Читаем "Обручальник" против онлайн бесплатно
Еще бы Звягинцев не знал. Он же местный. Он же сам в детстве бегал с пацанвой за вальяжно идущим вдоль поросшего вербами берега пароходиком, вопя от души: «Тили-тили тесто, жених и невеста! Плывут по Дуньке, пускают слюньки…»
Господи, кажется, сто лет прошло, или это вовсе был не он.
— «Борт Лунной клятвы», придумают тоже! Его давным-давно, сколько себя помню, «Обручальником» зовут, — хмыкнул в ответ на вопросительный взгляд Клюевой Андрей, и она кивнула.
— Ему… Мигелито девять лет было всего, его на борт взяли родители, отмечавшие десятилетие свадьбы. Флажки, фонарики, огни на воде. А потом они в туман вошли, и стало стра-ашно…
Андрей аж передернулся весь. Вот совсем детские страхи юного Володенского его не интересовали. Но как же таким приемом легко вызвать к себе симпатию и сочувствие! А ведь обмолвилась как-то Марина, что Мишаня подобные приемы знает и даже кое-чему ее учил. Вот же!..
— И с чего же он с вами этим делился? — спросил едко. — Тоже собирается там с вами десятилетие свадьбы отметить?
Звягинцев честно не хотел, он обычно был спокоен и рассудителен, но тут раздражение вырвалось само. А слово не воробей, обратно в рот не затолкаешь.
Марина вскочила, ручка отлетела, пятна чернил цепочкой пробежали по столу — раздолье для сыщика понимать, что тут произошло. То ли скандал, то ли…
— Стыдно вам должно быть, Андрей Ильич!
— А вам не стыдно… — усмехнулся он зло. — То есть, Марина Викторовна, я вас не неволю. Но прежде, чем нового жениха подыскивать, следует со старым помолвку разорвать.
Щеки ее запылали пятнами, а с остального лица краска сбежала, сделав симпатичную девушку похожей на утопленницу, воздух вышел из груди.
— Вы же-же… лаете разорвать? — спросила Клюева заикаясь.
Сразу сообразила. Давно об этом думала, видать.
— Же-желаю! — он не передразнивал, тоже заикался от холодного бешенства.
— Он-на же ненастоящая была.
— А для всего города — настоящая! Так для всего города и точку поставим на этом вот «Обручальнике»!
— Но это же-же… — Марина скомкала юбку. — … жутко дорого.
— А вы мои деньги не считайте, Марина Викторовна! Я преуспевающий частный сыщик, могу себе позволить! Когда там он ходит, «Лунная клятва» эта? В пятницу вроде ближайший рейс. Значит чтобы в пятницу ровно в три пополудни были на пристани в лучшем своем платье! Хотя нет, я за вами сам заеду. К двум. Исполнять!
И словно в бальном танце, взял Марину за руку и вывел из конторы. Запер двери, ключ сунул под крыльцо. Самоходку заводить не стал, что там спуститься до той речки, если напрямую. До пароходных контор и билетных касс придется, конечно, пройтись по набережной, но и то дело нехитрое. Весна, прогулка даже в удовольствие быть может. Развернулся и зашагал, вниз по Каменистой, даже не оглянувшись, не желая видеть, как уходит Клюева.
Набережная Ухарска была хороша. Роскошные доходные дома вдоль нее в четыре этажа с крутыми крышами. Чисто вымытая, блестящая от солнца мостовая. Кусты и деревья, среди которых даже пальмы в кадках, что выставляли на лето, цветы… Запах сирени и близких садов кружил голову. А замотавшийся Андрей вот только это заметил. Вдоль реки были расставлены зонтики маленьких рестораций, покачивалось на легких волнах водяное кафе. Он совсем было собрался взойти по изящным сходням с кружевными перильцами и хоть перекусить на воздухе, а то уже и запамятовал, когда ел нормально, а не на бегу. Но оттуда навстречу ему в пышном платье с оборками и легких летних туфлях выплыла под кружевным палевым зонтиком Любава Котлубицкая.
Собственно, первым делом он туфли эти с атласными розовыми бантиками и колыхание широких юбок и заметил, и на ум пришло банальное сравнение о яхте под полными парусами. А ветер паруса эти дернул всерьез, сходни дрогнули, Любава качнулась. Вежливость в Андрее сработала раньше, чем желание удалиться незамеченным. И знойная дева ладонью в перчатке вцепилась в протянутую руку.
— Ах, Андрей Ильич, какая чудесная встреча, — томно проворковала Котлубицкая, прикрываясь веером, что висел на петельке у нее над перчаткой. На такой же петельке, только на другой руке, державшей зонтик, болтался круглый ридикюль. И все это великолепие качнулось на Звягинцева, оттесняя его со сходней.
Весьма фривольное по теплому времени декольте, заманительно сбрызнутое до тошноты приторными духами, оказалось у сыщика перед носом, отчего он невольно чихнул. Очарование набережной и весенней природой ушло, и Андрей опять начал злиться. Но Любава этого то ли не заметила в силу отсутствия тонкости душевной, то ли значения не придала и начала щебетать.
О той же природе, погоде, и что в городе выйти решительно некуда. И сопроводить ее некому. Вот буквально приходится вырываться от матери и сестры, чтобы романтично прогуляться в одиночестве. И съесть пирожных в кафе.
— Сладкое вредит, — не удержался от колкости Андрей, озирая ее пышные формы.
