной знак! - шепнул он старому коммутатору.

Тот согласно разомкнул цепи, автоматически изменив схему. Это ничего не значило, но смена Увускли подходила к концу. Еще раз осмотрев окрестности, он удостоверился в отсутствии опасности и, хрустнув сочленениями тела, скрылся в норе.

Тихо, уютно, тепло. Сегменты брони, едва касаясь, отполированных тысячами поколений, стен издают нежный шорох. Кикрик спешит, шесть цепких лап, беззвучно тонут в легкой трухе, выстилающей пол во всех переходах. В помещениях для общих собраний просторно, пол твердый. Он вымощен броней погибших в боях. Рабочие каждый день убирают набившуюся в мельчайшие трещинки пыль, занесенную из узких коридоров. Затем специальным раствором увлажняют хитиновые пластины, предохраняя их от вездесущего тлена.

За свою долгую жизнь Увускли, видел много, но не разу не видел воина-кикрика умершего своей смертью, это удел рабочих. Кровавые схватки с борверами давно переросли в обыденный ритуал, в котором все заканчивалось смертью.

- Когда-нибудь мы истребим, друг друга, а наши места займут рабочие! Они выковыряют из пола наши доспехи и станут такими же как мы! Потом они тоже все погибнут!

- Твои мысли будоражат коллективное сознание! - раздался в мозгу Увускли строгий голос Сальегица.- Кикр ожидает твоего появления!

Кикрик остановился, если к кому-то Сальегиц обращался на мнемоническом уровне, то это значило, что Великая разгневана не на шутку. Её никто из рядовых не видел, но она знала все, она управляла, а Сальегиц был орудием власти. Его хрупкое и на первый взгляд, нестабильное нежное тело, обладало неимоверной мощью. Взгляд пяти немигающих глаз, превращал в ком слизи самого свирепого и опытного бойца. Не оставалось ничего, только липкая жидкость, по поводу отвратительных качеств которой, возмущались даже молчаливые работяги.

Увускли переключил сознание на кикр. Высветившийся маршрут повел его по узким коридорам запутанного лабиринта. Вторая левая лапа жутко болела, пробитая в недавней стычке когтями борвера. Обслуга кое-как залатала её, но боль не уходила. Она поселилась где-то внутри, терзая тела и беспокоя сознание. На его панцире не было места, где не стояла бы какая-нибудь отметина. Глубокие царапины, рваные проломы, зазубренные края жестких крыльев. Зато боевые шипы и клешни всегда чинились с особой тщательностью. Сломанные или искалеченные принадлежности убийства заменялись новыми, более совершенными и более прочными. На его счету уже не одна сотня борверов, он лучший из кикра.

Направо, налево, снова прямо и налево.

В огромном зале тишина. В своих гнездах неподвижно замерли тела давно погибших. Сальегиц, перекатываясь бело-серыми волнами с голубыми прожилками, рассматривает что-то крошечное, насыпанное блестящей горкой, на подносчатой лапе обслуживающего.

- Увускли прибыл, согласно приказу! - четко доложил прибывший и замер, ожидая любого развития событий.

Смерти он не боялся, слишком часто она бродила рядом.

Сальегиц закончив созерцание блестящих предметов, в упор уставился на Увускли, концентрируя на нем внимание.

- Ты будоражишь кикр! Выбиваешь его из привычного русла! В чем дело? - его телодвижения носили весьма угрожающий характер - Ты покинул пост на четверть удара раньше!

- Мне показалось, что все в порядке и я могу заняться своими делами!

- Что значит - "показалось"? Таких слов в словарном запасе бойца не должно быть, они противопоказаны!

- Я не знаю, откуда это во мне, но порой я вижу совершенно непонятные вещи! Что-то изменилось в моем восприятии мира!

- Ладно, оставим эту тему! Теперь расскажи о том, как ты отбил у борверов то непонятное существо!

- Двадцать пять ударов назад! - Увускли копался в глубинах своей памяти отысканной среди тысяч других на просторах необъятного кикра - Я патрулировал свой участок, когда увидел трех борверов, которые что-то выносили и судя по всему двигались они из приграничной территории! Опираясь на указание Великой, уничтожать всех борверов, появившихся в поле зрения, я незамедлительно вступил в бой! Времени на вызов дополнительных бойцов не было, пришлось заняться этим делом самому!

- Тебе не было страшно!

- Нет, ослушаться приказа Великой, гораздо страшнее! Эти борверы были молоды и неопытны, я без труда с ними справился! Эти твари в последнее время все чаще покидают нижние уровни нашего мира ... - Увускли, попытался продолжить мысль, но Сальегиц его перебил.

- Почему, ты притащил это существо в кикр?

- Не знаю, но оно мне показалось интересным и я решил, что кикр должен все это увидеть!

- Его сознание спит, но не бездействует и он представляет угрозу для нас, когда мы закончим работу над его разумом ты должен будешь его убить! Через двести восемь ударов! А пока, ты можешь занять свое место в ангаре и предоставь свой мозг в наше распоряжение!

Увускли осторожно развернулся, стараясь не зацепить Сальегица и мерно раскачиваясь из стороны в сторону побрел по направлению казарменных ангаров. Занял свою ячейку и освободил разум, заставив его полностью раствориться в очищающем кикре. Двести восемь ударов - это очень много. Мягкий свет идущий из потолка стал медленно гаснуть, затем смолк вовсе. Тишина нарушалась лишь тихой возней обслуги, залечивающей раны бойцам ставшим на консервацию.

* * *

Он очнулся в сумрачном помещении. Голова раскалывалась от невыносимой боли, ссохшийся желудок пульсировал в такт ударам сердца. Тошнотворно мерзкий ком слюны стоял в горле и не желал, ни выплевываться, ни проглатываться. Он сел, рассматривая место, в котором оказался. Ничего подобного раньше видеть не приходилось.

Последнее, что он запомнил - это пустынная квартира, лунная дорожка, ведущая через окно в небо и раскатывающиеся по паркету самоцветы. Потом кто-то вошел и помог собрать сверкающие камешки в кожаный мешочек на шнурке.

Рука поднялась к груди в поисках вспомнившегося предмета. Его не было.

- Что за хрень? - тихо сказал он, обращаясь в зыбкий сумрак и поднялся на ноги.

Стена. Он шел по кругу, снова стена из непонятного на ощупь материала и никаких признаков выхода из этого помещения. Мягкое тепло шло отовсюду.

- Да и черт с ним! - снова послышался его тихий голос.