Читаем Очень рождественский матч-пойнт онлайн бесплатно

Рождественская новелла

Спортивный романс

Игроки хоккея теннисистка

Снежная ловушка (герои оказываются запертыми вместе из-за снегопада)

Вынужденная близость

Острота

Зачем выбирать? (Обратный гарем)

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей...

Глава 5.

Глава 8.

Глава 10.

Глава 12.

Глава 14.

Бонусная глава 2.

Для тех, кто научился беречь своё сердце, но всё равно чувствует глубоко и выбирает любовь, даже когда она пугает.

И для читателей, которые (тайно или нет) мечтают быть обожаемыми, боготворимыми и безвозвратно покорёнными двумя горячими хоккеистами… я написала эту книгу для вас.

Любоў прыходзіць рэдка, але назаўжды*.

*Любовь приходит редко, но остаётся навсегда.

Не хоккеистов

Яна

— Как только Роузи сказала мне, что видела здесь парней из «Калифорнийских Громов», я поняла, что мы должны это попробовать, — говорит Хлоя, толкая пассажирскую дверь.

— Я всё ещё не понимаю, что в этом такого привлекательного, — бормочу я, выбираясь из машины.

Скривив губы, она сужает на меня свои карие глаза с зеленоватыми вкраплениями.

— Разве ты не знаешь одного парня из команды? Роуэна?

— Романа, — поправляю я её.

— Семантика. Важно здесь то, что ты знаешь одного из них. Если нам повезёт, и они будут здесь сегодня, ты сможешь меня представить. — Подмигнув, она закидывает прядь тёмно-каштановых волос за ухо. — Готова идти?

— Ага. — Я выдавливаю небольшую улыбку и окидываю взглядом переполненную парковку.

— Отлично.

Я обхожу машину и направляюсь к стейк-хаусу. Гирлянды из мерцающих рождественских огоньков, протянутые между пальмами, освещают улицу — праздничное настроение по-калифорнийски.

Хлоя берёт меня под руку, болтая о деталях, которые её коллега рассказала ей об этом новом месте. Я слушаю вполуха, наслаждаясь лёгким морозцем зимнего воздуха. Декабрьский ветерок пробирается под мой незастёгнутый чёрный запашной плащ и бежевый кашемировый свитер, напоминая о приближающихся праздниках.

Я навещала семью в Беларуси несколько лет назад на Рождество, и хотя там было холоднее, чем здесь, зато хотя бы был снег.

Ох, как же я жду свою одиночную поездку на озеро Тахо. Провести несколько дней в домике в лесу, наслаждаясь свежим снегом. Это именно то, что мне нужно, прежде чем я уеду в Австралию.

Хлоя упоминает свою маму и о том, как та помогала ей готовиться к ужину по FaceTime, но мои мысли далеко. Они всегда далеко в последнее время. Но я не говорю об этом с ней. Я не говорю об этом ни с кем, кроме моей команды и родителей. Проще держать все свои проблемы взаперти внутри.

Я должна была быть в Дохе в ноябре, выходя на корт на Итоговом турнире WTA. Одна из восьми лучших теннисисток мира. Мечта, ради которой я работала всю жизнь. Но я снялась с турнира.

Официально моя команда сослалась на тендинит.

И моё запястье действительно было в ужасном состоянии.

Но и я сама была в ужасном состоянии. Выгоревшая, опустошённая, в состоянии спада. И никто кроме моей команды этого не заметил. Мои подруги продолжали зацикливаться на вечеринках, нарядах и парнях, которыми они увлекались в тот или иной момент. В обычное время я бы ценила такое отвлечение от постоянных тренировок, игр и соревнований.

Но после того, как я снялась с турнира в Дохе, я замкнулась в себе. И всё же только моя семья спросила, что происходит.

Моим ответом стало отстранение. Это первый раз, когда я куда-то выхожу с тех пор, и, учитывая, как легко я раздражаюсь, боюсь, что совершила ошибку.

Стыдно признать, но спустя шесть месяцев после расставания я всё ещё не могу смириться с ним. Мне двадцать четыре. Пора взрослеть и двигаться дальше. Хотя, возможно, я не могу отпустить это из-за того, как всё произошло. Быть обманутой в своей собственной квартире — в своей собственной постели — это унизительный опыт.

— Ты меня вообще слушаешь? — спрашивает Хлоя, и её тон настолько внезапен, что я даже пошатываюсь.

Я трясу головой и сосредотачиваюсь на ней.

— Извини. На минуту зависла.

Она останавливается в нескольких шагах от входа в ресторан, на её лице застыла лёгкая гримаса недовольства, а глаза пристально смотрят на меня.

— С тобой всё в порядке? Я не хотела донимать тебя вопросами, пока была в Сингапуре, но сейчас жалею, что не спросила, почему ты снялась с турнира WTA.

Я выдавливаю улыбку, мои губы дрожат. Была причина, по которой я согласилась на её приглашение поужинать. Изо всех моих близких друзей в США я больше всего ценю общество Хлои. К тому же, она напоминает мне мою лучшую подругу детства Карину, которая до сих пор живёт в Беларуси. Хлоя — мой любимый человек здесь. Я должна вести себя соответственно, потому что она не заслуживает моего дурного настроения.

— Бывало и лучше. — Я пожимаю плечами. — Но я в порядке. У меня есть немного времени на отдых, чтобы подготовиться к Открытому чемпионату Австралии.

Физически? Я готова. Ментально? Даже не близко. Тревога, поселившаяся в глубине моего желудка после того, как я застала Эдди с его любовницей, до сих пор не утихла. Как и чувство стыда. Даже с помощью моего терапевта, доктора Ллойд, мне предстоит долгий путь.

На нашей последней сессии она сделала очень хорошее замечание. Она сказала: «Я знаю, тебе стыдно, но я хочу, чтобы ты на мгновение остановилась и спросила себя: что ты сделала не так? Ты доверилась человеку. Ты впустила его в свою жизнь и свой дом. Это не слабость и не глупость. Стыд принадлежит не тебе, а только тому, кто разбил твоё сердце».

И всё же я не могу отделаться от стыда, который приходит с осознанием того, что я не заметила признаков. И я не могу перестать задавать себе вопросы вроде: «А что, если бы я была другой?» или «Что, если бы у меня было больше свободного времени?»

— Яна? — Тихий голос Хлои возвращает меня в реальность.

Я снова сосредотачиваюсь на ней и делаю глубокий вдох.

— Извини. Я не хочу испортить тебе вечер. В последнее время кажется, что это всё, что я умею.

— Перестань. — Она дёргает меня за рукав. — Я люблю тебя, подруга. Я здесь ради тебя, несмотря ни на что. И… — она шевелит бровями, — …ты не могла бы испортить мне вечер… если только не отказалась бы представить меня своему хоккейному другу.

Я качаю головой.

— Ты невозможна. Роман женат, у него дочь.

С коварной улыбкой она указывает на меня пальцем.

— Я знаю, но я также знаю, что у него куча одиноких, свободных парней в команде.

У меня вырывается смешок.

— Дорогая, мы говорим о хоккеистах. Игроках уровня НХЛ. Эти парни никогда не бывают одиноки, поверь мне.

— Хватит быть занудой. — Она надувает губы. — Подавай на меня в суд за то, что я хочу чего-то веселого. Или, может быть, чего-то серьёзного. Никогда не знаешь, какие сюрпризы готовит тебе жизнь.

Я тихо фыркаю.

— С моей-то удачей? Я, чёрт возьми, до смерти боюсь жизненных сюрпризов.

— Тссс. Пошли внутрь. — Она вздрагивает. — Становится холоднее.

Как только мы переступаем порог через тяжёлые стеклянные двери, тепло ресторана смывает декабрьский холод. Воздух пахнет стейком, чесноком и маслом, насыщенно и аппетитно, в смеси с лёгкой сладостью вина. Смех и звон бокалов отражаются от тёмных деревянных панелей и кожаных сидений. Низко висящие светильники отливают золотым светом над начищенными столами. Атмосфера приятная и камерная.

Я понимаю, почему это место популярно.

Молодая женщина с гладким высоким хвостом и в чёрном платье встречает нас у стойки администратора, проверяя бронь, как только Хлоя сообщает ей детали. Кивнув и улыбнувшись профессиональной улыбкой, она провожает нас к нашему столику.

— Боже мой. — Моя подруга дёргает меня за рукав, пока мы идём за администратором. — Они здесь.

Она права. Хотя в зале полно пар и даже нескольких семей, а официанты в чёрном снуют между столиками с подносами коктейлей и аппетитно выглядящих блюд, «Калифорнийские Громы» дают о себе знать. Громкий гул разговоров и одобрительные возгласы разносятся по залу, как волны, разбивающиеся о берег.

— Ты видишь своего друга? — спрашивает Хлоя.

— Пока нет. — Я прикусываю нижнюю губу, незаметно оглядывая парней. — И не уверена, что увижу. Рома — семейный человек.

— Будем надеяться, что он здесь. — Она толкает меня бедром. — Но если нет, по крайней мере, нас ждёт хороший ужин.

Я хихикаю.

— Обожаю твой энтузиазм.

Наш столик находится рядом со столом хоккейной команды, и их смех очень громкий. Я морщу нос. Мне не нравится, когда люди ведут себя так, будто они одни в общественном месте.

Когда подходит официант, я заказываю филе-миньон с печёным картофелем и газированную воду с лимоном и мятой. Хлоя заказывает рибай со шпинатом в сливочном соусе и косу.

— Как прошла твоя командировка? — спрашиваю я, откидываясь на спинку стула.

— Хорошо. Сингапур прекрасен. Оживлённый. И люди там приятные, но я была так занята, что у меня почти не было времени выйти и посмотреть город.

— Ты была там месяц и не успела посмотреть?

Она драматично вздыхает.

— Совсем нет.

— Ох, бедняжка. Может, в следующий раз, когда будешь там, у тебя будет больше времени…

— Не сглазь, — шипит она. — В следующий раз пусть лучше отправят Сильвию. Я скучала по своей кровати и особенно по Билли. Я была так занята с тех пор, как вернулась, что даже не успела забрать свою собаку. Я ужасно по ней скучаю.

Я усмехаюсь. Её той-пудель — самый милый.

— Спорю, он оторвался по полной у твоей мамы.

— Он набрал почти семь фунтов, пока я была в отъезде! Боюсь, не узнаю его.

— Какая же ты драматичная. — Я качаю головой. — Тебе следовало быть актрисой, а не менеджером проектов в IT-компании.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но вибрация её телефона останавливает её. Пока она проверяет сообщения, я осматриваю ресторан. Несколько человек сидят у барной стойки, некоторые в одиночестве, потягивая напитки. Большинство посетителей — пары, а неподалёку сидят и несколько семей.

Когда маленький мальчик с кудрявыми волосами ловит мой взгляд и машет мне, внутри меня разливается тепло, и на губах появляется улыбка.

Ощущение покалывания на затылке пробегает мурашками по всему телу. Как будто маленькая искорка скользит под кожей и заставляет её гореть.

Нахмурив брови, я продолжаю осмотр, на этот раз выискивая того, кто наблюдает за мной.

В конце концов, моё внимание приковывает пара кристально-голубых глаз. Мужчина, один из хоккеистов неподалёку, с тёмными волосами и бледной кожей, отчего цвет его глаз кажется ещё ярче. Скулы острые, покрытые лёгкой щетиной, а губы полные, будто созданные для насмешливой ухмылки. И ухмылка, которую он мне бросает, опасна. Его волосы растрёпаны на макушке, но коротко выбриты по бокам, что придаёт ему вид только что вставшего с постели. Добавьте к этому то, как его белая рубашка идеально облегает широкую грудь, и становится ясно — он неприятность.

Уже одного этого достаточно, чтобы заставить меня отвести от него взгляд.

Когда я это делаю, я замечаю Романа Пашкевича, правого защитника «Громов». Он тоже белорус, с которым я познакомилась несколько лет назад, сразу после переезда в Калифорнию. Парень самый милый, хотя его жена Невея клянётся, что большая часть мира не видит его мягкую сторону. Очевидно, он ведёт себя так только с теми, кто ему дорог. Не знаю, как я оказалась в этом списке, но не жалуюсь. Я обожаю его и его семью.

— Я вижу Романа, — говорю я.

Хлоя резко смотрит на меня и выпрямляется.

— Правда? Ты поговоришь с ним? Спросишь, представит ли он меня парням?

— Это что, пункт в каком-то странном списке желаний, о котором я не знаю? Сначала ты искала бейсболиста, потом баскетболиста. Теперь хоккеиста.

— Разные парни — разные вкусы, — подмигивает она мне.

Я изображаю, что меня тошнит, и это только заставляет её смеяться.

— Иди, — подталкивает она меня. — Пока ты с ними болтаешь, мне нужно проверить почту. Мой босс явно забыл, что мой рабочий день закончен.

Я встаю и медленно направляюсь к столу «Громов».

Роман оборачивается, когда я в нескольких шагах от него, и его лицо озаряется тёплой улыбкой.

— Privet! Kakimi sud'bami? — Он подхватывает меня на руки и прижимает к своей груди. Затем отодвигается, его глубокие бирюзовые глаза прикованы ко мне. — Ochen' zhal' naschet turnira. Nev i ya tak zhdali ego. Hoteli za tebya pobolet' kak obychno.

— Podruga vernulas' s komandirovki, i pozvala menya na uzhin. Reshila soglasit'sya. Skol'ko mozhno uzhe handrit'? — Я улыбаюсь ему и отступаю на шаг. — A naschet turnira — budet sleduyushyi v sleduyushem godu. Mozhet togda povezet.

— Kogda ty na korte, ty neveroyatnaya. Povezet obyazatel'no.

С полным сердцем я говорю:

— Spasibo, Rom.

По жилам разливается тепло, отчего я чувствую себя невесомой. Он старше меня на шесть лет и всегда относился ко мне как к младшей сестре. Я обожаю его как брата. Но, по правде говоря, я больше общаюсь с Невой, чем с самим Романом.

Когда он наклоняется и шепчет, что Невея снова беременна, я притворяюсь удивлённой и быстро обнимаю его. Ни за что не признаюсь, что его жена проболталась об этом как раз перед моим отъездом в Доху.

Мы с Романом болтаем, и разговор лёгкий, спокойный. Приятно просто говорить, не нужно ничего из себя изображать.

Я улыбаюсь, моя поза расслаблена. Так было до тех пор, пока чей-то голос не врывается в наш разговор, привлекая наше внимание.

Тон мужчины низкий, его голос звучит лениво-протяжно.

— Мы в Америке. Может, переключитесь на английский, чтобы остальные не чувствовали себя лишними?

Что за чёрт?

Раздражённая, я поворачиваюсь к источнику этого дерьмового замечания и тут же встречаюсь взглядом с уже знакомыми кристально-голубыми глазами и той самой ухмылкой.

— В чём твоя проблема? — спрашиваю я отвратительно красивого парня.

— Моя проблема? Вы разговариваете на языке, которого я не понимаю. Как я могу знать, вы не оскорбляете остальных? — дразнит он, явно довольный собой и своей чушью.

Я хмурюсь.