Читаем Одержимость Фенрира онлайн бесплатно

Глава 1

Фенрир

Если Волк слишком долго не находит свою Пару, он начинает медленно умирать изнутри.

Я не мог найти свою так долго, что кажется, наполовину уже мёртв.

Снег глубоко проваливается под мощными лапами. Я бегу вперёд хищной тенью, и горы отзываются абсолютной, звенящей тишиной на приближение хозяина. Здесь, в Гримгосте, нет зверя больше и опасней, чем я. Это знают даже глупые горные бараны, на которых мне давно уже лень охотиться. Испуганно прячутся на вершинах острых скал. Ветер приносит мне острый запах страха.

Свинцовое небо низко нависло над головой, с него медленно падают огромные хлопья, не тают на белой шкуре. Дыхание вырывается из моей пасти облаком пара.

Быстрый бег всегда меня успокаивал.

Чувство свободы – самое большое наслаждение из всех, которые я знаю. Для того, кто почти всю жизнь прожил на цепи, это бесценный дар. Самому решать, куда направить свой бег. Дышать полной грудью. Прежняя королева Гримгоста, безумная старуха Асура, держала эту незримую цепь в своих скрюченных когтях много лет, и я обязан был по древнему обету моих предков повиноваться каждому приказу этой ведьмы.

Надеюсь, её судьба станет уроком всем, кто решил, что может распоряжаться чужой жизнью.

У Гримгоста теперь новый король. И я сделаю всё, чтобы люди, которые доверили мне свою судьбу, никогда не пожалели о своём решении.

Даже такие два малолетних идиота как те, что полезли в Вечные горы прямиком в надвигающуюся метель.

Йотун их знает, как они дожили до своих лет с таким куцым мозгом. Мать одного явилась ко мне на приём, растолкав всех просителей, и бухнулась в ноги с мольбой отыскать кровиночку. И ведь предлагал мне Первый министр отправить поисковый отряд. Нет же, надо было самому переться! Ар-р-ргх… иногда я бешу сам себя.

Но скоро будет снежная буря.

А ни один поисковый отряд не отыщет этих долбодятлов так же точно, как волчий нюх.

Долгий мерный бег играет со мной злую шутку – сознание помимо воли начинает развлекать себя воспоминаниями. Вот в этих горах отец когда-то учил меня впервые оборачиваться. Объяснял, как находить пути. Учил читать запахи. Звериная мудрость, которая передаётся от отца к старшему сыну, столетие за столетием, в бесконечной цепи поколений. Род Асвиндов уходит корнями в невообразимую тьму веков. Уже первые летописи асов содержат упоминание о Волках, которые служили королям.

Чёрт, похоже, на мне всё и прервётся.

Продолжить род Волк может только со своей Парой. Той, единственной, которая предназначена судьбой.

В её поисках я перевернул небо и землю. Как только стал матёрым Волком, годами скитался по чужим краям – так долго, что Асура сходила с ума и зубы крошила от злобы. Позволяла мне это только потому, что и сама понимала ценность моего рода для династии.

Но судьба словно смеялась надо мной.

Мой отец встретил мать вообще безо всяких поисков. Она была сиротой из ремесленного квартала, зарабатывала на жизнь тем, что делала самую простую и дешёвую посуду из магически обработанного льда. Они столкнулись случайно в одном из переулков столицы. Девушку напугало внимание знатного лорда. Но когда Волк находит свою Пару, никто и ничто не может встать у него на пути. Я хорошо помню, с какими горящими глазами отец рассказывал об этом. Уверял, что я тоже найду рано или поздно. И тогда пойму, что это такое.

Твоя женщина, твоя судьба… твоя одержимость.

Они погибли с матерью оба под горным обвалом. Такая нелепая смерть.

Оставили мне на попечение маленькую сестру. Что я мог дать ей, воин, привыкший скитаться по горам месяцами, выполняя очередное поручение своей суки-королевы? Фрейя почти всё время сидела в нашей родовой башне одна. Но, как и у меня, что-то замёрзло в её груди со смертью родителей, и она никогда не протестовала.

Я боялся, замёрзло навсегда.

Особенно после того случая.

Воспоминание ударило в голову душной волной ярости, даже спустя столько времени. Кровавая пелена опустилась на разум, я ускорил бег, взрывая снег когтями.

К счастью, «жених», которого королева назначила моей сестре в моё отсутствие, не успел закончить начатое. В Фрейе вовремя пробудилась магия, и моя храбрая сестрёнка выбралась из передряги без моей помощи. Как жестоко я страдал от того, что меня не было рядом в тот единственный раз, когда я был ей по-настоящему нужен!

Я оторвал Ульрику голову и разметал кишки по сугробам за то, что эта падаль посмела покуситься на честь моей сестры. Никто в Гримгосте не спрашивал, почему он не вернулся в столицу из своего путешествия. Даже Асура не стала. Мне кажется, в те дни у меня был слишком страшный взгляд – никто не осмеливался даже стоять со мной рядом, не то, что говорить. Мне было жаль, что я не мог убить его дважды. Такие твари не должны ходить под солнцем рядом с людьми.

После того случая сестра замкнулась в себе окончательно. Жила, ела, говорила, даже пыталась улыбаться. Но я видел, что она постепенно превращается в ледяную статую. Хотелось на стенки лезть от невозможности ей помочь. Я мечтал о том, чтобы хоть один из нашей маленькой семьи был счастлив. Раз уж мне не суждено.

С каждым годом надежда найти Пару таяла, как дым от потухшего костра.

Не оставалось больше мест на карте, где я бы не побывал.

Однажды, лет двадцать назад, совсем юным волком, когда во мне ещё не угас пыл поисков, я забредал даже в неприступные горы Таарна. Дикие барсы, обитающие там, едва не порвали меня за попытку проникнуть на их территорию. До сих пор помню, как одна за другой загорались во тьме пары мерцающих огней. Нет ничего более жгучего, инстинктивного, неразрешимого, чем вражда котов и псов. А тем более, они чуяли во мне оборотня, чуяли чужую магию, и это заставляло их ещё сильнее желать разодрать меня на куски, избавиться от странного чужака.

Но моя отчаянная жажда толкала меня даже на такие сумасшедшие поступки. Как несколько ночей подряд пытаться прорваться через кольцо когтистых стражей. Не знаю, каким чудом унёс шкуру не продырявленной.

Наверное, я сдался потому, что нутром ощутил – моей Пары там нет.

Это повторялось снова и снова, куда бы я не приходил. Затаённая надежда. Упорный, одержимый поиск того самого, единственного запаха, который скажет мне о том, что я её нашёл.

И снова пустота.

И снова – ничего.

И снова одинокие ночи, и только луна, усмехаясь, смотрит с безучастных небес на мои идиотские попытки. Попытки снова и снова доказать, что он где-то есть для меня – мой единственный шанс.

С каждым годом надежды становилось всё меньше.

И в конце концов я перестал искать.

Огонь внутри погас и обратился в пепел.

Не всем дано поймать мечту за хвост. Кто сказал, что у каждого непременно где-то должна быть половина? Быть может, у иных из нас предназначение всю жизнь служить другим. Ничему другому места быть не должно, чтобы не отвлекать от высшей цели. Свою я нашёл, когда народ Гримгоста выкрикнул моё имя и возложил корону мне на голову, объявив своим королём.

Потом была ещё одна удача, невероятное везение, которое на какое-то время взбодрило.

Чтобы завязать торговые отношения между нами и Таарном, я решил отправить в эту горную страну посольство во главе с собственной сестрой, принцессой Гримгоста. Обычных людей снежные барсы пропускали без проблем, особенно если встречал кто-то из местных.

Мою сестру встретили.

Я знал, что если отправлю её туда, что-то изменится в её судьбе. Она ещё спорила и сопротивлялась моему решению, смешная… В наследство от предков мне достался ещё один магический дар. Иногда я чувствовал дыхание судьбы и мог предвидеть смутные очертания событий будущего.

Как жаль, что ни один провидец не может предсказать своего.

Быть может, боги специально так судили? Чтобы не отнимать искру жизни. Чтобы провидцы не сходили с ума от осознания бед, которые сулит им собственный жребий.

Мой, судя по всему – стать первым и последним королём династии Асвинд, так и не оставив наследников.

Надо будет подумать о том, кому передать престол после моей смерти. В королевстве не должно случиться смуты из-за того, что один-единственный неудачливый Волк за все поколения в истории моего рода так и не смог отыскать свою Пару.

Как бы то ни было, в отношении Фрейи я оказался прав. Она встретила в Таарне мужчину, который смог растопить ледяную принцессу Гримгоста. Кому я решился доверить моего единственного дорогого человека. У них скоро свадьба. Жених забрал её с собой, а я не стал противиться. Знал, что Фрейе будет лучше там. Понял по глазам. По долгим разговорам, которые мы вели с ней, когда она вернулась из Таарна. Я не имел права держать сестру при себе, словно ревнивый пёс.

Правда, я не ожидал, что так невыносимо больно будет её отпустить.

Глава 2

Темнеет незаметно и резко, как всегда в горах.

Никакой поисковый отряд бы ничего не нашёл, ещё и сам бы сгинул в усилившейся метели.

Острый нюх безошибочно подсказывает мне, где когда-то прошли люди. Хотя следы уже давно замело.

Сворачиваю и попадаю в узкое, изломанное ущелье.

Так и думал!

Сошедшая лавина, вперемешку с обломанными стволами деревьев и сметёнными с гор камнями. Задница йотуна!.. вряд ли тут остался кто живой. И всё же я не имею права упускать даже единственный шанс.

Брожу туда-сюда, разрываю лапами снег, тычусь носом в сугробы, глубоко втягиваю морозный воздух.

В конце концов, удаётся уловить едва различимый запах.

Застываю, прислушиваюсь, напрягаю все чувства… и до моего слуха доносится слабый стук человеческого сердца.

Бросаюсь откапывать. Лапы ломит от холода, острые глыбы льда болезненно впиваются в подушечки, но это пустяки. Вопреки слухам, Волк не является неуязвимым. Я не сделан из стали, к огромному своему сожалению. Мне просто выгодно поддерживать репутацию. Самый лучший бой – тот, который выигран ещё до его начала. Потому что враг посчитал тебя слишком сильным противником, чтобы что-то против тебя начинать.

В конце концов, различаю глубоко в снегу, в который зарылся уже на полтора человеческих роста, раскопав гигантскую яму, что-то чёрное. Тяну клыками, с трудом вытаскиваю одеревенелое тело. Белое как мел лицо, посиневшие губы… молокосос всё ещё жив. Парню едва лет восемнадцать на вид. Богато отделанный наряд. Идиоты не знают, что в горы надо одеваться тепло, а не роскошно. В последнее время среди отпрысков знатных родов распространилась мода на глупости, позволяющие хвастаться потом среди других таких же дебилов, родившихся с золотой ложкой во рту. У них есть всё, острых ощущений не хватает.

Что ж. Для его друга, которого нахожу неподалёку, острых ощущений теперь больше, чем нужно. Ему помогать уже поздно. Отправлю потом за телом своих людей, как утихнет буран. Но может, этого ещё получится дотащить живым. Бегло отогреваю дыханием его лицо и руки. На них тает снег, оставляя капли росы на медленно розовеющей коже.

Кое-как пытаюсь взвалить на себя, но остолоп не помогает, его руки и ноги не слушаются. Надеюсь, удастся их сохранить и не придётся отрезать, когда врачи поймут, насколько сильно обморозился.

В конце концов, приходится волоком тащить за собой зубами всю дорогу. Время от времени останавливаясь, чтобы снова пытаться хоть как-то согреть придурка. И я проклинаю всё на свете к рассвету, когда наконец-то впереди показываются знакомые ледяные стены Гримгоста.

Сдаю парнишку с рук на руки врачам.

Оборачиваюсь обратно в человека, встряхнувшись. Отмахиваюсь от слезливых благодарностей его матери. Столько времени потратил – накопившиеся дела никуда не делись.

Целое утро убиваю на то, чтобы разобрать бумаги. Поставить подписи. Утвердить отчёты финансового ведомства. Глаза слезятся. Йотун раздери, как же хочется всё бросить и залечь в берлогу, отсыпаться пару суток.

Вторая половина дня уходит на то, чтобы принять в тронном зале тех, кому назначено на этот день. Отправить всех по домам тоже не могу – эти люди ждали своей очереди несколько недель. Выслушиваю жалобы, разбираю сложные судебные тяжбы, по которым корона является высшей инстанцией. Вспоминаю о том, что не ел сутки, когда ловлю себя на том, что плотоядно поглядываю на поросёнка, которого один из просителей приносит в тронный зал в качестве живой иллюстрации того, как его обманули с наследством родственники покойного отца по линии двоюродной бабушки.

Поток просителей иссякает уже затемно.

Задница отваливается, когда поднимаюсь с чёртова трона. Если и есть во всём этом то, что я всеми фибрами души ненавижу – это необходимость часами на нём сидеть. А, ну ещё корона. Напоминает мне капкан, только для головы. С радостью бы всё это давно послал, но от меня слишком многое зависит, и предать ожидания всех этих людей не позволяет мне мой дурацкий характер.

Едва ворочая языком, интересуюсь у секретаря, что там с обмороженным идиотом.

Лишится одной ноги и нескольких пальцев на руках, но будет жить.

Отлично.

Велю подготовить на завтра проект приказа о том, что любые вылазки в горы частных лиц отныне только по разрешению королевского секретариата. Придётся снова придумывать очередной отдел и набирать людей. Долбанная бюрократия! Никуда от неё не денешься. Само оно работать не хочет. В любом сложном механизме – а государство, это сложнейший механизм, которые развалится в два счёта при неверной организации – нужны все эти винтики и шестерёнки, связывающие приказ и его исполнение. За всем этим приходится тщательно следить. Недостаточно просто изречь гениальную идею и сидеть на заднице ровно на своём троне, ожидая, пока оно само как-то всё расцветёт и заколосится.

Это ещё одна причина, по которой не получается всё бросить. Я посеял зёрна. Теперь много лет следить за всходами. Тешу себя мыслью, что когда я уйду из этого мира, оставлю его после себя чуть лучше, чем принял в наследство.

Может, хоть так обо мне останется память.

Гоню от себя дурные мысли о том, что это я так глупо пытаюсь компенсировать то, что после меня не останется тех, в ком должно бы жить моё продолжение на самом деле.

Мысли о детях, которых у меня никогда не будет – самые мучительные, разрывающие меня изнутри. Они приходят в Час Волка, самое глухое и мрачное время ночи. Радует только то, что никто не видит и не слышит меня в такие минуты.

Зевающие придворные постепенно расходятся по домам. Огромный дворец пустеет, остаются лишь стражи, почтительно вытягивающиеся в струнку, когда я иду медленно по бесконечным пустым коридорам.

Сегодня почему-то особенно тяжело.

Не греет даже радость от спасения чужой жизни, пусть и такой бестолковой.

Словно все горы Гримгоста упали мне на плечи. С трудом поднимаю ноги, пока добираюсь обратно в свою родовую башню.

Закрываю за собой дверь, устало падаю на закрытые створки спиной. Прикрываю на мгновение глаза.

Меня встречает оглушающая тишина.

Здесь и раньше было тихо, много лет, после смерти родителей. Когда мы с Фрейей распустили всех слуг, не в силах выносить чужого присутствия и чужих участливых глаз, которые были свидетелями нашего горя.

Но пока здесь была сестра, меня хотя бы кто-нибудь ждал.