Читаем Очищение. Том.2. Душа онлайн бесплатно
Очищение. Том.2. Душа
Книга продолжает серию «Школа самопознания», выпускаемую Академией Самопознания, и является вторым томом трехтомника «Очищение».Первый том был посвящен исследованию самого понятия очищение и того, что же мы очищаем в себе — организм, психику, тело, сознание? В основном, он был посвящен Сознанию. Второй том посвящен Душе.«Человечество медленно забывает не только что такое душа, но и само это слово. Оно уходит из быта, и современный человек предпочитает говорить о вторых, третьих или астральных, ментальных и тому подобных телах, о космическом организме, лептонной сущности, полевых структурах… Означает ли это, что он говорит не о душе?»«Люди определенно признают или признавали возможность очищения души. Это помнит народный язык, это звучит из уст людей, обладающих мистическим опытом».«Очищение души каким-то образом постоянно соотносилось с самопознанием. Движение к тому, что является самой сердцевиной личности человека, считать ли ее Я или присутствием Божиим в себе, требует очищения».«Если человечество постоянно рассматривает очищение души как очищение сознания, то означает ли это, что речь идет об одном и том же?
Серия: Школа самопознания
Александр Александрович Шевцов
СамосовершенствованиеЭто начало Дантова рассказа о его путешествии сквозь царство душ в поисках Души.
Ясно, что это путешествие по пространствам сознания, ведь «Комедия» его не содержит в себе ничего, кроме представлений об устройстве мира, как он виделся людям к началу XIV века. И значит, это продолжение все того же путешествия Одиссея в поисках себя.
Считается, что Данте определял для себя половину жизни как тридцать пять лет и тем самым относил написание книги к 1300 году. Но на самом деле он написал ее в 1307 году. И даже если он действительно верил, что вторая половина жизни началась для него в 35 лет, это все-таки лишь круглая дата, удобная для подсчетов и чарующая своей математической завершенностью. Действительная же половина его жизни, на мой взгляд, наступила чуть позже — в 1302 году, когда он перевалил за 37 лет.
Дело в том, что в 1302 году он был изгнан из родной Флоренции и заочно приговорен победившей там партией «черных» к смерти. На этом рубеже 37–38 лет «легло», как сказал Владимир Высоцкий, поразительно много художников. Похоже, он как-то связан с исчерпанностью их творческого гения. Те же, что «проскочили», либо не были большими художниками, либо еще не исполнили то, зачем пришли. И Данте был среди последних.
Что же касается половины жизни, решайте сами, что ею считать. Но мне кажется, вторая половина начинается тогда, когда ты переваливаешь какую-то незримую вершину, и вдруг, в распахнувшемся перед тобой пространстве твоей будущей жизни, тебе приходит глубокое прозрение смерти. Это значит, что с этого места ты видишь конец своей жизни. И как бы далеко он ни отстоял, теперь ты идешь к нему.
Возможно, все это определяется самим тобой. Когда-то, еще до рождения, отправляя себя в это путешествие, ты не рассчитывал на жизнь дольше, потому что нам нужно не больше, чем нужно. Чем нужно для того, чтобы сделать дело, ради которого мы сюда пришли. И значит, мы вполне можем определять меру жизненных сил, которую считаем достаточной для избранного тела. Если не предавать себя, то их должно с лихвой хватить на задуманное…
«Божественная комедия» поразительно подходит для продолжения моего исследования. И сам Данте, задумавшийся о себе и движущийся сквозь Чистилище из Ада в Рай своего сознания, — лучший проводник по мирам душ. И созданный им образ проводника — великого римского поэта и провидца Вергилия — будто принимает нас из рук Гомеровского Тиресия, к которому направила меня вместе с Одиссеем заботливая Кирка в конце предыдущей книги.[1]
Огромные пласты культурных и исторических представлений, живущие во мне, будоражатся этой великой песней. И если «Одиссея» была повестью о возвращении к себе, песня Данте — это подробный рассказ о той части путешествия Улисса, где он познает себя как душу или как дух.
В самой же первой песне «Божественной комедии» есть упоминания того, что является предметом моего исследования: Душа, Дух, Души, Духи и ДУША. Именно в такой последовательности:
Я увидал, едва глаза возвел, Что свет планеты, всюду путеводной, Уже на плечи горные сошел, Тогда вздохнула более свободной И долгий страх превозмогла душа, Измученная ночью безысходной.
Это все слова Вергилия — души, вызвавшейся быть проводником в царстве душ. Древний мудрец знает, какие шаги нужно совершить, чтобы найти ту Душу, ради которой предпринято это путешествие.
Исследовать душу полагается психологу, и я буду работать как психолог — в ключе культурно-исторической психологии, изучая не как некую естественнонаучную абстракцию, а как собственные представления. И представления взрастившей меня культуры.
Мир души состоит для меня из множества кругов, которые уходят куда-то вглубь. Конечно, в глубь моего сознания, я это понимаю, но как это похоже на то, что рисовал великий Дант! Заглядывая туда, я будто погружаюсь в какие-то сумрачные пространства или миры. Это тоже верно, потому что именно эти круги и составляют слои моих представлений о душе и ее жизни, складывающиеся в мой Образ мира.
Но Образ мира никогда не бывает единичным или единственным. Когда психологи говорят: образ или модель мира, — хочется спросить: какого? О чем речь? Ведь образы миров отражают как мир-природу, так и те миры, в которые мы уходим своими мечтами или воображением. И что очень важно, эти миры тоже действительность. Пусть действительность моего сознания. Но кто знает, что такое сознание?
Единственное, в чем я уверен относительно этих миров, это в том, что в них живет моя душа. И она так ценит их, что может отречься от этого тела и этого мира, если ее понудят предать те якобы несуществующие миры.
Поэтому я подхожу к своему погружению, как к священнодейству. Я знаю, где-то тут, прямо где я сейчас озираюсь в своем ослеплении, находится вход в глубинный Храм Души. Вход этот засыпан обломками позднейших эпох и следами моих ошибок. Но это все несущественно. Его можно раскопать, очищая этаж за этажом, круг за кругом. И даже если в итоге моего исследования выяснится, что душа недоступна очищению, само обретение ясного понятия о ней и о себе будет для меня достаточной наградой. Впрочем, и очищением тоже.
И начну я с самой поверхности. С самых привычных бытовых и просто-научных представлений о душе.
Что знает о душе современный русский человек, например, я?
Душа — это либо маленький духовный человечек, живущий где-то в моей груди, либо «комплекс психических проявлений», включающий в себя чувства, переживания, может быть, мысли.
Откуда я это знаю? Да из двух, от силы трех источников. Конечно, Церковь, Христианство оставили во мне свой образ души. Затем поработала Наука. Но если приглядеться, то раньше этого и сквозь это проглядывают какие-то неясные представления, перешедшие ко мне вместе с языком. Это народное понятие о душе. На него тоже напластовались и Наука, и Религия. Но оно все равно отличается от их представлений. Как отличается, без исследования и не скажешь.
Для того, чтобы эти древние представления ожили в нашем сознании, я воспользуюсь самым простым и в силу этого всем доступным приемом. Я выпишу определения души из всех доступных мне словарей. Естественно, из словарей обычного языка, которые называются толковыми. То есть растолковывающими значения слов. С этим искусством растолковывания, конечно, придется помучиться, но что делать?!
Это даст мне самое общее описание понятия «душа». Очень неточное, очень приблизительное и нуждающееся в толкованиях. Но оно позволит мне подойти к особым понятиям души, имеющимся у различных душеведов, а от них пойти вглубь исторических эпох. Мне очень хочется добраться до самого исходного понятия, из которого развивались все те, которыми мы пользуемся сегодня.
Общее понятие души у человека имеется просто потому, что оно входит в нас вместе с мышлением и речью. Но если кто-то задумает его осознать и попробует задаться вопросом: а что такое душа? — он налетит на то, что это общее понятие слишком сложно. Лучше даже сказать, что он ощутит, что оно
Вот если этот первый порыв свершился, и человек не сдался, то он, скорее всего, попытается разобраться в собственных представлениях разумно. И первое, что придет ему на ум, — для начала взглянуть в словари. В какие? Самым доступным и распространенным является сейчас в России «Толковый словарь русского языка» Ожегова и Шведовой. Это значит, что он очень сильно влияет на обиходную русскую речь, но в еще большей мере творит наше мышление. Что же знает русский человек о душе благодаря этому словарю?
«Душа. 1. Внутренний, психический мир человека, его сознание.
2. То или иное свойство характера, а также человек с теми или иными свойствами.
3. В религиозных представлениях: сверхъестественное, нематериальное бессмертное начало в человеке, продолжающее жить после его смерти.
4.
5. О человеке (обычно в устойчивых сочетаниях).
6. В царской России: крепостной крестьянин, а также вообще человек, относящийся к податному сословию.
Душу тянуть (вытягивать, мотать)
Души не чаять
Душа моя! (разг.) — в обращении: милый (-ая).
Душа-человек (разг.) — очень хороший, отзывчивый человек.
Без души — без воодушевления, без подъема.
С душой — отдаваясь целиком, с вдохновением.
В душе — 1) мысленно, про себя.
Для души (разг.) — для себя, для удовлетворения своих склонностей, интересов.
По душе (разг.) — нравится.
За душой нет ничего
По душам (говорить, беседовать) — откровенно.
С дорогой душой (разг.) — очень охотно.
За милую душу (разг.) — легко, без усилий.
Как бог на душу положит (разг.) — как придется, кое-как.
С души воротит
Если приглядеться, то это определение, во-первых, состоит из нескольких различных по качеству частей, а во-вторых, и вообще не определение. Начну с частей. Очевидно, что словарь не знает, что такое душа, и поэтому приводит любые высказывания о душе, что подвернулись авторам под руку. В итоге изрядная часть словарной статьи о душе составляют речевые обороты со словом душа.
Их надо выделить и бережно собрать в одном месте, потому что они-то и есть самое ценное, что создано не только словарем, но и самим народом. В сущности, это не высказывания, а наблюдения, отразившиеся в речи. И велись они века, если не тысячелетия. Я их все выделил жирным шрифтом, и буду так же выделять при рассказе обо всех других словарях.
