Читаем Одержимый (СИ) онлайн бесплатно

Если ты одержим какой-то мыслью, то она подстерегает тебя на каждом шагу, даже в воздухе ты чуешь её запах.

(с) Томас Манн

Я избегала этого момента столько, сколько могла.

К сожалению, тянуть и дальше больше не вышло.

Я сбегаю со ступенек библиотеки Банкрофт, попадая в марево калифорнийского воздуха, и щурюсь на верхушку башни на площади Кэмпанил Эспланаде, — местная достопримечательность университета Беркли[], — чтобы посмотреть время.

У меня в запасе ровно пять минут.

Не густо.

Но и спешить, сломя голову, я не собираюсь. Папа простит за опоздание — он у меня человек отходчивый.

Итак, сегодня у университетской команды по бейсболу последняя, а потому и главная, тренировка перед открытием сезона. Завтра они будут играть со Стэнфордом[].

Именно поэтому папа настоял на том, чтобы я пришла посмотреть на тренировку.

Когда-то мы с ним обожали обсуждать его тренерские навыки и игру отдельно взятых участников команды. С тех пор прошёл целый год, но папа не согласен мириться с тем, что за это время я стала равнодушна к бейсболу.

И это он ещё не в курсе, что вообще-то я его ненавижу.

По причинам, о которых он знать не может и не должен.

Я содрогаюсь от нахлынувших неприятных воспоминаний и переключаю мысли на другую тему.

Сегодня профессор Томсон спросил, есть ли у нас литературный кумир. Для меня это, без всяких сомнений, Стивен Кинг[], живая легенда в жанре ужасов. Однажды, я стану, как он. Потому что намерена писать что-то стоящее, а не ту слюнявую чушь, что пишут некоторые…

Я морщусь с отвращением, как это часто бывает, стоит вспомнить о женщине, которая дала мне жизнь.

Примечаю впереди одно из главных университетских зданий Науки о жизни долины и возле него сворачиваю на Спикер-плаза, уютную парковую улочку, которая и выведет к стадиону.

Меня встречает монолитная бетонная стена с объёмной надписью красивыми буквами, расположенная полукругом — вход на стадион для зрителей, и во рту образуется горьковатый привкус. Больше года у меня получалось избегать походов на стадион, но теперь, когда я стала учиться в Беркли, буквально в шаговой доступности к нему…

Я делаю глубокий успокаивающий вдох и на выдохе направляюсь к открытым сетчатым воротам, расположенным между бетонной стеной и учебным зданием. В просвет между ними видно лишь внешнее поле и огромные плакаты с бейсболистами на стене здания у восточного края стадиона.

Звук удара меча о биту заставляет меня тревожно вздрогнуть, я стискиваю зубы и упрямо шагаю к тренерской зоне за металлической сеткой, где собрались больше половины команды по бейсболу, тренера и скауты. Ладони предательски потеют, и я вытираю руки о ткань широкого, джинсового комбинезона. Папа находится на поле и не обращает внимания ни на что вокруг, кроме игроков, и я слабовольно думаю о том, что лучше бы развернуться обратно и уйти.

Любопытные взгляды парней-бейсболистов — жутко нервируют. Кто-то из них меня узнаёт и приветливо машет рукой. Я тоже узнаю некоторых из них, но не реагирую на приветствие. Хочется провалиться сквозь землю. Но меня радует, что большая часть из них мне абсолютно не знакома. Разве что…

Я приятно удивляюсь, глядя на своего нового приятеля, и напряжение немного отступает.

— Фрейзер! — окликаю я одногруппника. — Ты играешь в бейсбол?

С этим парнем мы как-то сразу нашли общий язык на одном из первых занятий и сдружились. Мы оба учимся в школе Литературы и Науки, и больше половины предметов посещаем совместно.

Даже не думала, что он может увлекаться бейсболом, и тем более, играть в составе университетской команды.

Дерек тоже выглядит удивлённым, он пихает локтем одного из глупо улыбающихся парней в бок и спешит ко мне навстречу:

— Остин! Вот это сюрприз! Любишь бейсбол?

— Терпеть не могу, — хмыкаю я. — Но так вышло, что мой отец — главный тренер. Почему не говорил, что играешь?

— Твой… — хмурится Дерек, отчего на его веснушчатом лице появляется глубокая морщинка между бровей. — Тренер Остин — твой отец? Вот это новость! Почему не говорила?

— Говорить о бейсболе я тоже не люблю, — отвечаю я тогда, когда народ шумно кого-то приветствует.

Дерек реагирует на шум, оборачиваясь на поле, и замечает с воодушевлением:

— Гилла поставили в нападение! Посмотри, это интересно!

Тайлер Гилл, ага, слышали.

Выдающийся беттер, или по-простому: отбивающий, университетской команды. О нём разговаривают, как и в аудиториях учебных кампусов, в целом, так и у меня дома, в частности.

Из слов отца следует то, что этот парень всегда настолько филигранно отбивает мяч, что тот летит ровнёхонько к концу внешнего поля и никогда не уходит в аут. Весь последний месяц, как только вернулась в дом к отцу, слушаю об этом.

Разумеется, папа таким образом, вынуждает меня вспоминать о том, что и я, в своё время, была достаточно хороша в отбивании. Впрочем, и броски у меня были, что надо.

Я не хочу смотреть на поле, не хочу видеть знакомые лица, в которых буду искать то самое, но Дерек хватает меня за руку и тянет ближе к сетке.

— Тай — мой кузен, — хвалится Дерек родством, словно это его личная заслуга. — Да ты, наверное, слышала о нём?

— Доводилось пару раз, — хмыкаю я, разглядывая высокого брюнета на домашней базе.

Парень красуется перед зрителями, ловко перекидывая биту из одной руки в другую, вертит ею на манер лопастей вертолёта и широко улыбается, сверкая белоснежными зубами. Из-под красной кепки торчат вьющиеся волосы. А под спортивной одеждой играют мускулы.

А он хорош собой, этот Тайлер Гилл. Плохо, что бейсболист.

Представление заканчивается, и парень встаёт в позу, ожидая подачи питчера. Ощущение, что и сам воздух меняется вместе с его настроением. Становится тяжелей, и словно электризуется на кончиках пальцев.

Я в недоумении смотрю на мурашки, которые покрывают кожу предплечий, и вновь поднимаю глаза на парня.

Вау.

Больше никаких голливудских улыбок, красивое лицо сосредоточенно, руки и ноги напряжены. Чистая демонстрация серьёзного настроя и силы.

Питчер выбрасывает мяч. Мгновение, и он отскакивает от биты, как попрыгунчик, взмывая высоко вверх.

Я прослеживаю за дугой его полёта и воочию убеждаюсь в словах отца — мяч камнем падает у ограничительной полосы внешнего поля и замирает там почти бездвижно.

Потрясающее мастерство.

Тем временем, пока защитник бежит за мячом, Тайлер Гилл прогулочным шагом добирается до первой базы, а затем и до второй. Сокомандники ликуют; папа, улыбаясь, качает головой; Дерек смотрит на своего брата так, словно он, по меньшей мере, только что спас планету от вселенского зла.

— Когда-нибудь я буду играть так же, — выдыхает мой приятель.

— Главное, человеком хорошим останься, — тихо замечаю я и отворачиваюсь от поля, чтобы сесть на свободную лавку.

Дерек присоединяется ко мне почти сразу, снимает кепку и по-мальчишески взлохмачивает пальцами медные кудри:

— Я не играю, как видишь. Сижу в запасе большую часть времени. Но мне нравится быть частью команды и этой игры в целом. Ощущение причастности…

— К чему-то по-настоящему важному, знаю, — договариваю я за него, и тут же морщусь, добавляя: — Отец всю свою жизнь посвятил бейсболу.

— Ты поэтому его не любишь? Потому что из-за него редко видишься с отцом?

Нет, тренерство папы никогда не мешало нам общаться — он всегда брал меня с собой. Мы были неразлучны до тех пор, пока я не уехала жить к бабушке год назад.

Но Фрейзеру мне проще согласно кивнуть, чем вдаваться во все эти непростые подробности.

Дерек на это улыбается с сочувствием и в знак поддержки сжимает моё плечо пальцами. Я благодарно хлопаю своей по его руке.

А в следующий миг все снова кого-то приветствуют. Я смотрю в сторону столпотворения и неожиданно ловлю на себе пристальный взгляд Тайлера Гилла. Парень принимает похвалу, пожимая бесчисленные руки в ответ, и ни на секунду не отрывает глаз от моего лица.

Мне становится как-то не по себе, и я ёжусь, отворачиваясь первой.

— Сейчас я вас и познакомлю, — замечает Дерек, выпрямляя спину.

Я понимаю, что Тайлер Гилл направляется к нам…

Парень останавливается в метре от нас, я смотрю на его кроссовки и до сих пор ощущаю на себе его тяжёлый взгляд. Вот с чего бы ему так пристально пялиться на меня?..

— Тай, ты, как обычно, на высоте! — ликует Дерек, поднимаясь на ноги и хлопая брата ладонью по плечу. Молчит мгновение, потому что тот не реагирует на его реплику, и тогда трогает пальцами другой руки уже моё плечо: — Знакомься, это…

— Я знаю, кто она такая, — припечатывает Тайлер, словно выносит приговор.

Знает?

Я вскидываю на него глаза, и на секунду теряюсь. Из-за его глаз. Глаз, цвета грозового неба, насыщенного и впечатляющего своей мощной красотой.

Молнии в них тоже сверкают, вот только не ясно, когда я умудрилась его разозлить.

Очень странно.

— Именно о ней я тебе рассказывал… — продолжает Дерек, озадаченно хмурясь.

— О ней? Серьёзно? — усмехается Гилл, склоняя голову вбок, и разглядывает меня уже с пренебрежением. — Немного ли чести?

Я сужаю на него глаза и уже хочу возмутиться, но Дерек меня опережает, замечая примирительно:

— Эй, полегче, Тай. Сабрина — мой друг.

— Сабрина — маленькая ведьма, — кивнув, с издёвкой улыбается этот кретин.

Кто бы мог подумать, что он знает о существовании такого сериала. Совершенно девчачьего, между прочим.

Я снова открываю рот, чтобы постоять за себя, но на этот раз мне мешает собственный отец.

— Эй, запасники, дуйте на поле! — кричит он во всё горло издалека.

Дерек по очереди смотрит на нас с Гиллом, словно сомневается в том, что стоит оставлять нас наедине, но через секунду жажда поиграть в бейсбол побеждает, и он, развернувшись, спешит к полю.

— Ещё увидимся, Остин! — через плечо на ходу бросает Дерек.

Я смотрю вдаль и ловлю взгляд отца, он улыбается мне и делает вид, что отбивает мяч невидимой битой в руках. Так он даёт мне знак, что сегодняшняя тренировка проходит отлично.

Чувствую, как губы растягивает улыбка, а в груди образуется комочек тепла — я скучала по папе-тренеру.

А дальше происходит то, чего я, собственно, и боялась.

Меня замечают «старички» папиной команды и идут приветствовать под предводительством Энтони Ульмана. Он, кстати, никогда мне не нравился, но играл в то время отлично и был своего рода кумиром среди своих же. Нам по неволе приходилось общаться.

— Сабрина, быть не может! Неужели, это ты? Глазам не верю!

Я стискиваю кулаки с такой силой, что в кожу впиваются ногти. Но мне плевать на боль. Сейчас я просто хочу дрожать не так очевидно.

Это один из них. Кто?..

Одна улыбка, вторая. Карие, голубые и снова карие глаза. Лиц так много, что голова кружится. Не хочу их видеть. Я не должна была сюда приходить. Но мне нужно было побороть свои страхи.

Что ж, не судьба.

Я подскакиваю на ноги и, сломя голову, несусь к спасительному выходу. Кажется, задеваю плечом несравненного Тайлера Гилла, на что он справедливо возмущается, но просить прощения мне некогда. Мне хочется поскорее убраться отсюда как можно дальше.

Думаю, стоит заказать билет на самолёт в другую страну, раз я такая трусиха.

Чёрт, ненавижу быть слабой.

— Ты быстро ушла, — с долей грусти замечает папа, вынимая из пакета ломтики тостового хлеба.

Я подхватываю помидоры и поворачиваюсь к мойке, чтобы сполоснуть их под водой. Настроение паршивое, но я стараюсь держать лицо. Выключаю воду и возвращаюсь к кухонному островку:

— Прости, пап. Вспомнила, что не сдала важную работу, а сегодня был последний день.

— А завтра? Придёшь на игру?

— Я постараюсь, но обещать не буду.

Я берусь за нож, чтобы порезать помидоры круглыми дольками, пока папа, поджав губы, разбивает в миску пару яиц и взбалтывает их венчиком. Откладываю нож и ставлю на одну из конфорок сковороду. Иду к холодильнику за сыром.

Пока я его тру прямо на доску, кухню наполняет шипящий звук поджаривающегося хлеба, смоченного в яйцах.

— Ты произвела фурор своим появлением, — замечает папа. — Ребята были рады тебя видеть.

Я морщусь и откладываю сыр, решая, что натёрла достаточно.

— Так много новичков, — отвечаю я, споласкивая под водой из крана тёрку. — Как много тех, кто играет так же хорошо, как Тайлер Гилл? Хотя бы один такой есть?

Папа смеётся и качает головой:

— Нет, он лучший из бэттеров.

— Как давно он в команде?

Я забираю первую партию хлеба, раскладываю на нём дольки помидор и посыпаю сверху сыром.

— С лета прошлого года. Я не шибко ему обрадовался, потому что его отец был слишком настойчив, но парень хорошо себя показывал в течении всего учебного года.

— Я его не помню, — хмурюсь я. — А кто его отец?

— Он пришёл, как раз, после твоего отъезда… Гилл-старший — один из акционеров Беркли[4].

— О-о… — тяну я с пониманием.

Папа терпеть не может, когда к нему в команду пытаются пропихнуть «элитных» игроков, которые знают об игре лишь то, что в ней нужно размахивать битой.

Повезло, что Гилл размахивает ею как надо.

Чёрт, но откуда этот парень может меня знать?..

Не понимаю.

— Хороший парень, любит покрасоваться, конечно, но играет отлично.

Я хмыкаю и отправляю тарелку с бутербродами в микроволновку. Включаю таймер и говорю задумчиво:

— Он любит бейсбол, это видно.

— Да… Но, знаешь, Тай не умолим к собственным ошибкам.

— То есть? — заинтересовываюсь я против воли.

Папа выключает плиту, подхватывает тарелку и сам раскладывает на хлеб помидоры. Я встаю рядом, чтобы посыпать их сыром.

— Он не сразу добился такого идеального отбивания. Парень изводил себя тренировками, что, как ты знаешь, не есть хорошо.

— Хотел впечатлить отца или зрителей? — предполагаю я.

— Самого себя, я думаю, — хмурится отец, а затем облизывает с пальцев помидорный сок и подмигивает мне: — Знакомо, правда?

— Не начинай, пап, — закатываю я глаза и иду к микроволновке, чтобы сменить тарелки. — Мне дорог бейсбол, но я с ним покончила, ладно?

— Просто не понимаю, как это произошло, — ворчит он, прибираясь за нами.

— Так бывает, когда появляются другие интересы, — вынимаю я тарелку с горячими бутербродами из микроволновки и ставлю её на стол вместе с первой партией. — Давай есть.

— Скучаешь по полноценным ужинам у бабушки? — спрашивает он, присаживаясь на стул. — Мы могли заказать пиццу, или какой другой еды.

— Мне нравится готовить вместе с тобой, пап, — тоже сажусь я за стол. — Так же, как и закуски вместо полноценного ужина.

— И на завтрак останется.

Мы оба разглядываем дело наших рук, уместившееся в две огромные тарелки, а затем весело переглядываемся и дружно смеёмся.

— Не останется, — констатирую я.

Потому что мы оба обожаем поесть, особенно, если это наши горячие бутерброды.

Набив желудок до отвала, я поднимаюсь в свою комнату и включаю в ней свет. На меня с плакатов на стенах «приветливо» глядят злодеи из разных комиксов ужасов. Подмигиваю им и падаю на широкую кровать, задумчиво поглаживая вздувшийся от еды живот.

Тайлер Гилл совершенно точно был на меня зол. За что? Почему он заявил, что знает, кто я такая? И почему теперь он не выходит у меня из головы?..