Читаем Око Владыки онлайн бесплатно

Ниана была уже совсем недалеко. По всем расчетам, уже к вечеру небольшой отряд сёрчеров должен был выйти из дремучего леса и достичь городских окраин.

«Если бы не огромные деревья, на горизонте виднелись бы очертания небоскребов», — подумал Кийт.

За несколько десятков столетий, прошедших после Смерти, многие из старинных зданий рухнули, превратившись в груды строительного мусора. Большинство «высоток» не выдержали испытания войной, часть сдалась перед безжалостным послевоенным временем.

Однако самые прочные выстояли и по-прежнему служили людям.

Сейчас, пробираясь вдоль сплошной стены кустарников агавы, усыпанных крупными лиловыми цветками, Кийт все время ждал, что увидит знакомые силуэты.

Его всегда пленяла городская панорама, открывавшаяся на краю огромного леса, но густые дебри все не заканчивались.

Возникшая на месте погибшего американского мегаполиса Ниана была уже недалеко. В ее порту сейчас, наверняка, разгружались купеческие корабли, и самые разнообразные товары находили свое место внутри бесчисленных складов и ангаров, усеивавших побережье.

В лесу чувствовалось, что Внутреннее море совсем рядом. Порывы утреннего свежего ветра, пробивавшегося порой сквозь густой кустарник, наполняли ноздри запахами морской воды, разлагающейся рыбы и гниющих водорослей.

Кийт оглянулся и осмотрел свой небольшой отряд.

Пятеро его друзей размеренно шли следом за ним. Подошвы их сапог с тихим пружинистым хрустом приминали битые ракушки, толстым слоем покрывающие тропу. Изнурительный поход заканчивался. Каждый шаг, сделанный по направлению к дому, оборачивался очередной каплей радости, копившейся в глубине души у каждого из искателей. Они продвигались вперед и шагали с таким воодушевлением, точно не оставался за спиной почти месяц трудной и опасной кочевой жизни.

Все шли почти налегке. Каждый нес лишь свое оружие и небольшую часть необходимого продовольствия.

Основная часть груза приходилась на долю трех самок кау, сильных и выносливых вьючных животных. В объемных тюках, притороченных к мощным спинам буйволиц, скрывалась не только походная утварь, но, главное, — добыча, с которой усталые путешественники возвращались обратно в Ниану.

Экспедицию можно было считать очень успешной.

Своей цели они достигли, ведь Кийту и его людям удалось открыть один из служебных входов, ведущих вглубь военной базы США. Законсервированный армейский объект не только уцелел во время Смерти, но даже прекрасно сохранился спустя несколько тысячелетий.

Походные тюки почти трещали по швам, потому что были до отказа забиты ценными находками. Внутри древней базы нашлось немало интересного.

Старинное американское холодное оружие не подвергалось тлетворному влиянию времени. Клинки, топоры, гарпуны, — все это находилось в таком же состоянии, в каком было несколько тысячелетий назад.

Армейская посуда служила так же успешно, как и раньше. А военная униформа, скроенная портными прошлого из каких-то уникальных, вечных материалов, пользовалась большим успехом у всех модников и модниц, живущих в крупных городах.

Особенно ценились мотки полиарамидной нити, некогда предназначенной для нужд космической индустрии. Уникальные свойства этого суперпрочного волокна поражали всех. Нить пытались разрубать топором, пилили ножовкой, раскаляли в огне, а потом бросали в ледяную воду. Но космическая нить осталась целой. Запас прочности позволял ей выдерживать любые тяжести.

Оружие, утварь, предметы старинного обихода, — все это и составляло тот обычный набор, который поставлял Кийт для торговых лавок Нианы. Отсюда уже предприимчивые купцы развозили товары в разные края, в разные страны и города, разбросанные на огромной территории от побережья Лантического океана до Метсианской республики и Атвианского союза.

Кроме того, каждый раз он привозил из походов совершенно неизвестные, непонятные предметы. Такие штуки вообще не имели сейчас названия. Покупателям приходилось указывать пальцем на полки, чтобы попросить показать нужную вещь для более подробного знакомства.

И теперь в мешках, навьюченных на спины буйволиц, находилось несколько таких непонятных приборов. Кийт обнаружил диковинки в запечатанных ящиках, хранившихся в глубинах подземной базы. Совершенно случайно удалось обнаружить тайник, секретное хранилище, в которым лежали футляры, покрытые вековой пылью.

Трудно было сказать, например, для чего в давние времена предназначался массивный вогнутый диск, лежащий сейчас на дне мешка. Кийта привлекла прежде всего гравировка, виднеющаяся на его поверхности.

Необычная рельефная эмблема представляла собой главный священный символ христианства — крест. В этом не было бы ничего необычного, подобные древние знаки можно было обнаружить во многих местах, в которых ему доводилось побывать.

Главное отличие заключалось в том, что самом центре креста, на пересечении двух объемных линий, находилось изображение широко открытого человеческого глаза, окруженного, со всех сторон прямыми лучами ресниц.

— «Крест и глаз!» — воскликнул Кийт в подземелье, когда желтоватое пятно его фонаря упало на это изображение. — Как странно!

Ему было прекрасно известно, что этот знак входил в число так называемых «Сорока символов», с помощью которых священники-заклинатели Кандианской Универсальной церкви могли предсказывать будущее.

В шесть тысяч четыреста семьдесят девятом году от Рождества Распятого Спасителя, символ, именуемый «крест и глаз», обозначал силу, способную влиять не столько на тело человека, сколько на его душу. Но Кийту трудно было даже предположить, какое содержание вкладывали в это изображение люди прошлого.

Тем более невозможно было ответить на вопрос, почему столь странный предмет был тщательно спрятан в недрах секретной военной базы перед последней войной в истории прежней человеческой цивилизации?

Тем не менее, Кийт захватил с собой диск, напоминающий большое блюдо. В Ниане он знал одного купца по имени Беддей, который умел продавать и не такие таинственные предметы.

Беддей, в зависимости от своего настроения, мог всучить покупателю старинный микроскоп и как статуэтку знаменитого скульптора двадцать первого века, и как приспособление для раскалывания орехов. В обоих случаях его клиенты оставались довольны и считали, что совершили выгодное приобретение.

Этот торговец тоже не представлял себе, для чего нужен был диск с символом «крест и глаз», но его красноречия, наверняка, должно было хватить на то, чтобы выгодно продать странный предмет.

Вместительные тюки, вздымавшиеся сейчас на спинах буйволиц, были заполнены не только старинным оружием и посудой. Там лежали и несколько мотков древнего оптико-волоконного кабеля, содранного со стен и потолков военной базы.

Прочные провода выглядели точно так же, как и несколько тысячелетий назад, и очень ценились на рынках Нианы.

Хотя продажа кабеля и сулила недурную прибыль, их удалось захватить немного, — слишком тяжелый оказался груз.

Кийт рассчитывал быстро продать свои находки, немного отдохнуть в Ниане и снова вернуться к военной базе. Там оставалось еще много добычи, и в будущем можно было по-настоящему хорошо заработать.

Поиски древних объектов, притаившихся в непроходимых лесных дебрях или в выжженных солнцем пустынях, были главной целью для отважных смельчаков вроде Кийта и людей из его отряда.

Таких, как они, на бескрайних просторах от побережья Лантического океана до северных уголков Канды обычно называли сёрчерами — искателями сокровищ.

Теперь, после многих успешных походов, Кийт считал, что настоящим сёрчером нужно родиться, хотя в детстве он очень удивился бы, узнав, что превратится в профессионального путешественника.

Когда-то, давным-давно, он готовил себя к жизни служителя Кандианской Универсальной Церкви и учился в Республике Метс, в одной из лучших школ Северного Аббатства.

Его наставник, Пер Лелио, возлагал на своего любимца большие надежды и считал, что со временем тот должен стать настоящим священником. Но судьба сделала неожиданный шаг, и однажды молодой ученик самовольно покинул школу, ошеломив всех стремительным отъездом.

Он выбрал путь вечного бродяги, вечного искателя прошлого и любил свой путь, жалея только об одном — о разрыве с мудрым наставником. Каждый раз воспоминание о покойном священнике неизменно стирало с его лица улыбку, отзываясь в сердце невыносимой, мучительно саднящей болью.

Это было единственное в жизни, из-за чего совесть по-настоящему мучила его.

Трудно было смириться с мыслью, что все служители и ученики Аббатства считали именно его виновником смерти седовласого Лелио…

Однажды встретив на лесной тропе своего старинного товарища по имени Ровер, Кийт радостно улыбнулся и приветственно вскинул руки. Что ни говори, приятно среди непроходимых дебрей случайно увидеть человека, с которым когда-то был близок, с которым провел вместе немало времени на тренировках и веселых пирушках.

Но дружеский импульс тотчас разбился о невидимый ледяной щит, который Ровер выставил перед собой. Он демонстративно игнорировал приветствие и с холодной злобой сообщил, что преподобный Лелио погиб, отправившись на поиски своего любимого блудного сына.

Услышав это, Кийт в ошеломлении застыл, словно прирос ступнями к земле. А Ровер отправился своей дорогой, презрительно бросив на прощание:

— Ты так и не стал соколом, как хотел Аббат. Ты превратился в ободранного стервятника!

— Почему ты так говоришь?

— Потому что ты не создаешь ничего нового. Ты ползаешь по древним развалинам и поэтому превратился в стервятника, пробавляющегося вздутой падалью!

— Я не стервятник, а Соколенок, — прошептал тогда Кийт, с трудом двигая омертвевшими губами.

Соколенок…

В этом слове вмещалось очень многое. Так называл Кийта во время учебы только Аббат, и больше никто. Это имя было символом того сказочного мира, который он всегда мечтал построить, но, видимо, сам и разрушил.

«Держись, Соколенок, держись!» — в трудные минуты всегда ободрял его священник.

Когда фигура Ровера скрылась за поворотом лесной тропы, Кийт взвыл, как раненный зверь. Его друзья стояли в отдалении и угрюмо молчали. Они старались не смотреть, как предводитель отряда, закрыв ладонями лицо, безуспешно пытается скрыть свои рыдания.

Это было в первый и последний раз. Кийт не переносил, когда плачут мужчины. Он редко плакал даже в детстве. Все метсы считали, что слезы губительно действуют на силу воинов и чувство собственного достоинства. Кийт был с этим совершенно согласен. Однако, узнав о гибели священника, он почувствовал себя маленьким мальчиком и наивно захотел повернуть время вспять.

Все было тщетно. Прошлое нельзя было вернуть.

Лишь подарок Аббата, небольшой серебристый медальон, висевший на груди Кийта, оставался крохотным звеном, связывавшим его с прежней жизнью.

Ментальный рефлектор помогал пользоваться скрытыми возможностями собственного организма. Зеркальный овал при умелом использовании собирал в единый пучок три совершенно различных потока — мыслительные колебания мозга, пульсацию сердца и силу нервного напряжения, гнездящегося в солнечном сплетении. Кроме этого, действие медальона лежало в основе управления каналами телепатической связи и разными формами ментальной вибрации, излучающейся при мысленных контактах.

…Возвращаясь из похода, Кийт, как это часто случалось, с грустью подумал о своем покойном учителе.

Сколько интересного он мог бы рассказать священнику теперь, после пятнадцати лет странствий! Сколько впечатлений, заполнявших многочисленные ячейки его памяти, почерпнуты им из реальной жизни!

Почти все его соученики из школы Аббатства познавали мир по книгам и зачастую жили в иллюзорном, искусственном мире. Многие из этих чахлых умников, взращенных на питательной пыли библиотек, может быть, и заняли свои места на иерархической лестнице Аббатств, но что они видели в своей жизни?

Многие люди, с которыми он сталкивался, даже находясь в лесу, смотрели вокруг, но не видели ничего. Дебри сливались для них в некое однообразное месиво, в случайное соседство растущих там деревьев и кустов.

Кийт воспринимал лес по-другому. Для него каждый уголок и каждый уровень был неповторим, являясь местом, где словно встречаются и контактируют друг с другом растения, наделенные необычным и своеобразным сознанием.

Сейчас, как и обычно, его глаза внимательно ощупывали беспорядочные сполохи растительности, окружавшие отряд.

Взгляд скользил по желто-зеленым зубчатым листьям древесного папоротника и переходил на лиловые цветы, распустившиеся на бесчисленных кустах агавы, растущих вдоль тропы. Цветов было так много, что они напоминали сплошную кипящую пену, облепившую ветви.

Толстые стволы пальм, платанов и сосен, опутанные хитросплетениями лиан, покрывал слой влажного желтого мха. Кийт смотрел на пористые узоры и видел не только причудливые фигуры, которые образовывали пятна мха. Он мог проникнуть мысленным лучом во внутреннюю жизнь любого дерева и считать необходимую для себя информацию.

До слуха доносилось монотонное жужжание насекомых. Гигантские бабочки, взмахивая чешуйчатыми крыльями, срывались с кустов и устремлялись куда-то вверх.

Сейчас Кийт просто провожал их внимательным взглядом. Если бы ему понадобилось, он мог мысленным лучом проникнуть в сознание самого примитивного существа. Но это отнимало уйму сил и он не мог позволить себе безрассудно растрачиваться, впитывая лавину информации, приходящую извне. Способности его были велики, но не безграничны, так что он давно научился ставить барьер, воздвигать защитную оболочку, чтобы потоки самых разных сообщений не захлестнули его сознание, как наводнение.

День только начинался. Ниана была уже совсем недалеко.

Порой казалось, что после очередного поворота петляющей дороги заросли могут закончиться. Кийт все ждал, что через мгновение глазам могут открыться бесчисленные дюны, солнечные блики, играющее на бескрайней поверхности воды, и вдали покажутся темнеющие силуэты большого города.

Но пока их окружал огромный лес.

Мощные ветви смыкались над тропой, образуя лиственный тоннель. Плотные листья, сложившиеся друг на друга, порой наглухо закрывали небо, и яркий утренний свет, пробивавшийся сквозь них, приобретал необычный изумрудный оттенок.

Отряд снова немного растянулся, и Кийт замедлил шаг, чтобы подождать своих людей. Сначала из-за поворота показались Студи и Флесх. Они шли рядом с навьюченной, тяжело ступающей буйволицей и о чем-то без устали говорили друг с другом.

У обоих были длинные светлые волосы, густыми прядями падавшие на плечи. Но на этом сходство заканчивалось. Флесх был родом из племени белокожих дикарей, обитавших к западу от Внутреннего моря, а Студи вырос недалеко от Калинны, на северо-восточном побережье Лантического океана. Все жители его родного поселения отличались одной особенностью, — они рождались чернокожими, но с белоснежными прямыми волосами.