Читаем Одолень-трава онлайн бесплатно
Игорю,
без которого ни одна моя история
не была бы дописана.
«Водяная лилия – очаровательная
и нежная белая кувшинка – не
что иное, как знаменитая сказочная
одолень-трава» (с)
Берко склонился над прозрачной речной водой, позвал негромко:
– Черет!
Огляделся. Там, где прибрежные заросли уступали место свободному потоку, из реки показалась светловолосая голова. Щуплый мальчишка по-лягушачьи подплыл к берегу. Через миг они уже сидели рядом. И поглядывали друг на друга со сдержанным любопытством.
– Ты давно не приходил... – наконец вопросительно начал Черет.
– Отец брал меня с собой – за медом. Далеко. Мы с ним искали «пчелиные» деревья, обкуривали дымом, – степенно пояснил Берко, наблюдая, как у приятеля брови начинают ползти вверх.
И что за существо этот Черет? Понятно, водовик – не человек. Берко привык считать его сверстником, но не переставал удивляться, с какой беззастенчивой легкостью тот выказывает свои чувства. Ну, нельзя же так. Все знают, что мужчине пристала сдержанность. Это девчонкам можно без стеснения плакать, смеяться или таращить от удивления глаза. Хотя – Берко только сейчас пришло в голову – характер Черета такой именно от внешности? Она у него – самая что ни на есть девчоночья: волосы густые, ресницы длинные, а глаза прозрачные-прозрачные... Правда, рот некрасивый – тонкогубый, широкий. Говорят, люди с тонкими губами – коварные и злые. Но, может быть, у водяного народа все по-другому?
Берко вспомнилось, как прошлым летом он нашел Черета в сухой, поросшей колючей травой лощине. Поначалу принял за мальчишку, заблудившегося и погибающего от жажды: лето выдалось засушливым, все ручьи кругом пересохли. Вот и лощина, в которой лежал обессиленный Черет, стояла сухой, хотя весной здесь весело бежали талые воды. Тогда у Берко не было времени на раздумья: худого, белокожего найденыша не удавалось привести в чувство. Пришлось волоком тащить безжизненное тело к реке. На берегу Берко положил спасенного у воды, приподнял голову, помогая напиться с ладони. Мальчик шевельнулся, неуклюже пополз на мелководье. Берко, как мог, старался не дать ему захлебнуться. И обмер, когда спасенный выскользнул из держащих его рук, и, растворившись, исчез на глубине. Только здесь пареньку открылось, кого на самом деле он спас. Даже боязно стало – водяные жители слыли опасными и коварными существами. Но Черет оказался другим. Через несколько дней, когда Берко поил на реке деревенских коров, маленький водовик окликнул его. С тех пор они часто виделись. Хотя спаситель так и не добился ответа, что приятель делал так далеко от воды. От вопросов Черет хмурился и неохотно отвечал: «Нужно было».
Рассказывать о своих делах интересно, но слушать о жизни Черета нравилось Берко куда больше, поэтому он спросил:
– А у тебя что новенького?
– Я опять проглотил семена одолень-травы, – Черет сжал тонкие губы. Поглядел с тоской на воду.
– Как это?
– Не знаешь, что такое одолень-трава?
Водовик махнул рукой в сторону противоположного берега, где в тихой заводи покачивались на воде крупные белые цветы.
– Знаю, конечно, – протянул Берко, который удивился совсем другому. – Кто же не видел ее цветов. Девушки всегда своих парней подбивают: «Сплавай, добудь цветок одолень-травы». А старшие носят из нее оберег. Деда у меня одолень-трава спасла – вывела к воде от лесного пожара. Он уже не чаял, что спасется...
– Да, она защищает вас, людей. А таким, как я, не вредит и не помогает. Если не поглотишь случайно ее семена. Только... до моего рождения это случалось так редко, – Черет замялся и неохотно, будто размышляя вслух, продолжил: – Никто меня не предупредил. Да если бы и предупредили... Это для меня проглотить одолень-траву – несчастье, остальным-то все равно.
– Зачем вообще ее глотать? – удивился мальчишка. – Что она – в рот тебе лезет?
– Именно, что лезет, – насупился собеседник. – Другие живут и горя не знают. А я который раз... И теперь одолень-трава будет расти у меня внутри. Пока не заполнит мое тело от макушки до пяток. Тогда придется ее отдать...
– Кому? – неизвестно отчего встревожился Берко.
– Любому, кто подвернется. Можно роднику – и его вода станет либо живой, либо мертвой. Можно человеку – и он научится тому, чего раньше не знал. Только людям плохо ее отдавать. Я уже пробовал, у вас от этого сплошные несчастья... Мне даже посоветоваться не с кем: у водяного народа не принято людей жалеть. Для них вы – суетливы, как водомерки. И так же недолговечны. Только я не хочу людям вредить.
– А... что ты отдавал? Что получает человек, которому ты одолень-траву передашь? И как ты это проделываешь?
Черет задумался, лицо словно затуманилось. Но мигом прояснилось:
– Передать легче легкого: вошел прохожий в воду, я до него незаметно дотронулся – и перетекла одолень-трава, свилась в человеке тугим клубочком. Тот и не узнает, что с ним случилось. А что я передаю?.. Наверное, умение. Только какое – я сам не знаю, пока до кого-нибудь не дотронусь. Может быть, все зависит от человека? Например, один путник научился отыскивать клады...
– И что? – Берко с легкой завистью подумал, что и сам не отказался бы разбогатеть.
– Сначала он нашел в лесу монеты, старый-престарый клад, зарытый разбойниками. Обрадовался. А потом решил отправиться туда... где много людей... очень много, – приятель запнулся, подбирая нужное слово.
– Слобода? Городище? – подсказал Берко. – Погоди, а как ты узнал, куда он пошел, если оставался в реке?
Глаза Черета блеснули – словно отразившийся на волнах лучик солнца:
– А проточная вода на что? Стоило ему глотнуть проточной воды, и я узнавал, что с ним происходит. Только... – он разом поскучнел: – ничего хорошего с ним больше не случилось. Какие-то люди... заперли его в темноте.
– В темнице?
– Наверное. Выпускали только отыскать новый клад. И опять запирали. Я слышал, как день за днем он проклинает свое умение. А потом... я перестал его слышать. Как думаешь, он освободился?.. Или умер?
Берко неопределенно пожал плечами, не желая огорчать приятеля. Кто ж его знает, что там случилось? Черет понял – прерывисто вздохнул:
– Я ведь пытался попасть к нему, чем-нибудь помочь. Только в сторону этого... городища не текут ни речка, ни ручей. А посуху мне туда не добраться, – он опять умолк, продолжил чуть слышно:
– Человека я не спас, и сам бы пропал, если бы ты не нашел меня... Это ему, последнему, я передал одолень-траву. А с другими людьми, теми, что были до него, получалось еще хуже. Одна женщина, она была знахаркой. И вроде ее одолень-трава могла бы научить чему-то хорошему. Например, поведать ей о тайной силе трав. А в женщине открылся дар предсказывать судьбы...
Черет вдруг заторопился, забормотал, проглатывая слова:
– Только люди боятся что хороших, что дурных предсказаний... И вот она... То есть они... собрались... Но я же не нарочно!
– И что... случилось с той женщиной? – Берко тоже побаивался ведуний. Даже знахарки стараются селиться особняком, ведь их частенько обвиняют в случившихся несчастьях. А уж ведуньи...
– Умерла... – мрачный голос водовика говорил о многом.
Черет понурился, прибавил:
– Так что нельзя одолень-траву людям отдавать. Им от этого хуже становится. А если не отдам, мне плохо будет.
Они помолчали, думая каждый о своем. Болтали в воде ногами. Смотрели на высокие стебли черета, от которого приятель Берко получил свое имя.
– А если все-таки поговорить... с кем-то из твоих? – предложил мальчишка. – С самой близкой родней. Есть кто у тебя – мать, отец?
– У нас каждый – сам по себе, – грустно улыбнулся Черет. – А мать – река. Но она не подскажет, только пожалеет, что глупый и маленький.
* * *
Всадников было много – как пальцев на четырех руках. Впереди на белом жеребце ехал крупный хмурый человек в богатых, отороченных куницей плаще и шапке. Носки его красных юфтяных сапог были продеты в серебряные стремена. На шее поблескивала золотая гривна. За ним на разномастных лошадях следовали вооруженные копьями воины в кольчугах и шлемах.
Увидев таких гостей, отец, всегда спокойный, громко охнул:
– Сам наместник пожаловал.
Берко, только что вернувшийся из леса, замер посреди двора, испуганно разглядывая приезжих. Предводитель отряда поймал его взгляд, и мальчик заледенел, словно выскочил голым на мороз. Не спуская с него глаз, всадник потянул повод: конь, фыркнув, остановился. Затем, не дав сбежавшимся крестьянам опомниться, гость задал вопрос. Тихо, но услышали все:
– Селяне, когда долг будете отдавать?
Отец Берко сглотнул:
– Осенью договаривались...
– Сейчас вернете, – перебил наместник. – Вот его отдашь.
Он указал плетью на Берко. И, когда отец растерянно заморгал, поторопил:
– Слова подсказать? Повторяй за мной: «Наместник Стригур отныне для тебя отец и мать».
Это была служба. Вечная. Мальчик с отчаянием посмотрел на родителя. Потому что – как же дом, сестры, лес, привычная жизнь, Черет? Его заколотило.
Отец опустил глаза, сказал ровно:
– Мой сын Берко, отныне наместник Стригур для тебя отец и мать.
Все. Незваный гость развернул коня. Кто-то из воинов подъехал, подхватил парнишку, как куль. Он не сопротивлялся. Он вообще не понимал, что происходит. Очнулся уже на знакомом берегу, у зарослей черета. Его спустили на землю, и наместник, тоже покинувший седло, приказал:
– Зови!
– Кого? – удивился Берко. И тут же получил по уху. Голова мотнулась, паренек отступил на шаг. И сообразил, кого ему приказывают вызвать. «Откуда он знает?» – подумалось с удивлением и обидой.
– Хочешь еще получить? – холодно поинтересовался Стригур.
– Черет! – облизнув губы, позвал Берко.
Из воды показалась светлая голова. Нужно было крикнуть, предупредить, но у Берко перехватило дыхание. Прозрачные глаза Черета обвели столпившихся на берегу людей.
– Не убегай, водовик, – громко произнес наместник. – На тебе долг. Ты обязан этому мальчишке жизнью.
Он тряхнул Берко за плечо. Продолжил уверенно:
– А долги следует отдавать. Выйди на берег.
Черет помедлил. Подплыл ближе, двигаясь рывками, словно через силу. Встал на мелководье, по пояс в воде. Спросил:
– Чего тебе надо, человек? Почему чужой долг требуешь ты?
Его смерили холодным взглядом:
– Потому что мальчишка – мой слуга. А те, кто состоят у меня на службе, не имеют голоса. Хватит хитрить! Я приказал тебе – выходи. Ведь парень спас тебя – и ничего не попросил взамен.
Черет опустил голову. Берко снова мельком удивился, откуда Стригур прознал – он ведь никому не говорил... И поежился, представив, что будет, когда наместник не получит желаемого: все знают, что от водяного народа ничего нельзя добиться силой. Хитростью – и то не всегда... Странно было, что Черет медлил. Берко ждал, когда приятель откинется на спину, плеснет, рыбой уходя на глубину. Но тот не двигался. Наконец, поднял светлые глаза:
– Да, Берко ничего у меня не просил. Но я готов исполнить его желание. Сейчас, немедленно.
– Одним желанием ты от меня не отделаешься, – удовлетворенно хмыкнул наместник: кажется, до этого он сам не очень-то верил в успех переговоров, а теперь наслаждался властью над речным существом:
– Ты пойдешь ко мне на службу, водовик. Клянись, что будешь служить мне верно.
– Тебе?
– Хорошо, мальчишке. Подсказать слова клятвы?
Молчание. Потом – еле слышным дрожанием тростника:
– Берко, я в твоей власти.
– Не надо!
– Молчать! – рука Стригура безжалостно стиснула плечо:
– Прикажи ему выйти на берег!
Берко, кривя губы, молчал. Пальцы наместника впивались в кожу, пригибая к земле. Когда терпеть стало невозможно, мальчишка сдался:
– Черет, выйди...
Водовик сделал несколько шагов, ступил на траву. Его тут же схватили за локти. Он задышал часто и прерывисто. Берко чуть не бросился к нему, но рука наместника по-прежнему лежала на плече. Стригур коротко приказал:
– Плащ, – и протянул ему длинное тяжелое полотно:
– Намочи. Хорошенько.
Парнишка зашел в реку, чувствуя, как покалывает, судорогой сводит босые ноги непривычно ледяная вода. Словно невидимые руки хватали, пытаясь опрокинуть и утянуть. Но в последний момент отступались. Родичи Черета или сама разгневанная мать-река? Он поскорее вернулся к наместнику.
– Заверните водовика в плащ. Да не так – с головой. Трогаемся.
– Но Черет умрет без воды! Его нельзя!.. – придушенно возразил Берко.
И снова удостоился пристального взгляда:
– Я рад, что ты привязан к нему. Надеюсь, он к тебе тоже... – Стригур сделал паузу и гаркнул:
– И чтобы больше не заговаривал без спросу!
* * *
В помещении было темно, только через щели потолка пробивались тонкие полоски света. Внизу плескала вода. Берко поморгал, привыкая к полумраку. Ощупал ногой хлипкий деревянный настил, сел. Позвал чуть слышно:
– Ты здесь? – он почти ничего не видел, и от этого становилось жутко.
Послышался громкий плеск, потом скрипнули доски: видимо, кто-то – конечно, Черет, – стал взбираться по деревянной лесенке. Перевалился через край настила, выдохнул:
– Здесь, – устроился поудобнее и, помолчав, пожаловался:
– Там, внизу, вода приходит из реки сквозь железные прутья и уходит в реку, тоже сквозь железо. Но это другая река... Тяжело в чужой воде.
– Ты... сможешь здесь жить? – испугавшись, шепотом спросил Берко.
– Смогу, наверное. Но здешняя вода не хочет меня принять. А, значит, не поможет...
Берко виновато завозился, не зная, что ответить. Он уже различал бледное лицо приятеля, хотя угадывал его чувства скорее по голосу. И теперь гадал, винит ли его Черет в том, что произошло? Решившись, мальчишка спросил:
– Черет, а почему наместник сказал, что ты мой должник? Разве ты мне что-то должен?
Кажется, приятель смутился. Но не стал отпираться:
– Да, – кивок головы был отчетливо виден, – у нас так принято, если тебе спасают жизнь. Но сначала ты ни о чем не просил, а потом... я подумал... ну, в общем, я решил, что не стоит самому напоминать. Меня все уговаривали не признаваться. Мои так радовались, что я удачно тебя провел.
Черет тоже завозился. Добавил в сердцах:
– Этот человек, наверное, колдун. Откуда он узнал про нас с тобой?
Берко и сам подозревал наместника в колдовстве. И, услышав слова Черета, поежился. Одно дело – рассказывать страшные истории в компании сверстников или пугать боязливых сестренок, и совсем другое – самому оказаться в страшной сказке.
– Ты с ним говорил? – нетерпеливо спросил водовик.
– Да. Только не я с ним – это хозяин мне отдавал приказания. Велел... объяснить тебе, что ему нужно, – вспоминая холодные глаза Стригура, с трудом выдавил мальчишка. – Ты ведь и сам уже догадался: он... откуда-то узнал, что ты учишь людей находить клады. Считает, ты любого можешь научить...
– Так скажи ему, что я ничему людей не учу – всего лишь избавляюсь от одолень-травы. А что она в человеке разбудит, от меня не зависит.
– Я... говорил. Только он не слушает. Требует, чтобы ты подчинился. Черет, эта... одолень-трава, она уже сильно в тебе разрослась? Скоро нужно будет от нее избавляться?
– Скоро, – Черет помолчал. Заметил с отчаянием:
– Он все предусмотрел и очень хитро подстроил, этот колдун... И зачем ты пошел к нему на службу?
– А меня никто не спрашивал, – обиженно буркнул друг. – Наместник приказал отцу, тот и отдал. В счет долга.
