Читаем Ольф. Книга первая онлайн бесплатно

Здесь нет положительных героев. Если кажется, что кто-то из персонажей хороший и поступает правильно – да, правильно, кажется. Здесь просто люди. Ни хорошие, ни плохие. Обычные.

«Дас ист фантастиш», как говорят некоторые любители… короче, любители. «Боже правый!» – восклицают другие, получив подобную встряску сознания, – например, застав вышеупомянутых любителей… Ладно, проехали. У меня вырвалось простое:

– Очуметь.

Еще мягко сказано. Во-первых, я только что рухнул с дуба – в прямом смысле. Во-вторых, попал сюда. Хороший вопрос – куда. Не знаю. Все непонятно-зеленое, тесное. И шевелится. И как бы благожелательно приглашает. А вот чувствую я так. Словно мини-квартирка, где можно и присесть, и полежать, и в соседнее помещеньице через неровно-овальный проем выйти…

Жаль, темновато.

Мгновенно стало светлее.

Сминая лоб в гармошку, брови поползли вверх. А челюсть, соответственно, вниз. Стадо слонопотамов, что в прошлой жизни именовались мурашками, прогалопировали от шеи к пяткам.

«Еще чуть светлее» – медленно проговорил я про себя.

И вновь сработало. Все засияло, как при полуденном солнце. Открывшееся ничего ясного уму не подсказало, похожего на полочках сознания не числилось. Маленькое замкнутое пространство. Пещера-не пещера, скорее, вид динозаврова желудка изнутри. Подобным, наверное, любовался библейский Иона.

– Очуметь, – бестолково повторил я.

Мозг вспучило разнонаправленными эмоциями – от детского желания забраться под одеяло до восторга взрослого, который заполучил волшебную палочку. Я еще раз проверил догадку:

– А теперь – отворись!

«Стены» послушно расступились, глазам открылся вид на знакомый пригорок с тем самым дубом на верхушке. Да, работает. Мои команды исполняются. Даже мысленные.

Губы сами растянулись в улыбку. Действительно, волшебная палочка. Хотя и не палочка.

Нужно проверить еще кое-что. Проем мгновенно затянулся за мной, вышедшим наружу, на полянку.

Оп! Остатки «живой комнаты» исчезли прямо в воздухе. Растворились. Нет, скорее, ее невидимые створки захлопнулись. В испуге слова опередили мысли:

– А ну откройся опять!

Оно открылось. Не знаю, кто или что это «оно». Просто проем посреди окружающего пространства. На расстоянии вытянутой руки.

Я быстро вошел, и нечто, пропустившее меня, сомкнулось за спиной. Ясно. Невидимое помещение в пятом измерении. Оригинально.

– Выпусти!

Неизвестный подпространственный агрегат без проблем выпустил на лоно природы. Словно дверца лифта. Мои команды – это нажатие кнопок. Класс. Я обернулся и потрогал рукой то, что секунду назад было порталом в мир иной, а теперь снова стало прозрачной атмосферой. За невидимым чудом, о существовании которого знал лишь я, далеко на заднем плане колыхались камыши, а моя ладонь уперлась… Во что-то уперлась. Не то жесткое, не то вязкое. Не то ледяное, не то горячее. Необъяснимое. Хорошо бы, это необъяснимое не восприняло «очуметь» тоже как распоряжение. А вдруг восприняло? Тогда происходящее мне кажется.

Глупости. Допустим, что кажется, а кто тогда выполнил эту команду? И «очуметь» – понятие фигуральное, любой компьютер обязан пропустить мимо ушей, если умеет распознавать эмоции, либо поинтересоваться, что конкретно имеется в виду. Болезнь с названием чума? Приказ выглядел бы «зарази меня чумой». Кстати, хорошее ругательство для случаев, когда нужно выплеснуться в приличном обществе, а слов не хватает. В моем случае «очуметь» являлось синонимом «офигеть», «опупеть» и прочих вербальных признаков крайнего изумления. Надеюсь, потустороннее нечто поняло меня правильно.

– Кто здесь? – послышалось с пригорка, откуда я так счастливо сверзился.

Тьфу, даже позабыл.

Мысленный приказ «Откройся!» сработал безупречно, и щель в параллельную реальность, как в той присказке, тут же «родила меня обратно». Кстати, чем-то похоже. Из большого мира – в тесноту чего-то живого и странного. Нет, не в отдельную реальность, это я погорячился, скорее, в нечто вроде туалета при квартире. Этакая невидимая дверца для игры в пространственные прятки – прямо в воздухе.

Плюсом к вселенским у меня здесь происходили свои прятки, более приземленные. Успел? Вот бы узнать, что сейчас там, снаружи. Были бы окна…

В тот же миг в стене прорезалось окно. Затем второе. Объединившись растеканием, словно капли воды, они создали шикарную панораму.

– Ни…

«Вот это да!» – выразил мозг немного другими словами. Надо учиться сдерживать поток желаний, а то дожелаюсь, как тот моряк, что «якорь мне в булки, если это не Америка…»

Эта мысль не созрела до конца, а руки уже с ужасом схватились за бедра. Но – пронесло. В хорошем смысле. То ли сказочная избушка шутки понимает, то ли воспринимает исключительно прямые команды, притом действительно желанные.

Меня же теперь видно снаружи! Еще и с подсветкой, как на ладони. Я застыл, словно мальчишка, собирающийся испытать, на сколько километров кошке хватит стакана бензина.

Мимо прокралась девица, из-за которой, собственно, я с дуба и…

– Кто здесь? – еще раз повторила она, озираясь и не обращая никакого внимания на находящегося в нескольких шагах меня.

Как я на том дубе оказался? Начну со дня неудачной шутки. С этого все началось. А может с самого детства. Со школы, где все требовали жить по правилам, а я изо всех сил сопротивлялся. Или с родителей, воспитавших меня таким неугомонным. Или… Но тогда я должен начать если не с Адама, то как минимум с бабушки и дедушки, которые разрешали поздно ложиться и читать при плохом освещении. Или не разрешали, просто я их не спрашивал? Опустим благодушное детство. И вот мне, гривастому дылде, нескладному курносому хиляку уже двадцать семь, я сотрудник второразрядного интернет-издания, который по заказу пишет о путешествиях за границу. Точнее, не пишет, а компилирует чужие отчеты в нечто искрометное и шедевральное (имхо) свое, поскольку сам нигде не бывал. Заработок небольшой, хватает только на хлеб. Зато каковы перспективы! Через полгода начну выезжать с группами для освещения этих путешествий в рекламе. Увидеть мир за счет работодателя – разве не повод поработать годик за копейки?

Отвлекся. Все же начну с несостоявшейся шутки, что привела сперва на дуб, а затем – так счастливо и загадочно – под него.

У меня недавно закончились предыдущие отношения. Они не сложились по двум причинам. Я слишком хотел быть с Ней, Она слишком хотела остаться собой. Для кавалера, которому указали на дверь, приведенная мной статусоподобная формулировка – просто замечательная. Так всем и говорю, чтоб сочувственно кивали, а не скалились.

В качестве лекарства от неудачной любви выступила Сусанна, студентка местного университета. Я небогат, но местами остроумен и довольно забавен, и этого хватило, хотя фифа, если честно, из ряда вон. Новая девушка оказалась дочкой влиятельного чиновника. Не стану называть должность господина Задольского, такие в каждом городе имеются, «узнаете их по делам их». Сколько бы не выкорчевывали, а тип неубиваемый, поскольку легко мимикрирует и без проблем вливается в любые вновь создаваемые структуры и движения. Новая партия? Если со всеми вместе, то обязательно. Борьба с коррупцией и кумовством? Да в первых рядах, а то и возглавит.

Разухабистая мажорочка была красива до чертиков, одним из которых и являлась. Львица в гриве льва. С тем же плотоядным взглядом и охотничьим темпераментом. Сначала спит, не добудишься, а как шлея куда-то попадет…

Иногда казалось, что меня съедят уже сегодня. Или высосут кровь и закусят чем-нибудь неподобающим, без чего в последующей жизни не обойтись. Но я не жаловался. На такое грех жаловаться, если ты настоящий мужчина. Ну, или считаешь себя таковым.

Меня окунуло в омут интрижки, сразу подернувшейся мутной рябью неприятностей. Сначала доставали менее удачливые ухажеры, затем великовозрастный братец Сусанны Вадик. В «патлатом уроде и голодранце» Вадик углядел угрозу будущему наследству. Насчет патлатого он прав, прическа у меня еще та, приснится – не проснешься. Насчет голодранца… тоже соглашусь. Отчасти. По сравнению с Задольскими, естественно. А насчет урода… Тогда с какого перепугу разбалованная сестрица выбрала меня?

Шут с ним, с Вадиком, забудем. Потому что после за меня взялся САМ. Все эти «чтоб духу твоего на нашем пороге не было», «еще раз на выстрел к моей дочке подойдешь – пожалеешь, что на свет родился»… В общем, никакой фантазии. Я и на выстрел подходил, и сам чудесно отстреливался, и дух мой потно-довольный с несокрушимой периодичностью не только на указанном пороге витал.

Однажды меня вновь пригласили, повод – вчерашнее отбытие главной опасности отношениям далеко и надолго. По делам или на курорт – я даже не спросил, меня это не волновало. С глаз долой – с души камень. Аминь.

Мы были одни и находились там, куда мне на выстрел и чтоб духу, что в разы повышало удовольствие. Воркуя что-то насчет глупых подружек, Сусанна массировала себе локти, потершиеся о бильярдное сукно. Ответственность за подпирание тела приняли могучие достоинства размером с хорошую подушку, на мохнатую зелень накатывали гигантские волны, коим позавидовали бы многие голливудности, я даже опасался за сохранность расплескавшегося внутри силикона. Владелица сего богатства вдруг состроила серьезную мину:

– Знаешь, Ольжик…

– Не знаю, – бодро откликнулся я.

Вообще-то мое имя Олег. Друзья иногда в шутку зовут Олегофреном, на что приходиться обижаться и язвить ответно. Но тут хоть горшком назови, Ольжик так Ольжик, главное – результат. А результат, что бы ни говорили, весьма и весьма. Как говорят гусары, рекомендую.

– Я больше не буду одеваться в Милане.

– Как скажешь. – Для меня Милан являлся далекой точкой на карте, о которой буду знать больше, когда закажут статью, и для этого придется серфить любопытные факты и достопримечательности. Для подруги упомянутый город был символом успеха и гламура, поскольку именно там можно втридорога купить тряпки, чьи аналоги продаются в любой подворотне.

На мою довольную физиономию скосились ее опасно блеснувшие глаза:

– Даже не поинтересуешься, почему?

– Поинтересуюсь. Почему? – вновь легко согласился я, как соглашался со всем, что выскальзывало в такие моменты из томно приоткрытого ротика.

Губы поражали неестественной пухлостью, особенно заметной при форме уточкой, что создавало вечно недовольный вид. Впрочем, мало кто видел Сусанну довольной. Это я сейчас так тонко себя похвалил.

– Но тебе не интересно! – обиженно объявила она, и ладони вновь оперлись об стол. – И чего я с тобой связалась, ты как все, тебе только одного надо!

– Пометка: только одну, – поправил я с блеском заправского дамского угодника.

А глубоко в душе, куда ей доступ заказан, впервые согласился с вердиктом. От нее – именно от нее – мне действительно нужно только это. В отличие от многих карьеро– и корыстролюбивых конкурентов, жажда самоутверждения за счет связей богатой семейки отсутствовала. Я уже самоутвердился, когда отодвинул от столь лакомого пирога всех соперников. Теперь ел его в одиночку. Точнее, жрал. Такое именно жрут.

Маленькое дополнение: на том, что жрут, а не вкушают, мужчины не женятся. Имею в виду тех, кто себя уважает. Потому я не строил совместных планов на будущее.

Или просто боялся ее отца. Тоже неоспоримый факт, от которого никуда не деться. Если в отношениях запахнет серьезностью, одним движением руки высокопоставленного фокусника события примут необратимый вид. Последнее не коснется семейства Задольских, оно затронет исключительно мои жизнь и здоровье. В нашем захолустье, где медведи встречаются чаще, чем проверяющие из столицы, с этим приходилось мириться. Или вставать в позу и драться до последнего вздоха с привлечением всех возможностей и инстанций. Поскольку от Сусанны (что она прекрасно понимала) мне нужно только одно, такой вопрос даже не вставал.

– Дурак. – Подружка решила перебазироваться из бильярдной в спальню. Неприкрытая красота, что просто выплескивалась из берегов, взметнулась в вертикальное обратно, и около стола вырос стебелек-мутант, со всех сторон увешанный дынями – отрада всем голодным не в плане еды. – Ничего не понимаешь. И вообще, ты скучный. Пусти.

Облом-с. Казалось, что Сусанна сейчас взбрыкнет, как иногда бывало, и выставит за дверь с барахлом в руках. Что ж, к звездам – через тернии, не беда, наверстаем позже. Тем более, что тернии очень даже. Я уже хотел одеваться, но вместо этого…

В щеку прилетел влажный поцелуй:

– Я скоро.

Голосисястая подружка по играм прильнула на миг, что вызвало ощущение обжимашек с плюшевой игрушкой, и увихляла в ванную. При этом Сусанна отчаянно раскачивала всем, чем одарили природа и хирургия. Я снова испугался, что что-то не выдержит и оторвется. Обошлось.

Оставив меня, как обычно, в небольшой растерянности и большой надежде, она закрыла за собой дверцу. Скучный, значит? Порыскав по сторонам, взгляд остановился на бильярдном кие, рука взвесила его и с сомнением отложила. Затем я примерился к швабре. Подойдет.

В гостиной на глаза попался метровый меч-катана на изысканной подставочке. Совсем, кстати, не сувенирный. Люди типа Задольских подделки на стены не вешают. Плюнув злым блеском, душа самурая с моей помощью покинула ножны, судьба-злодейка, опять же моими руками, примотала ее буквой «г» к неизвестной душе, заключенной в швабру, на что для надежности был изведен весь моток скотча. Получилась вполне приемлемая коса.

Вовремя вспомнилось о масках, что остались от прошлогоднего Хэллоуина. Часть – картонки на тесемочках, остальные – резиновые, почти настоящие. Я выбрал маску скелета. Прекрасная пара к черной простыне с кровати в Сусанниной спальне. Облегающая маска заняла свое место, черная простыня накрыла плечи и голову. Развеем скуку, если кто-то называет это скукой, и пошутим немного. Я повсеместно выключил свет, выбрал из всех помещений спальню горячо нелюбимого мною братца Сусанны и спрятался там в шкафу. Пусть она меня ищет. Сюда зайдет в последнюю очередь. И я каааа-ак выпрыгну в таком виде! А потом – любовь в чужих интерьерах, дикая и безотчетная. После испуга Сусанна такая необузданная… И молчит. Когда не стонет и не орет. Обожаю.

Расположившись среди ряда однотипных костюмов (куда столько?), я затаился, глаза прильнули к ребристо-матовому стеклу. Видно было отвратительно, но видно. Еще можно глядеть в щелочку между створками, но слишком уж мала, сектор обзора просто смехотворен.

Шаги. Мои мышцы вздулись, я приготовился.

Что-то напрягло. Шаги были какие-то неправильные.

Дверь – которая в комнату, а не в мой шкаф – отлетела в сторону, петли всхлипнули, ручка ударила по стене, словно та с детства над ней издевалась. Даже косяк зашатался. Ногой, что ли? Разве дома так себя ведут?

А если ведут, то – кто?