Читаем Обещания Звезд онлайн бесплатно

      Июнь, 1640 год

– Чудесно выходит.

      Услышав этот голос за спиной, молодой мужчина перестал работать карандашом, отложил незаконченный рисунок на диван, который занимал, и обернулся с ласковой улыбкой.

– Альфинур. Я не слышал, как ты вошла.

      Хрупкая девушка с длинными русыми волосами подарила ему ответную улыбку и поклонилась. Возле ее левого плеча сверкала приколотая к ее молочно-белому платью брошь – крупный аметист в форме сердца.

– Ты был так увлечен, – она прошла к дивану и умостилась рядом. – Прости, что потревожила. Ты не заходил к нам сегодня, и я захотела тебя увидеть.

– Дел было много… – вздохнул юноша, но выглядел при этом довольным. – На мне теперь лежит большая ответственность, Альфинур. Я не могу подвести мой народ. Люди хотят мирной и спокойной жизни, хотят оставить позади ужасы восстания. Казнь моего отца – да покоится он с миром – все еще кровоточащая рана на моем сердце. Я знаю, что он верил в меня. И я не могу…

– Подвести его? – подсказала Альфинур-хатун и взяла его за руку. – Касим, ты справишься. Я рядом с тобой, да и твоя матушка всегда тебя поддержит. Небахат Султан все сделает, чтобы уберечь и тебя, и всю нашу семью.

– Пришел мой черед беречь ее и свою семью, – султан Касим выпустил руку наложницы и поднялся, прошествовав к мраморным перилам балкона. – Нельзя допустить, чтобы Коркут-паша получил желаемое.

      Обеспокоившись из-за его слов, Альфинур-хатун тоже встала с дивана и прошла к своему повелителю, крепко обхватив обеими ладонями его предплечье.

– Касим, мне страшно, когда ты так говоришь. Твоего отца казнили, стоило ему разозлить Коркута-пашу. Прошу тебя, будь осторожен!

– Не волнуйся, – с нежным снисхождением ответил тот и, наклонившись, поцеловал ее в лоб. – Я не буду лезть на рожон. Мы найдем способ, как справиться с этим дьяволом. Лучше скажи, как Неслихан. Все хорошо?

      При упоминании дочери Альфинур-хатун просияла и расслабилась. Неслихан Султан родилась всего пару месяцев назад, но сразу же стала всеобщей любимицей династии. Даже Махфируз Султан, которая все-таки снизошла до того, чтобы приехать в Топкапы и запоздало поздравить племянника с восхождением на османский престол и с рождением первенца, умилилась красоте и природному обаянию султанши. Никто не желал выпускать ее из рук. Правда, нрав у новоявленной принцессы был капризный – она часто плакала и плохо спала по ночам. Небахат Султан, как и сама Альфинур-хатун, ожидали рождения шехзаде, что укрепило бы позиции самой наложницы в новом гареме, так и недавно взошедшего на трон султана Касима. Но вышло так, как вышло.

– Она, слава Аллаху, заснула. Я улучила момент и поспешила к тебе.

– Сон у нее беспокойный, – посетовал юный повелитель. – Матушка говорит, что неплохо было бы пригласить лекаря осмотреть Неслихан.

– Наша дочь здорова, – возразила Альфинур-хатун с легкой обидой. – Просто животик болит, вот и плачет. Она это перерастет.

– Ладно-ладно, – поспешил согласиться султан Касим и примирительно улыбнулся. – Я не хотел тебя тревожить. Идем внутрь, стало прохладно.

       Топкапы. Покои Валиде Султан.

      Оглянувшись на приоткрытые двери террасы, Небахат Султан зябко поежилась и повернулась к служанке, которая расправляла ее постель.

– Прикрой двери на террасу, Фидан. Ветер поднялся.

– Да, султанша.

      Сидя на софе перед камином и греясь в его тепле дождливой майской ночью, новая Валиде Султан готовилась отходить ко сну. Она расчесывала золотым гребнем длинные медовые волосы, в раздумьях смотря на колышущееся в очаге пламя. Еще совсем недавно на этом месте восседала Фатьма Султан, а теперь она уже покоилась в могиле. Смерть единственного и горячо любимого сына стала для нее страшным ударом. Султанша так и не смогла оправиться. Вскоре после того, как ее перевезли в Старый дворец, она пришла в себя, но сгорела от болезни за какие-то три недели. Горе просто убило ее.

      Небахат Султан никогда не питала к ней теплых чувств, но смерть свекрови все равно ее огорчила. Там же, в Старом дворце, умер и шехзаде Хасан. Бедный мальчик так сильно заболел после ночи в холодном и сыром подземелье, что не сумел прожить и пары дней после переезда. Как и утверждали лекари, слабый и болезненный шехзаде не справился с обычной простудой. Дильшах Султан, как писала Гюльнуш-хатун, была вне себя от своей потери. Плакала, металась, крушила покои, а после неожиданно для всех смирилась. Сидела тихонько в уголке, смотрела перед собой и молчала. Днями, неделями, месяцами… Даже на свадьбу дочери не приехала.

      Когда ее сын взошел на трон, Небахат Султан сжалилась над несчастной соперницей, причинившей ей столько зла и боли, и поспособствовала ее возвращению на родину в Крым. Там правил старший брат Дильшах Султан, и он с готовностью принял ее под свое крыло, пообещав окружить овдовевшую сестру заботой и вниманием. Разумеется, Айнишах Султан была против отъезда матери, но Коркут-паша пресек ее бунт. Ему было проще держать ее, свою новую невестку, в повиновении, когда она была в столице одна – без матери, без поддержки и опоры. Да и могла ли Дильшах Султан поддержать ее в таком состоянии? Жизнь ее покинула.

– Султанша, – поклонилась Падме-хатун, появившись в опочивальне – Я с новостями.

– В такой час? – озадачилась Валиде Султан.

– Рабынь привезли во дворец, – доложила ей бывшая служанка, волей судьбы ставшая хазнедар. – Тургут Реис прислал их. Привез из своего плавания.

– Так он вернулся? – отозвалась Небахат Султан и сама себе кивнула. – Значит, стоит ждать назначения. Коркут-паша ему доверяет. Приблизил к себе, во дворец на званые ужины зовет. Чествует его, как близкого друга. Наверняка сделает капуданом-пашой.

– Что прикажете делать с рабынями, султанша? – напомнила о себе Падме-хатун.

      Небахат Султан раздраженно на нее покосилась. Хоть что-то без ее приказа она может сделать? Жаль, что Гюльнуш-хатун после смерти Фатьмы Султан не пожелала возвращаться в Топкапы на прежнее место. Попросила позволения отбыть на родину. Султанша не стала ей препятствовать в память об ее заслугах перед гаремом, но жалела, что пришлось расстаться с такой опытной помощницей. От нечего делать она назначила на освободившийся важный пост собственную служанку. Ей хотя бы можно безоговорочно доверять. Но пока что Падме-хатун была очень неуверенной в своих силах и нуждалась в непрестанной поддержке.

– Пусть их осмотрят и отберут кого в гарем моего сына, а кого в служанки.

– Слушаюсь.

– Перед сном зайдем к Неслыханно. Хочу узнать, как там моя внучка.

      Падме-хатун поклонилась и последовала за своей госпожой. Пока они преодолевали коридоры гарема, Небахат Султан пожаловалась:

– Выбранная тобою в качестве моей служанки Фидан-хатун никуда не годится. Она туго соображает и постоянно мельтешит у меня перед глазами. То чашку уронит, то споткнется на ровном месте.

– Простите, что она вас разочаровала. Я проведу с ней беседу. Если не исправится, то мы ее заменим.

      Небахат Султан только вздохнула и вошла в покои Альфинур-хатун. Она отдала ей свои прежние покои и, оказавшись внутри, с легкой ностальгией осмотрелась. Здесь она родила своего сына, здесь его растила. Эти стены помнили ее самые счастливые дни и моменты несчастья, которые, казалось, никогда не закончатся. У тахты стояла колыбель, в которой спал младенец. И больше никого. В недоумении пройдя к колыбели, Валиде Султан наклонилась к внучке, чтобы поправить на ней одеяло, и распрямилась, когда из внутренней комнаты вышла рабыня и испуганно поклонилась.

– Почему Неслихан Султан осталась без присмотра? – строго обратилась к ней валиде. – И где ее мать?

– Альфинур-хатун отправилась в покои к повелителю. А мне отдала приказ перешить ее платье к завтрашнему празднику. Неслихан Султан уснула, и я…

– У моей внучки нет сиделки? Так не пойдет. Падме, нужно подыскать достойную доверия девушку и приставить ее к Неслихан.

– Поняла, султанша. Завтра же начну поиски подходящей рабыни.

– Не будем тревожить девочку, – Небахат Султан с любовью взглянула на спящего в колыбели ребенка. – Пусть спит. Идем, Падме. А ты, хатун, передай своей госпоже, чтобы она зашла ко мне, как только вернется от повелителя.

       Топкапы. Гарем.

      Девушки в грязных лохмотьях стояли в ряд в ташлыке, а его наложницы разглядывали их и шептались. В этом многоголосом перешептывании Исана ощущала насмешки и потому затравленно поглядывала вокруг себя. Молодая симпатичная женщина с рыжими волосами, который покрывал головной убор, которая представилась Хатем-калфой, подходила к каждой и внимательно разглядывала. Некоторых отбирала, говорила выйти из общего ряда и встать в сторону. Пришел черед осмотра самой Исаны, но тут чей-то голос объявил:

– Валиде Султан Хазретлери!

      Все в ташлыке – и наложницы, и слуги – переполошились и склонились в почтенных поклонах. Исана повторила за всеми, но чуть приподняла голову, чтобы посмотреть на проходящую мимо Валиде Султан. Она знала, что этот титул носит мать правящего султана, потому удивилась ее молодости и красоте. Султанше наверняка не было и сорока лет. В сопровождении слуг она важно прошла по балкону напротив ташлыка и скрылась за дверьми главных покоев гарема.

– Когда объявляют о ком-то из монаршей семьи, ты должна склонить голову и поклониться, а не разглядывать его, – пожурила ее Хатем-калфа и, заглянув в лицо девушки, рассеянно заметила: – У тебя хорошенькое личико, хатун. Как тебя зовут? Откуда ты родом?

– Исана, – скромно молвила та. – Я из Дамаска.

– Это наша провинция. Ты мусульманка?

– Нет, мой отец – еврей, а растил меня его брат. Родители умерли, когда я была ребенком, и дядя забрал меня к себе. Он был ростовщиком в Дамаске. Я там выросла, потому хорошо знаю язык и обычаи.

– Понятно, – удовлетворенно покивала Хатем-калфа. – Тебя учили грамоте?

– Да, я умею и читать, и писать.

– Что же, у тебя большие преимущества перед другими рабынями, проданными во дворец Тургутом Реисом. Быть может, станешь служанкой кого-то из господ, если хорошо себя проявишь. А пока ступай к тем девушкам. Вас отведут в баню, после осмотрят лекари.

      Когда новые рабыни возвращались из хамама, им снова пришлось склониться в поклонах. Мимо прошла красивая и нежная, как фиалка, девушка в развевающемся белом платье, но у нее на голове не было короны или какого-то символа власти. Она вошла в покои Валиде Султан.

– Кто это? – поинтересовалась Исана у Хатем-калфы, когда последней заходила в ташлык.

– Фаворитка повелителя Альфинур-хатун, а тебе-то что? Иди одевайся, время позднее.

      Исана прошла, как и все остальные девушки, к пустым постелям и взяла с одной из них широкую ночную рубашку из хлопка. Сбросив с себя полотенце, она облачилась в сорочку и заметила, что рабыни, находящиеся рядом, поглядывают на ее тело с плохо скрываемым интересом и даже завистью. Да уж, еще ее тетя говорила ей, что красота не всегда приносит благо. Исана поскорее легла в постель и прикрылась одеялом по самую шею, чтобы скрыться от въедливых взглядов менее удачливых девушек.

– Завтра утром вас рано поднимут, потому не болтайте, – напоследок сказала Хатем-калфа. – Ложитесь и спите. Утро вечера мудренее.

      И слуги вышли из ташлыка, заперев за собой двери. Исана почесалась под колючим одеялом и вздохнула. Теперь это ее новая жизнь и ее новый дом. Прежних удобств, которые были ей доступны в богатом доме дяди-ростовщика, ждать не стоит. Засыпая, девушка с тоской вспоминала родной дом дяди в далеком отсюда Дамаске, и ей приснилось, что дядя, еще живой, сидит на своем любимом диване возле окна в гостиной, как обычно пересчитывает монеты из мешочка и приговаривает:

– Подарки хороши, да только не расплатишься за них. Говорил же – не проси у судьбы больше, чем нужно.

– Дядя? – Исана изумленно шагнула к нему, но он обращался не к ней.

– Отец, я… – за спиной у нее раздался голос ее двоюродного брата и старшего сына дяди, Серкана.

      Но слова застряли у него в горле, когда люди в черных одеждах окружили Серкана. Один из них – тот, чье лицо Исана очень хорошо запомнила – приставил к его горлу кинжал и безжалостно перерезал его. Исана заметалась в соне, бормоча «нет, нет, нет». Снова память подбрасывала ей эти ужасные воспоминания, пропитанные кровью и страхом. Когда та же участь постигла и ее дядю, она громко вскрикнула и подскочила в постели. Потревоженные ее криком рабыни приподняли головы с подушек, чтобы злобно на нее посмотреть.

– П-простите… – прошелестела взмокшая от кошмара Исана и снова прилегла.

      Чтобы унять дрожь в руках, она сжала пальцами одеяло и так сильно, что они побелели. Слова умершего дяди зловещим эхом звучали у нее в голове.

       Топкапы. Покои Валиде Султан.

– Ты удивительно беспечна, Альфинур. Как можно уйти и оставить новорожденную дочь одну, без присмотра? Твоя служанка не может и за ребенком смотреть, и выполнять твои поручения. Давно было пора озаботиться поиском сиделки для Неслихан.

      Альфинур-хатун виновато смотрела в пол, пока Валиде Султан уже в халате и с распущенными выговаривала ей.

– Простите, султанша. Я думала, что моя служанка справляется.

– Похоже, что в этом дворце перевелись достойные слуги, – проворчала Небахат Султан, взглянув на Фидан-хатун, которая уронила свечку, пытаясь ее зажечь.

– Когда я шла к вам, то видела в гареме новых рабынь. Их вели из хамама в ташлык. Быть может, найдется кто-то умелый и преданный среди них?

– Посмотрим, – отмахнулась валиде и устало повела плечами. – Поздно уже. Иди к себе, не оставляй Неслихан одну надолго.

– Я была у повелителя, – Альфинур-хатун не спешила подчиниться приказу. – Султанша, он опасно много говорит о Коркуте-паше. Меня это тревожит.

– Ты о дочери думай, а об остальном я позабочусь, – осадила ее Небахат Султан. – Не вмешивайся в это, Альфинур.

– Госпожа, я лишь предупредила вас. Простите, если говорю то, что мне не по статусу.

      Небахат Султан поняла, что своими словами задела ее чувства, и уже мягче произнесла:

– Альфинур, я очень ценю тебя. Ты умна и верна нам, ты сделала счастливым моего сына и подарила ему дочь. Я бываю резка, но только потому, что и сама переживаю о будущем. У нас не так много времени. Коркут-паша отступил от своих планов, но это лишь затишье перед бурей. Мерган Султан пока с нами, она его сдерживает, но наш с ней союз был заключен на время. Она – ненадежный союзник, который преследует свои интересы и не скрывает этого. Не стоит забывать, что ее сын тоже может претендовать на османский престол. Нам нужно быть готовыми к тому, что ветер снова переменится. Я не могу допустить, чтобы Касима постигла участь его отца. Ни за что.