Читаем Одноклассница онлайн бесплатно

Начните писать текст новой – Катька! – раздался до боли знакомый голос за плечом. – Сколько лет, сколько зим!

Катя отставила кофе и медленно обернулась. Может, показалось? Спустя столько лет, за тысячи километров от дома… но, увы. За спиной стояла Танька. Даже не повзрослевшая, нет, а постаревшая на двадцать лет, но все еще вполне узнаваемая. Тот же вскинутый подбородок, такая же челка. “Даже прическу не сменила”, – поморщилась Катя. Только вот от былой стройной фигурки не осталось и следа да по лицу протопталось время.

– А я думаю, ты или не ты, дай хоть позову, может, откликнется. – Танька ослепительно улыбнулась и без спроса плюхнулась за столик напротив Кати. Рядом упала сумочка “Шанель”. “Подделка”, – автоматически отметила Катя. – Не рада, что ли? – деланно удивилась она.

– Тебе? – аж поперхнулась от возмущения Катя. – Нет, Ивлева. Тебе – не рада.

– Стрелецкая! – автоматически поправила беспардонная визитерша и бросила подошедшему официанту: – Мне латте, пожалуйста, и чизкейк. Зря ты так, Катька. Ох, зря.

Катя пожала плечами и сделала глоток. Настроение безнадежно испортилось. Да оно у кого хочешь испортилось бы, если бы вот так, на другом краю страны, вдруг встретить обидчика. Нет, не так. ВРАГА. Ибо слово буллинг не отражает всего того, что вмещает в себя словосочетание “школьная травля”. Почему так вышло? Да бог его знает. Только первая красавица школы Танька Ивлева проходу не давала “серой мышке” Катьке. И если б она одна…

Танька, словно не замечая красноречивого взгляда бывшей одноклассницы, трещала без умолку, словно стараясь не дать ей опомниться.

– Так что ты от меня хотела, Ивлева? – поморщилась, будто от зубной боли, Катя. Танька споткнулась на полуслове. Показное благодушие быстро с нее слезло, в глазах промелькнула злость. Она оглядела подтянутую фигуру бывшей одноклассницы (всегда ж была плоская, как доска, и тощая, за шваброй спрятаться можно), ее скромный корректный костюм, и подкатила глаза.

– Вот как была ты стервой, так и осталась, – прошипела Ивлева-Стрелецкая. – Я к тебе со всей душой, а ты… старых друзей знать не желаешь! – Откуда у тебя душа, Ивлева? – хмыкнула Катя. Первый отголосок еще детского испуга прошел, и она полностью взяла себя в руки, оглядывая бывшую одноклассницу уже с интересом. Та не изменила не только прическу, но и стиль. Белая блузка с вызывающим декольте, брюки в обтяжку, туфли на высоких каблуках. Дополняли ансамбль крупные золотые украшения и яркий вечерний макияж. Прошедшее время она, кажется, предпочла не замечать.

– Да ну тебя, – надула она губки. – Какая ты злопамятная!

– Злопамятная? – вскинула брови Катя. – А кто у меня Мишку отбил? Как ты говорила? По приколу?

– Да дался тебе тот Мишка? Он таким козлом оказался, – отмахнулась Танька и по-бабьи подперла подбородок рукой. – Мы потом расстались. Ты просто слишком большое значение этому придаешь.

– Я в курсе, – сухо сказала Катя. Давняя, казалось, зажившая рана снова дала о себе знать, заболела, как старый синяк. По Мишке она убивалась год, даже смотреть на других парней не хотела. – Так что тебе надо? В жизни не поверю, что ты просто так ко мне подошла.

– И зря. – Танька тоже взяла себя в руки. Подошел официант и поставил перед ней кофе и чизкейк. – Я просто собеседование жду. В одну очень важную корпорацию. – Одноклассница с особым значение ткнула пальцем вверх. – А ты здесь какими судьбами? Забежала за кофе? Ну так зря, в кофейне напротив оно дешевле! – Она снова осмотрела скромный деловой костюм собеседницы, всем видом намекая, что, как была Катька, мышью серой домовой, так и осталась. – А тут не всем по карману. Хотя готовят неплохо. Для тех, кто понимает.

– Он, – автоматически поправила Катя.

– Что?

– Кофе – это он.

– Вот была ты занудой и заучкой, да так ей и осталась, – вынесла вердикт Танька и жестом подозвала официанта, чтобы рассчитаться. – Ну, мне пора. На такие собеседования не опаздывают.

– Не торопись. – Катя мельком глянула на наручные часы, но бывшая одноклассница ее уже не слушала, помахав рукой на прощание. – До твоего времени еще целых полчаса. Я успею выпить кофе. Вот уж не думала, что Стрелецкая Татьяна Леонидовна это Танька Ивлева, – пробормотала она и сделала еще один глоток.

Настроение улучшилось, и даже давний ушиб от Мишкиного предательства перестал болеть. Правильно говорят: “Земля круглая, где-нибудь за углом встретимся”. ...........

– Заходи, Ивлева, заходи, не стесняйся, – подбодрила Катя бывшую одноклассницу. Та застыла столбом у входа, округлив глаза, словно рыбка гуппи. – Ты ж так боялась опоздать! Никогда бы не подумала, что временная должность моего секретаря вызовет ТАКОЙ ажиотаж. – Она откинулась в кресле и сокрушенно вздохнула. Танька продолжала стоять. Ну хоть дверь прикрыла, и на том спасибо.

– Так это ты Нестеренко? – неверяще прошептала она, прижимая к груди поддельную сумочку. – Нестеренко Е.В.?

– Ну, есть такой грех, – призналась Катя. – А что тебя удивляет? Я фамилию со школы не меняла. Неужели забыла? Плохо, Ивлева, плохо. Для хорошего секретаря важна память.

– И что теперь? – глупо спросила Танька и нервно хихикнула: – Я следующую позову?

– Не торопись. – Катя глянула на часы и сделала приглашающий жест в сторону гостевого кресла. – У нас еще есть пятнадцать минут. Не бойся, квитаться с тобой я не собираюсь. Просто интересно, как ты здесь оказалась. Да, должность маленькая и временная, но просто так с улицы не попадешь.

Ивлева задумчиво посмотрела на бывшую одноклассницу, быстрым шагом подошла к креслу, села и плюхнула любимую “Шанель” на пол. “Ну хорошо хоть не на стол”, – поморщилась Катя. Кажется, к Таньке возвращалась былая самоуверенность.

– Буракова знаешь? – просто и без обиняков объявила она.

– Знаю, – спокойно согласилась Катя.

– И я знаю, – так же спокойно сказала Ивлева. Вернее, Стрелецкая. – Он и замолвил за меня словечко в отделе кадров. А что? Должность спокойная, непыльная, а денежки капают. Ты не переживай, секретарша из меня хорошая, исполнительная. – Она невесело усмехнулась.

– А зачем Бураков за тебя словечко замолвил? – задумчиво уточнила Катя. Буракова она знала прекрасно. Очень умный, хваткий и беспринципный. Ни с кем в открытую не конфликтовал, был всегда вежлив и корректен, но и было в нем что-то такое-эдакое. Непонятное и неприятное. Она старалась отношений с ним не портить, но и дружбы близкой не водила. И еще она знала, что просто так Бураков и пальцем не пошевелит.

– Копают под тебя, – сощурив глаза, заявила Ивлева. – Ты ж вроде должность недавно заняла? – Катя кивнула. – И человечка одного подвинула, которого Бураков хотел сюда поставить. Вот и… – она развела руками и усмехнулась: сама, мол, догадайся, что “и”.

– И тут ты под рукой и оказалась, – понимаешь протянула Катя. – Интересно, каким образом?

– Да уж таким. – Танька снова невесело усмехнулась. – Вспомнили прошлые заслуги… Да не важно уже. – И внезапно, перегнувшись через стол, жарко зашептала: – Кать, а Кать, возьми меня к себе! Я тебе еще пригожусь. Да, помню, у нас были разногласия. Уж прости меня, дуру, прости. Возьми, а Кать! Бураков он к тебе по-любому своего человека зашлет, найдет способ, я его знаю. Он тебя подсидит. А я на твоей стороне буду. Я тебе сразу все сказала, ничего не утаила! Возьми, Кать! Мне деньги нужны, очень нужны! – И обессиленно откинулась назад, опустив голову и как-то съежившись.

Катя недоуменно смотрела на собеседницу: как-то не привыкла видеть бывшую королеву школы в таком виде.

– Думаешь, он не знал, что мы знакомы? – спросила она. Ей надо было подумать: банальное собеседование оборачивалось невиданными проблемами.

– Думаю, не знал, – тихо сказала Танька, – иначе был бы в курсе наших с тобой отношений. И точно бы не стал меня к тебе подсылать. Смысл? Ты же все равно откажешь, а значит, миссия провалена. – Она задумчиво уставилась в окно, закусив нижнюю губу. И даже как-то разом постарела.

Катя молчала. А что тут говорить?

– Ну, я пойду, – внезапно решила несостоявшаяся секретарша и подняла сумочку с пола. – Удачи тебе, Кать. И… держись. Проверяй всех и каждого. Хотя… он до тебя доберется. Обязательно доберется, можешь мне поверить.

– Тань, а зачем тебе столько денег? – внезапно спросила Катя. – Я Буракова знаю, за сведения он бы не поскупился. Сумму не спрашиваю, но примерно догадываюсь. Плюс секретарский оклад.

– У меня мама с онкологией, – тихо ответила Ивлева уже у двери и обернулась: – А тут не только Буракову, но и дьяволу душу продашь. Сама знаешь. Ее берут в Германию, но там сутки стационара… – она обреченно махнула рукой. – Ну, прощай, Катька. Считай, что все, что я тебе сказала, это плата за школьные годы. Не держи зла, меня и так уже жизнь наказала.

– Тань, – неожиданно для самой себя сказала Катя. – Я тебе перезвоню. Мне надо… надо подумать.

Ивлева кивнула и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Катя задумчиво уставилась в окно. Все оборачивалось не так, как она планировала. И внутренний голос предательски нашептывал, что Таньку она все-таки возьмет. Не может не взять.

................ Ночью Катя долго не могла уснуть. Ворочалась на кровати. Вставала и пила воду. Открывала окно, закрывала окно. Смотрела на город. Считала овец. Пыталась медитировать.

Но мысли упорно возвращались к прошедшему дню.

Стоило закрыть глаза, как перед ними снова возникала Танька. Но не сегодняшняя, а та, школьной поры. Модно и дорого одетая, которая вскидывала голову и смотрела на нее сверху вниз презрительным взглядом, а потом цедила сквозь губу:

– Нестеренко, на какой помойке ты одеваешься? Что, совсем нищебродка?

Катя открывала глаза и вспоминала Таньку новую. Одетую… ну, тоже модно, правда, с отставанием от трендов лет эдак на пятнадцать, с поддельной сумкой и умоляющим взглядом. Два этих образа ну никак не хотели сцепляться между собой, будто это были совершенно разные люди, и обидчица из класса не имела ничего общего с той, что пришла устраиваться к ней на работу.

Затем снова проваливалась в сон. Видела офис и улыбчивого Буракова, что-то тихо говорящего двум мужчинам у окна. И снова Танька была там, где-то на периферии сознания, в глубине офиса и за столом.

Потом Бураков пропал. Люди тоже пропали. И осталась одна Танька – спокойно сидящая за столом старшеклассница в короткой юбке. Потом все заволокло туманом, а Катя снова бродила по старой школе и все никак не могла найти выход.

Она проснулась и рывком села. Потерла лицо ладонями и, щурясь, нащупала мобильник на прикроватной тумбочке. Пять тридцать утра. Уснуть уже точно не получится.

Зябко кутаясь в халат, Катя пошла на кухню и сварила кофе. Долго стояла с чашкой у окна и смотрела на просыпающийся город. Неспешно собиралась, прокручивая в голове варианты. А их особо-то и не было. Но и в благие намерения Ивлевой она тоже не верила, хотя у той и был один существенный плюс: Катя знала одноклассницу как облупленную. Да, люди могут меняться, но база, характер остаются прежними. А вот какой сюрприз выкинет незнакомая секретарша…

В словам Ивлевой насчет Буракова Катя поверила сразу. Это прекрасно укладывалось и в характер самого Вадим Евгеньевича, и в то, что Танька ну ниоткуда не могла узнать, кроме как из ближнего круга, что на Катину должность претендовал Стас – один из близких приятелей Вадима. Так что она действительно подспудно ждала какой-то подставы. Но не такой же. Это уж было как-то совсем по-киношному, но…

В начале восьмого Катя набрала незнакомый номер и решительно произнесла:

– Ивлева, привет! Ты что, спишь, что ли? А ты просыпайся. Занеси документы, и в понедельник к девяти на работу. В курс дела введу по ходу. Да, там и поговорим. Не по телефону. – И нажала отбой.

На другой стороне, сидящая на кровати Татьяна продолжала прижимать к уху трубку. По ее щекам катились слезы. Быстро утерев их тыльной стороной ладони, она набрала номер и сказала:

– Доброе утро, мам! Ты как? Я чего звоню-то… Деньги будут. Не переживай, я устроилась. Собирайся!

............

Таня вышла на работу в понедельник. Нарочито глухая водолазка, темные брюки и жакет, строгий пучок и минимум косметики. Несмотря на такой минимализм и грустный взгляд, выглядеть она стала моложе. И строже.

– Молодец, отлично выглядишь, – сдержанно похвалила ее Катя, про себя упомянув о "можешь же, когда хочешь". – Пойдем, введу тебя в курс дела.

Таня кивнула и механически пошла вслед за ней. Мысли ее были далеко-далеко. Послезавтра мама вылетает в клинику. Потом… потом долгий путь, реабилитация. Чем придется платить за это, она старалась не думать, но мысли упорно лезли в голову.

Через два часа после Катиного звонка с известием, что она принята на работу, ей позвонил Бураков и сердечно поздравил с назначением на новую должность. Таня промычала в ответ что-то невнятное. Вадим Евгеньевич не растерялся и вежливо осведомился о здоровье мамы. Она напряглась.

– Я знаю, что вам не хватает некой ощутимой суммы, – без обиняков объявил звонивший.

– Да, – упавшим голосом подтвердила Таня. – Но я что-нибудь придумаю. Это не срочно.

– Это прекрасно, что вы придумаете, – мило ответили ей, – но помните, что у вас есть друзья, которые помогут вам в случае необходимости. И уже помогают. – И отключились.

Она с ненавистью швырнула телефон на кровать и обхватила голову руками. Отказаться бы от этого всего. Гордо вернуть одолженные Вадимом финансы, позвонить Кате и сказать ей, что она отказывается.

Но… деньги потрачены, а время утекает, как вода сквозь пальцы. Месяц-другой, и будет уже слишком поздно. Если уже не поздно…

– Так, здесь твое рабочее место, а здесь – кофемашина, – вернул Таню из собственных мыслей голос Кати. – Кофе я люблю без сахара – черный или эспрессо. Но это на будущее.

– Я запомню, – пообещала она.

– Работы предстоит много. – Бывшая одноклассница с нетерпением посмотрела на наручные часы. – Сама понимаешь, в какой корпорации работаем.

Таня кивнула. АО “Заслон”, кто ж его не знает. Если бы не Бураков, она дальше проходной и не прошла бы. Даже на должность секретарши. А уж к руководителю проекта… Эх, знать бы тогда, двадцать лет назад, что тихая и тщедушная “мышь” так поднимется.

Хотя чувствовала, наверное. Чувствовала и завидовала. Завидовала Катиному уму, тому, что ей так легко дается учеба, учителя хвалят, отметки хорошие. Завидовала победам на олимпиадах. Завидовала и злобно шипела в спину, что такой уродке только и остается, что зубрить свою математику.

Ах, если бы вернуться назад… да что уж теперь. – Тань, ты меня вообще слушаешь? – Катя махнула у нее перед носом ладонью.

– Да, Кать, прости, – покаянно пробормотала она. – Что ты там о расписании говорила?

– Екатерина Вячеславовна, – поправили ее. – На первых порах так. Или хочешь сразу спалиться?

Таня замотала головой. Палиться не хотелось. Катя, точнее, Екатерина Вячеславовна, развернулась на каблуках и пошла дальше. Она направилась за ней. В сумочке коротко пискнул мобильник. Таня достала и прочитала кроткое сообщение: “Сегодня в семь. Заберу”. Она досадливо швырнула мобильник в сумку.

Что-то спешит Бураков. Очень спешит.