Читаем Обрести покой онлайн бесплатно

Двадцать пять дней назад пожилой мужчина погиб при странных обстоятельствах. И сегодня полицейские уже час держат в отделе Семёна Буланина, ведь погиб – его отец. Оперативный уполномоченный Людимов сидел напротив и в очередной раз сказал:

– Это никак не может быть добровольный уход из жизни или несчастный случай. Видны следы борьбы в квартире, всё перевернуто, побито. Судя по следам, Василия Василиевича буквально швыряли об стены, шкафы, стол, есть даже следы на потолке. И возможно, что он погиб ещё в кваритире, до того, как его выкинули со второго этажа. – Людимов задумался – Второго же? – в оперативник стал искать бумаги на столе –Гражданин Буланин, вы пока посмотрите на фотографии происшествия ещё раз. – офицер указал на лежащую на столе дюжину фотографий.

Оперативник сосредоточил взгляд на столе, как бы не наблюдая за реакцией Буланина, но зато на Семёна аккуратно смотрел сидящий в углу другой полицейский и Семён это знал и потому отодвинул от себя фото, с раздражением сказав:

– Я уже насмотрелся на эти кадры и мне неприятно! Я знаю зачем вы с сержантом Кулябиным тут со мной сидите второй час. Для вас я первый подозреваемый, и вы думаете, что я могу как-то занервничать, глядя на эти кадры. Но поймите… я же вам уже объяснял два раза. – Семён вздохнул и продолжил более грустным тоном – Мне нет смысла убивать родного отца ради его квартирки. У меня и своя есть не хуже, да и та мне не очень нужна…Зачем квартиры мертвому…

Людимов нашел нужную ему бумагу и продолжил вести диалог с гражданином:

– Да, второй этаж. А насчет вашей болезни… Если я не ошибаюсь, то ваша болезнь, пусть даже на такой стадии, всё же излечима.

– Вы ошибаетесь, как и врачи. Мне уже ничего не поможет. Вот пока я был на стационарном лечении, мой сосед по палате, с той же болезнью, но на стадию меньше… умер. И я скоро там буду. Потому прошу вас – Буланин перевел взгляд с Людимова на Кулябина – и вас! Хватит меня мучать, мне и без того тяжко. Говорю вам честно, хоть я был очень дружен со своим отцом, но всё же его смерть меня тоже сильно печалит.

Между представителями органов правопорядка и Семёном прошло ещё какое-то время, полное пустых разговоров. Под вечер, после подписания заранее заполненных бланков, считающий себя неизлечимо больным Семён был освобожден.

Семён Васильевич Буланин не первый месяц живет с несменяемым печальным настроением. Потому и новости про смерть родителя не сильно повлияли на него, день как день. И так продолжалось какое-то время.

Прошло две недели. У ничего не подозревающего Семёна пролетели самые обычные, спокойные сутки. И такой день он бы и не запомнил, но посреди ночи его что-то разбудило.

Семён открыл глаза и огляделся в темной комнате – единственное, что её освещало было отражение света уличных фонарей, что проникал через щели между шторами. Ничего необычного не было видно, глаза Семёна стали медленно закрываться обратно. Но неожиданно, буквально из воздуха, прямо перед мужчиной оказалось белое парящее пятно. Семён всмотрелся в объект перед собой, и этот странный пар сразу же начал приобретать полупрозрачную форму человека. И младший Буланин был шокирован, он видел перед собой призрак собственного отца.

Пока живой из Буланиных пытался не двигая глазами понять, сон ли это или явь, дух с на удивление мягким и звонким голосом заговорил:

– Сёма! Я пришел предупредить тебя, если не предпринять действий, тебя ждет моя участь, а может и хуже…

Семён хотел что-то ответить, но прозрачно-белые руки Василия Василевича прикоснулись к его щекам, прикосновение напоминало влажную вату и отдавало прохладой. Отец продолжил свою речь:

– Даже если тебе не мила твоя жизнь на этом свете, прошу тебя, прости меня за все обиды, выполни мою просьбу, это очень важно. Помоги мне в последней воле…– фигура со звуком, напоминающим скрежет по сухой учебной доске, затряслась и размылась. Шокированный Семён проглотил ком в горле и медленно оглядел спальню. Как только он шелохнулся что бы встать и пройтись по комнате, снова появилось пятно, и фигура отца вновь возникла перед мужчиной.

– Мне здесь очень плохо – отцовский голос зазвучал ещё жалобнее – она ненавидит живых, она ненавидит мертвых, она ненавидит знахарей, целителей, светлых ведунов…Меня сожрут тут, сына… прошу, узнай…

Вдруг в комнате задул ветер, Семёну даже показалось, что в комнату влетел снег, поскольку видел, как пролетело что-то стремительное, холодное и белое, но поскольку он рефлекторно прикрыл своё лицо руками, толком ничего не разглядел.

Понадобились секунды на осознание, что в это время года, в квартире с закрытыми пластиковыми окнами просто не могла появиться метель. Холод на лице мгновенно перешел в жар, Семён занервничал. Его потные руки сползли с лица. С чуть трясущимися конечностями Буланин встал с кровати, обошел все углы в комнате, прошелся по остальному дому и несколько минут смотрел в окно в спальне. Лишь после этого Семён выдохнул, выпил стакан воды и вернулся ко сну.

Проснуться было тяжело. Утром мужчина четко понимал лишь то, что не выспался, а разум находится в нашем мире не до конца, все мысли расплываются.С таким настроем Буланин решил, что походить и поспрашивать дальних родственников и папиных знакомых будет не лишним. Он выделил на эту поставленную перед собой задачу полдня, но по итогу это всё затянулось на трое суток. За эти три дня старые отцовские знакомые лишь выражали соболезнования утратой и не говорили ничего связанного с призраками и знахарями.

В какой-то момент Семён задумался и сделал вывод, что занимается странным и бессмысленным делом. На четвертые сутки он хотел уже бросить эту затею, но его планы снова изменило странные пробуждение. В этот раз это было не разговор с призраком лицом к лицу. Это был удар об спинку кровати, сильный и нанесенный, как показалось Семёну, чем-то потусторонним. Поле нового события перепугавшийся Буланин с новыми силами стал бегать по малознакомым адресам и задавать странные вопросы. По итогу недели, в течении которой Семён обошел и обзвонил почти всех, кто мог знать о прошлом отца, можно было понять, что за ответами нужно идти к женщине, когда-то жившей в той деревне, что играет ключевую роль для его семейного древа. Деревню, где род Буланиных вел оседлый образ жизни столетиями вплоть до прошлого века, пока Василий Василевич – папа Семёна, не уехал из этих мест.

Марина Митрофановна Клюева – активная и бодрая пенсионерка, недавно разменявшая восьмой десяток, состоящая в многих творческих кружках. Как обычно в это время дня, в этот день недели, она пришла с прогулки и ещё не переодевшись, в спортивном костюме поливала яркие цветы разных видов на своем подоконнике. В этот миг Семён, уже уставший от поездок с опросами к старикам и всё ещё опечаленный состоянием своего здоровья появился на пороге квартиры пенсионерки, что жила в двухэтажном доме в пригородном поселке.

Старушке понадобилось время, чтобы понять, о чем её спрашивает неожиданно появившийся парень, но всё же с радостным возгласом она вспомнила о своей деревне, о Буланиных и о особенностях, связанных с их родом. Как бы Сёмен не отказывался, но ему пришлось выпить пару чашек чая на кухне, иначе Марина Митрофановна просто отказывалась говорить о том, о чем её спрашивают. А говорила она следующее:

– Помню, отец твой по молодости немного занимался знахарством, травничеством, в общем всем, чему его евоный отец учил, а того научила его матушка, то есть твоя прабабушка, вообще, если я ничего не путаю, то у вас в роду много таких было. Но отец твой потом уехал, и я не знаю, чем он занимался. Да и сама я уехала ненамного позже, много где была. А по итогу, как выяснилось, когда голова уже поседела, оказалась почти в одном месте с односельчанином, царствие ему небесное.

– Да… Но вы не знаете, может в вашей деревне остались следи какой-нибудь информации по этому поводу? – вел с ней диалог Буланин младший.

– Что ты. Там давно поразъехались или поумирали все. Сама деревня уже давно превратилась в поле борщевика. Но вот знаю, что в первые годы отъезда твоего батюшки с ним много связывались и просили не бросать его дар, многовековая традиция всё же, а поскольку дед быстро помер, то и кроме Василия Васильевича традицию хранить было некому. Васильевич всё же прислушался, а потом и рассказал, что передал все знания лучшему архивариусу в большом поселке… или тогда это уже город был, не помню.

– В каком городе? В нашем?

–Да, конечно. Для людей нашего сорта в соседний район поехать уже событие, потому сильно далеко нас не раскидало от родных мест и друг от друга. А плохо общались мы все из-за того, что хотели казаться новыми людьми и забыть всё, что связывало нас со старой жизнью. Эх, а сейчас нам только старая жизнь и мила.

– Кхм…– подавившийся чаем Семён вернул разговор в нужное русло. – Так, а какие именно архивы, известно?

– Ну, город то стремительно растущий, по факту молодой. Пятьдесят лет назад, когда твой отец бумаги и передавал. думаю этих контор и было штук одна или две. Но фамилия архивариуса не совсем наша была.

– Ну хорошо, попытаемся от этого оттолкнуться. Спасибо за информацию, вы мне очень помогли.

– Это правильно, что ты решил этим делом заняться. Такие знания нужно сохранить и распространить! Они же и от болезней лечат и от порчи спасают, да и духов злых отгоняют. Ты сообщи мне, я помогу всем чем смогу.

На этом и договорились. Как бы много Семён не говорил о своей скорой смерти, а обстоятельства заставляли его жить и действовать. Мужчина с небывалой активностью путешествовал по городу и окрестностям, расспрашивал всех, кого можно, пришлось даже получить доступ к бумагам краеведческого музея. Через неделю поисков единственный возможный кандидат в хранители знаний Василия Василиевича Буланина были найден. Как и обсуждалось, на указанный адрес Семён пришёл не один, а в компании пенсионерки Клюевой, которая ради такого потратила свою последнюю льготную поездку на общественном транспорте.

По указанному адресу было здание, соответствующее ожиданиям Семёна. Это был частный архив – маленькое сооружение из красного кирпича с узорами.

– Пластиковые окна конечно всю старинную архитектуру портят, но нам важно то, что внутри, а не снаружи – подметил младший Буланин подходя к зданию.

– Хорошо, что хоть плиткой не обложили, таких построек в городе почти не осталось – добавила Марина Митрофановна.

В самом здании, если не считать современной системы безопасности, кондиционера и компьютера, всё заморозилось лет на сорок, что внушало надежду на то, что нужную информацию найти удастся.

Пока Сёмен осматривал деревянные и металлические ящики, прикрученные к стенам, его пожилая спутница подошла к единственному работнику заведения – сидящему за компьютером юноше. Он явно не походил на престарелого хозяина архива, но всё же стоило уточнить, что Марина Митрофановна и сделала:

– Вы же не Антон Ефимыч Герберт, который владелец архива?

Молодой человек сонно поднял глаза и ответил:

– Антон Ефимович уже года два как продал организацию и уехал в Сочи. Сейчас архивом владеет десяток инвесторов, которые планируют, как выгоднее переделать здание.

– А вы тогда кто? Какой у вас стаж работы здесь? – продолжила интересоваться женщина.

– Я Николай. Завидущий архивариус. Ну то есть просто архивариус, я же тут один работаю. Я тут около полугода, но думаю дольше пары месяцев я тут не задержусь…

– Ну конечно, временная работа, планируешь поработать недолго, а потом всё идет не по плану. – решил вклиниться в разговор Семён Буланин.

– Да нет, я не про это. Я же сказал, что сейчас владельцы планируют это место закрыть и под что-то переделать. Наверно под супермаркет. Так зачем вы это всё спрашиваете? С какой целью вы пришли?

– Много лет назад Василий Василиевич Буланин, то есть мой отец, передал Герберту, то есть сюда…ну скажем, кое какие данные.

– Какие именно данные, можно конкретнее? Мне же нужно знать, что искать. Может этого у нас уже и нет. Например, у нас почему-то изъяли все мемуары фронтовиков.

Семён подошел к столу, за которым сидел Николай в плотную и тихо неуверенно сказал:

– Ну записи об народных духовных практиках, обрядах всяких. Деревенский многовековой опыт моего рода.

– Да и от других знахарей и колдунов там что-то должно быть – добавила Марина Митрофановна.

– А вы что, хотите свою школу колдунов открыть, партфолио нужно? – с ухмылкой ответил молодой архивариус.

Пенсионерка хотела уже как-то упрекнуть юношу, но Семён уже навис над ним и из уст его серьезным тоном и дрожащим голосом вырвалось следующее:

– Коля, извините, но мне не до шуток. Мой отец погиб меньше месяца назад, при очень странных обстоятельствах, после чего он явился ко мне в виде призрака и рассказал о том, что его преследует злой дух. Теперь я хочу спастись от нападок на себя, пока я на этом свете, а также попутно спасти папу на том свете. Мне нужна любая информация. Я сам бы посчитал это ерундой и пустой тратой времени, но на каком-то метафизическом уровне понимаю насколько это серьезно.

Последовало несколько секунд молчаливых переглядываний. Мария Митрофановна ткнула Семёна в бок, тот выдохнул, отошел на шаг и произнес уже нормально:

– Николай, извини, всё серьезно и нам нужна твоя помощь. Это дело даже не личное, это дело семейное. Вот, например, я как Буланин, а ты как…– мужчина сначала на пенсионерку, а потом опять на юношу – …извини, забыл твою фамилию. Вот у каждого из нас есть ноша, которая дается вместе с фамилией. Мне эта ноша особенно тяжела, знаешь, у меня смертельная болезнь…

Семён произнес эти слова так, будто за ними должно что-то ещё последовать, но он закончил предложение. Прошла ещё одна молчаливая пауза, после которой Николай, не меняя саркастического тона ответил:

– Я и не говорил свою фамилию. Абозов я, но причем тут род? Это конечно, по моему мнению, всё равно какой-то бред, но мне тут все равно заняться нечем. А так есть возможность применить профессиональные навыки, чем я хуже Герберта.

Так к призрачному делу был привлечен ещё один человек. Втроем они потратили ещё несколько дней на поиск решения проблемы. Обрывки информации не без труда, но можно было сложить вместе. По итогу картина была следующей:

Виной всему призрак местной женщины, некой Клавдии, что умерла где-то до середины прошлого века. Она была из бедной семьи, её многочисленные братья и сестры умерли в детстве, осталась одна она. Воспитывалась она в интернате и не имела привязанности к родителям, которые фактически о ней забыли.