Читаем Очень большая Москва онлайн бесплатно

Гном-дальнобойщик оказался неразговорчивым. Один-единственный раз, где-то между Орлом и Тулой, он внезапно спросил:

— Пить хочешь?

— А что у тебя? — хмуро уточнил Геральт.

— Вода, — ответил гном, не отрывая взгляда от дороги за лобовым стеклом. — Под Балаклеей криница есть, всегда там набираю. Холодненькая!

Чтобы дотянуться до автохолодильника, невысокому водиле не пришлось даже нагибаться. Он вынул пластиковую бутылку безо всяких наклеек и надписей и протянул Геральту.

Тот свинтил оранжевую пробочку, понюхал, отпил. Вода была действительно хороша — не усредненная жидкость известных магазинных и складских марок, а настоящая криничная, с особым вкусом. И действительно холодненькая.

— Спасибо, — поблагодарил Геральт напившись, протянул открытую бутылку гному, дождался когда тот тоже напьется и только тогда завинтил пробочку, потому что водителю одной рукой это неудобно.

Гном кивнул в ответ — не то благодарил за помощь с пробочкой, не то, наоборот, ответил на «спасибо» Геральта — и снова надолго замолчал.

Ехал гном только до Ступино, так что в самое сердце Большой Москвы пришлось добираться электричкой. Правда, до вокзала электричка не дошла, почему-то встала раньше времени. Народу в вагоне было всего ничего: орчата-подростки, непрерывно гогочущие и часто выбегавшие в тамбур покурить, двое пожилых людей, с виду бродяг, но не вонючих, сравнительно опрятных, да сам Геральт. Подобное соседство его не смущало: об орчатах он подумал: «Спасибо, что курят в тамбуре, а не прямо в вагоне», а о бродягах — «В самом начале они все еще чистенькие. А вот потом…» Впрочем, погруженного в себя Геральта мало волновали окружающие.

Его не страшили внезапные повороты судьбы. Уж ко-го-кого, а ведьмака жизнь ежедневно берет на излом. И на сюрпризы ни разу не скупится. Заботил Геральта не столько сам факт вынужденного отъезда из Большого Киева, сколько обстоятельства, к отъезду приведшие.

С другой стороны, как и всякий ведьмак Геральт не любил оглядываться назад, на уже перевернутые страницы жизни. Но на душе отчего-то нехорошо скребло.

Так он и сидел, отгоняя мысли о прошлом и пялясь на лениво ползущие за окном кусты, гаражи, снова кусты, снова гаражи; на заборы промзон, на коробки двадцатиэтажек чуть в отдалении от железнодорожной ветки, на неожиданно оживленные рынки, к железке жмущиеся. На платформы, около которых электричка периодически на минуту-другую застывала.

На Большую Москву, где ему предстоит провести какое-то время. Какое? Кто ж его знает. Будущее покажет.

Когда электричка остановилась, причем не у платформы, а просто посреди перегона, Геральт поначалу не особо встревожился, но минут через пять, когда ожидание начало затягиваться, привычно подобрался. Орчата очередной раз курили в тамбуре, бродяги вполголоса переговаривались на ближней лавке к противоположному, а Геральт одиноко сидел в середине вагона у приоткрытого окна.

Открытый оконный проем — верхняя его часть — был достаточно широким, чтобы в случае чего выбраться, это Геральт сразу взял на заметку. Рюкзачок уже снят и стоит рядом, на лавке, потому что протискиваться с рюкзачком на спине будет узковато.

Машинально потрогав притороченное к боку ружье, Геральт вслушался. Сегодня он подвесил ружье по-походному, под куртку, а не поверх, чтобы не нервировать окружающих, и, похоже, правильно сделал.

Чего-то там, снаружи, происходило. Ругаются. Кричат. Впереди по ходу электрички. Снаружи, а не в вагонах.

Выждав еще несколько минут, Геральт подумал: а не сойти ли ему? На Павелецком делать, в общем-то было нечего, только и пользы, что расположен вокзал в самом Центре, центрее некуда — на Садовом кольце. В Центре все безумно дорого, от еды до ночлега, а у Геральта ситуация сложилась не из тех, чтобы шиковать. Тут, чуть южнее Центра тоже, небось, недешево, но уж точно дешевле, чем в пределах Садового.

«Сойду, — внезапно решился Геральт. — Вдруг это судьба?» Он решительно встал и направился к тамбуру.

Орчата очень удачно отжали двери электрички и гурьбой, смешно вытягивая шеи, выглядывали наружу. Геральт похлопал крайнего по плечу:

— Дай-ка!

Орчонок недоуменно обернулся. Остальные не обращали внимания, продолжали выглядывать. Пришлось его, непонятливого, отодвинуть в сторону — мягко, без особого нажима. Потом и следующего тоже. А дальше Геральт протиснулся в узкую щель и соскочил на залитый мазутом щебень. В спину ему что-то тихо прошипели, но ведьмаки на такое внимания никогда не обращают.

Закинув рюкзачок на одно плечо, Геральт зашагал прочь от электрички, туда, где в размалеванной аэрозолями бетонной стене, тянущейся вдоль путей, виднелся неровный пролом.

Миновав его, Геральт оказался на территории диких гаражей, в царстве крапивы, ржавчины и трухлявых деревянных ворот. Если тут когда и водились дикие автомобили, время это безвозвратно минуло. Теперь здесь было тихо и пыльно; даже листья крапивы были не зелеными, а серо-коричневыми.

Геральт повертел головой, соображая в какой стороне перспективнее искать выход. Пожалуй, направо…

Он двинулся вдоль замшелой колеи. Справа и слева располагались ворота гаражей-боксов, некоторые были заперты на заржавленные висячие замки, некоторые приоткрыты. В одном левая створка ворот была сорвана с петель и валялась тут же, поперек колеи. В густой тени внутри гаража еле-еле угадывались очертания стеллажей, забитых всяким механическим хламом, а ремонтная яма хранила особенно густую, почти непроглядную тень.

Шел Геральт не торопясь и не производя ни малейшего шума. Не потому что чего-либо опасался — просто по многолетней привычке. Поэтому его появление никто и не отследил. А вот сам ведьмак отчетливо услышал приглушенный басок:

— Где камни, а? Где? Где? Где?

А вслед за тем глухой звук удара и чей-то сдавленный стон.

Похоже, кому-то только что не слабо прилетело по печени. Или по почкам. Или просто под дых.

Геральт замер. Звуки определенно доносились справа, из ближайшего гаража. Ворота его были не заперты, лишь прикрыты, оставляя узенькую, едва ладонь просунешь, щель.

Скорее всего, Геральт тихонько прошел бы мимо, но именно в этот момент один из живых в гараже решил выглянуть и проверить все ли спокойно.

С тихим скрипом створка открылась шире, и из полутьмы выглянул вирг — здоровый и дюжий, как большинство в их племени. Вид у вирга был совершенно бандюганский: клетчатые широкие штаны, тяжелые, невзирая на летнюю пору, ботинки, цветастая рубашка, цепура в палец толщиной, перстни-гайки на толстых, как сардельки, пальцах…

Озадаченно уставившись на Геральта, вирг стоял в проходе. А за его спиной ведьмак разглядел еще одного бандюгана, выглядящего примерно так же, только не вирга, а человека. И щуплого пацана, прикованного наручниками к торчащей из стены металлической скобе.

— Что там, Хмырь? — спросил человек, оглядываясь.

Вирг ответил с запозданием в пару секунд:

— Да хмырь какой-то…

Геральт задерживаться не планировал. Как можно миролюбивее и спокойнее он произнес:

— Я ничего не видел! Я уже пошел!

Но было поздно.

— Стой где стоишь, лысый! — с угрозой процедил человек, моментально переместившись вплотную к виргу. В руке его словно по волшебству возник пистолет и ствол его, естественно, был направлен Геральту в живот.

«Вот же ж, блин, судьба! — подумал Геральт с досадой. — Не повезло. Вляпался…»

— Прими его, Хмырь! — велел человек, по всей видимости главенствующий в парочке.

Вирг послушно покинул проход и вразвалочку зашел ведьмаку за спину.

— Шагай, ну?

И сильно толкнул Геральта в сторону гаража. Когда ведьмак оказался внутри, вирг с лязгом прикрыл створку; стало заметно темнее. Свет теперь лился только из крошечного зарешеченного окошка размером с книгу под самым потолком дальней стены — скорее всего этот проем соорудили чисто для вентиляции.

— Ты кто такой? — спросил человек с нажимом.

— Прохожий, — хмуро отозвался Геральт, на всякий случай прикидывая, как половчее вынуть из-под куртки ружье.

— А хрен ли тут делаешь? Чё вынюхиваешь?

— На выход шел, — пояснил Геральт по-прежнему спокойно и миролюбиво. — С электрички.

Некоторое время бандиты переваривали информацию.

— С какой, нахрен, электрички? Тут до станции идти и идти!

— Застряла электричка, — пояснил Геральт. — Встала как раз напротив гаражей и стоит. А я спешу. Вот и сошел.

Вирг по кличке Хмырь осклабился:

— Спешит он, гы-гы!

Геральт лихорадочно соображал что делать с этой парочкой, поскольку не питал напрасных надежд: его просто так не отпустят. Однако с ходу затевать пальбу на поражение было как-то неправильно. Не по понятиям, как сказал бы Хмырь или его менее габаритный товарищ.

Однако сегодня события положительно не брали в расчет желания Геральта — неслись вскачь, как придется, выкидывая коленца и сворачивая в самый неожиданный момент.

Гыгыкнув, вирг повернул голову к своему напарнику, а поскольку шеи у него практически не было, корпус тоже чуток повернулся. Не слишком, так, чтобы держать ведьмака во фронтальном секторе. Но на секунду вирг позабыл о прикованном к скобе пленнике и оказался от него непозволительно близко. Да еще боком.

Пленник молниеносно вытащил у вирга из-за пояса пистолет и без малейшей паузы выстрелил. Раз, другой, третий, четвертый. По две пули каждому бандюгану. Вирга отбросило на добрый метр, и он сверзился в ремонтную яму. Человека через яму перебросило так, что тот врезался в стеллаж у противоположной стены, а потом просто сполз на пол. Рубашка у него в двух местах стала очень красная.

— Руки! — рявкнул стрелок, тыча пистолетом в Геральта.

Ведьмак послушно вздернул обе руки — сдаюсь, мол.

Пацан пару секунд выждал, потом внезапно поднес ствол к цепи наручников и нажал на спуск.

Раздался сухой щелчок, а не выстрел. Потом еще один.

Тихо выругавшись, пленник приблизил рукоять пистолета к прикованной руке и ловко выщелкнул обойму.

Она была пуста.

— Если бы ты выстрелил в цепь, — спокойно произнес Геральт, — руку точно сломал бы. В запястье.

Пацан молчал, зло глядя на Геральта. Карманы его джинсов почему-то были вывернуты и торчали наружу, словно недоразвитые пингвиньи крылышки.

«Надеюсь, его собственный ствол бандюки отобрали…» — подумал ведьмак и осторожно заглянул в яму. Вирг валялся в такой позе, что щупать пульс было излишеством — и так понятно, что готов. Да еще в башке дыра, над левым ухом.

Перепрыгнув яму, Геральт склонился над застреленым человеком. Этому дважды прилетело в грудь, поэтому голова осталась целой. Когда Геральт над ним склонился, он дернулся разок-другой и затих.

Что ж, стрелял пленник неплохо. Результат, как говорится, налицо: четыре выстрела, два трупа. Хорошо, что у вирга в обойме больше патронов не нашлось, пацан вполне мог сгоряча прихлопнуть и Геральта.

— Если ты мне расскажешь, чего они от тебя хотели, и я тебе поверю — скорее всего, я тебя освобожу, — ровно сообщил Геральт, намеренно не оборачиваясь.

Ружье он решил не доставать, а вот пистолет уже давно держал наготове. Но не на виду — к чему нервировать хорошего стрелка?

Выждав несколько секунд, Геральт наконец встал в полный рост и повернулся к пленнику.

Пацан недоверчиво шмыгнул носом. Он внимательно глядел на Геральта, только не в лицо, а почему-то ниже. На грудь.

Геральт осторожно скосил глаза — голову опускать почему-то не хотелось.

Вот оно что. Ведьмачий медальон-датчик, который обычно был скрыт под футболкой, сейчас висел поверх, обнажив плетеные проводки и крошечные светодиоды. Именно на него глядел прикованный наручниками паренек.

— Ты не из братвы, расписная башка, — тихо сказал он. — Ты ведьмак.

Говорил он странно — словно одновременно пытался жевать. Или преодолевал приступы тошноты. Несомненно, что-то ему мешало.

— Ну, допустим, — нейтрально отозвался Геральт с внезапно проснувшимся интересом. — И что дальше?

— Освободи меня, — пацан двинул прикованной рукой. Металл звякнул. — Я заплачу!

— Сколько? — сухо осведомился Геральт, выразительно взглянув на вывернутые карманы пленника. — И учти, плату ведьмаки берут вперед.

— Я знаю, — ничуть не смутился тот, сунул лишенный обоймы пистолет за пояс джинсов и поднес освободившуюся руку к лицу.

Дальнейшее удивило даже видавшего виды Геральта.

Пацан полез двумя пальцами в рот, покопался там, а затем медленно и равномерно повел кистью от лица, словно тянул за невидимую нить.

Секундой позже Геральт сообразил, что нить на самом деле реальная. Еще через пару секунд изо рта парня показалась белесая сосиска, привязанная к этой нити.

Одной рукой пленнику действовать было явно неудобно, но он справился.

— Вот! — сообщил он, демонстрируя ведьмаку висящее на нити нечто.

Сначала Геральт решил, что это наполненный чем-то презерватив, однако, приглядевшись, опознал морской контейнер-непромокайку, отличающийся от презерватива только сортом резины и наличием петли для крепления к шнурку.

Ну, или к нити.

Второй конец, судя по всему, был привязан к нижнему переднему зубу паренька, а сама нить была, во-первых, тоненькой, а во-вторых, в цвет нёбу, дёснам и языку — если не приглядываться ни за что не заметишь. То есть привязываешь контейнер к зубу, прячешь в него что-нибудь небольшое и глотаешь.

«Ну и тайничок, — подумал Геральт. — Живым с обостренным рвотным рефлексом не рекомендуется…»

У парня, судя по всему, с рвотным рефлексом проблем не было.

— Тут камни, — пояснил он. — Драгоценные. Возьми, сколько надо.

Шмыгнул носом и добавил:

— Ну… в разумных пределах. Как ты сам понимаешь, большинство из них не мои и моя доля не так уж велика.

Колебался Геральт недолго.

Выудил из кармана отмычку, подошел и в два движения разблокировал браслеты.

Наручники Геральт сунул во внутренний карман куртки: пригодятся. Трофеями пренебрегать не следует.

Освобожденный пацан (клиент, мысленно поправил себя Геральт) явно придерживался того же мнения: пока ведьмак соображал как контейнер открывается, первым делом он вернул пустую обойму на законное место и снова сунул трофейный пистолет за пояс. Теперь, без наручников и скобы в стене, он выглядел как типичный хитрован-прощелыга, каких в избытке встретишь в любом людном месте вроде рынка или вокзала.

Геральт тем временем вскрыл контейнер и высыпал часть содержимого на ладонь.

Если это и были драгоценные камни, то вряд ли природные: уж слишком похожи они были друг на друга, от размера до огранки. Скорее всего, добыты с конвейера на каком-то заводике, выращивающем промышленные кристаллы. Но даже если и так, определенную ценность они имели, и немалую.

Для очистки совести ведьмак царапнул одним из камешков по металлической поверхности (стекла поблизости не нашлось). Задумчиво поглядев на оставленную бороздку, Геральт произнес:

— Пять камешков. Нормально?

Ни секунды не колеблясь, пацан выпалил:

— Три!

Геральт посмотрел на него и засмеялся, откинув голову назад. Ну точно, прощелыга!

Все еще улыбаясь, ведьмак отделил четыре кристалла, ссыпал остальные обратно в контейнер и протянул пацану:

— Держи… клиент. Как тебя звать-то?

— Мать звала Хасом. Но чаще меня называют Пронырой.

Контейнер он спрятал в карман.

— А тебя как зовут?