Читаем Обещание онлайн бесплатно

Ненавижу длинные предисловия, поэтому главное действующее лицо расскажет о себе само, а потом я ему память сотру, и мы будто бы начнём всё сначала. Поехали.

«Меня зовут Андрей. От роду мне целых сорок три года. Некогда я профессионально занимался фехтованием, а ныне дизайнер интерьера и архитектор. Богатствами меня никто не одарил, но на жизнь хватает. Жены, ровно, как и детей, у меня никогда не было, а родителей не стало лет пять назад. Но, несмотря на это, одиноким называться я вовсе не стремлюсь. Будучи в добром здравии и разуме, я никогда бы не подумал, что можно попасть в мир, непохожий на родную Землю».

Улица Мира; когда-то я думал, она в городе самая длинная и широкая, но мне тогда было лет пять. Сейчас же она казалась мне, наоборот, самой короткой из всех, которые я знаю здесь. Глаза слепили яркие огни машин даже в сумраке, который не спешили рассеивать уличные фонари. Впереди ровным рядом по дороге раскинулась вереница красных огней, а чуть слева проезжали одинокие, но от того не менее яркие фары встречных автомобилей.

До дома мне осталось совсем немного, и я с облегчением вздохнул, так как таксист мне попался на редкость болтливый.

— Твою за ногу! — Вероятно, причиной его негодования послужила попутка, вздумавшая лететь прямо по полосе, где обычно надо сворачивать. Впрочем, он тоже хорош — попытался повернуть со второй полосы. — Лётают тут всякие. Не, ты видал⁈ — На взгляд водилы я лениво кивнул. Он больше отвлекался, чем следил за дорогой, но мне до сего факта никакого дела не было. — А, ну, понятно, сестра за рулём! — На заднем стекле в свете фар появилась треугольная наклейка с маленькой туфелькой. Он замолк, но хватило его ненадолго: — Тягомотина!

Не глядя, таксист переключил станцию, и из динамиков тут же понеслась какая-то бодрая попса.

— Й-эх, — махнул он рукой. — Сойдёт.

Некоторое время мы снова ехали в молчании.

— Хэх, под эту разок чуть не отъехал. Как сейчас помню, летит какой-то чёрт на японце, прямо в лоб. Ну а мне чё, баранку влево-вправо, и чуть не занесло. А по встречке машин — её-то мать… — он аж руками размахался, но с той же ловкостью продолжил переключать передачи. Мы как раз выехали на ровный участок дороги. — Так и улетел в кювет.

Разговоры не так уж и утомляли, но я предпочёл бы доехать в тишине. Свободные уши нашёл, чесслово!

Ехал я из бара, в котором вместе с коллегой Тихоновым мы решили пропить значительную часть нашей «премии». И на кой только согласился; теперь весь следующий день голову лечить. Впрочем, клиент попался приличный и за относительную скорость накинул сверху. Коллега, чутка поддав, видимо, позабыл, с какой целью мы тут сидим, и выложил на стол свой ноутбук.

Мне сразу бросилась в глаза его сумка, но я — дурак — надеялся, что он благоразумен хотя бы сегодня. Ну взял, ничего такого, да под глаза положил, чтоб, значит, не спёрли. Однако его попытки начать обсуждение нового потенциального заказа заставили меня пойти на хитрость: когда он дал мне посмотреть, я вероломно закрыл ноут и уговорил его успокоиться и засунуть свою электронику во всем известное место — в ту самую сумку. Неча, блин! Раз пригласил отдыхать, то изволю — Отдыхать! Да, так и сказал, хотя слова использовал покрепче.

Вскоре мою голову и голову Тихонова покинули «дурные» мысли, и мы ударили по кружке, поглядывая на футбол на большом экране.

— Всё, закрыли тему?

— О’кей, — поднял он руку и поставил ополовиненную кружку пенного на стол.

— Как там Марина?

— Как-как, — махнул он свободной. — Хоть на фанерку устраивай. Исправно пилит: «Хочу новую кухню», «Полетели в Египту».

— Та не, я не про это, зубы как?

— А, ну так, вашими молитвами. Хорошую клинику подсказал, спасибо.

— Без «Бэ», — пожал я плечами. — А сам как? В Египту не хочешь? Там, говорят, здорово. Лето потеплее нашего.

— Н-аха! Пирамиды — не интересно. Да и на английском я не шпрехен.

— Аха, вижу, — усмехнулся я, делая очередной глоток.

— В Германию можно. Марина как раз таки шпрехен.

— Не знал.

— Да, мой персональный Адольф. — Он ещё отпил и скривил кислую мину. — Чёрт, не пиво, а вода.

После второго захода я расслабился и снова поднял глаза на большие телевизоры с трансляцией матча. Играли «Не наши» с командой «Совсем не наших», да и как-то вяло, поэтому особого восторга пара забитых голов нам не принесла. Ни за какие зарубежные команды я не болел, хотя и «наши» меня интересовали чуть больше, чем нисколько. Мне вообще хоккей больше нравился и — профессиональное — фехтование, но где ж его на большом экране-то посмотришь? А самому уже поздно. Вот и давился тем, что показывают. Хорошо, что коллега мог быть интересным собеседником, когда хотел, иначе послал бы его на три русские и вовсе недобрые ещё на этапе приглашения.

Наступил поздний вечер, и бар начал медленно пустеть. Мы с Тихоновым последовали примеру посетителей, и я, вызвав такси, уехал в одну сторону света, а друг — в другую.

Заплатив за проезд, я буквально, вылетел из машины и, покачиваясь, направился к дому — П-образному пятиэтажному зданию. На скамейке сидело сарафанное радио, марки «Лидия Пална» тридцать шестого года выпуска, которое издало привычный уже хмык из ярко накрашенного динамика. Сообразив, я поздоровался и медленно вошёл в темноту подъезда. Лампочку уже несколько месяцев не меняли, поэтому приходилось буквально, на ощупь идти в постоянном страхе споткнуться о порог или во что-нибудь врезаться. Состояние не располагало к благополучному исходу, но радовало, что если я упаду, то окажусь на относительно чистом полу. Люди-то у нас культурные здесь, да и мойщица — умница. О её работе настойчиво вещал запах хлора, который с утра так и не выветрился. Либо ей переплачивают, либо она отравить нас вздумала. Кому знать?

Все ужасы подъезда обошли меня по широкой дуге, наверное, боясь ещё больше отравиться угарным газом, который приличные люди от чего-то называют перегаром. Не то, чтобы я такой уж заядлый пьянчуга, да и вообще не большой фанат таких развлечений, но сегодня постарался, так постарался!

Пешком поднявшись на четвёртый этаж, я вставил ключ и повернул его пару раз. Дверь со скрипом открылась, и я, наконец, оказался дома, в тишине и покое от уличной суеты. Звон наружных металлических подоконников ещё больше обрадовал меня — похоже, я спасся ещё и от дождя.

… в которой Андрей познакомится с новым недружелюбным миром. Приятного чтения.

Через неделю после моей попойки вновь наступили долгожданные выходные, которые я твёрдо решил провести у себя на даче, на свежем воздухе и без сражения со змием зелёным. Творившееся со мной утром следующего после оформления премии дня, надолго осталось в памяти. Особенно мне «запомнилось» личико в зеркале, когда я решил побриться. Напоминавшее раньше довольно молодую для моего возраста неширокую параболу, оно распухло и долго не хотело принимать прежний вид. Коротенький широкий нос, впрочем, находился там же, где и раньше, а глаза, выдающие мой реальный возраст всем, на кого я гляну больше трёх секунд, ещё больше напугали, едва я разлепил их. Вокруг мёртвенно-мутных зрачков серую радужку поразил багрянец, и от этого они казались зловещими. Только после умывания в них появился какой-никакой блеск и готовность вершить великие дела.

Погода к субботе успокоилась, и на улицу из-за облаков лениво выползло солнце. Пятничный дождик куда-то сбежал, но и хорошо, а то второго потопа человечество не переживёт.

Этот август больше походил на раннюю осень с её периодическими дождями, сменяющимися просветами по паре дней. Честно говоря, я боялся, что всю неделю с самого вторника так и прольёт, но обошлось.

В первый день выходных я сидел у камина и читал книгу, а на воскресенье у меня уже состроились планы сходить на рыбалку к реке, протекающей всего в нескольких километрах от дачного коператива. Несмотря на солнце, до жары сегодня температура не поднялась.

В окно мне в четвёртый раз тихо постучались, но, как и в прошлые разы, никого там не оказалось. Черненко снова захватил моё внимание, и, надеюсь, уже бесповоротно.

Как я и надеялся, больше отвлекаться не пришлось. Глаза, казалось, сами бегали по прямым печатным линиям, но и в текст вникать становилось тяжелее. На страницах книги появились какие-то странные слова, которые я вроде как читал, понимая каждое, но сразу как-то забывал. Когда же возвращался на предыдущую строчку, то и смысл её пропадал, давая место новому.

Меня разбудили чьи-то крики за окном, и от этого ко мне вернулось сознание. Крики продолжились, но теперь я понимал, что это не вопли, странно преобразованные моим сонным мозгом, а смех бегающих по улице соседских детишек. Снова выпросили мяч и гоняли беднягу по земле, пытаясь забить друг другу как можно больше голов.

Часы на стене показали пятнадцатый час, что меня очень удивило, ведь приезжал я в десять. Вроде, и бодрячком утро встретил, и вчера не произошло ничего такого, что меня измотало бы. Как же так?

Протерев лицо обеими руками, я вышел в огород и умылся из бочки, которая доверху наполнилась прохладной дождевой водой. Это почти отогнало сон, а поднявшийся слабенький ветерок довершил начатое. Вернувшись в дом, я всё-таки заметил, что камин совсем погас и решил его снова затопить. Дров здесь не осталось, поэтому пришлось снова топать на улицу. Вскоре металлическая корзина у камина стала полна топлива, и я подбросил пару брёвнышек в очаг.

Они не загорались от оставшегося жара, хотя и казались сухими. Пришлось положить под них бумаги, аккуратно, чтобы не обжечься, но та лишь истлела, превратившись в пепел. Вложив под дрова небольшой лист бересты для подстраховки, я снова взял каминные спички и зажёг одну. Поднеся её ближе, я уставился на пламень и завис. К счастью, когда до пальцев огню осталось опасно мало, я проморгался и отбросил горящий снаряд. Вторую использовал продуктивнее, и, наконец, дерево весело занялось огнём.

Меня снова нещадно потянуло в сон, и это было странно, потому что этой ночью я точно спал больше семи часов, и обычно этого хватало на целый день. Но сегодня что-то не сложилось. Книга больше не привлекала внимание, поэтому я положил её на столик перед телевизором и просто уселся напротив камина в кресле.

Тараканы в голове разбежались по своим норам, а огонь, распугавший их, разогнал все прочие звуки приятным треском, вгоняющим в дрему. И если я провалюсь в неё, уверен, уже не выберусь. Вялые попытки борьбы со сном вскоре окончательно провалились.

Снаружи раздавались громкие ритмичные стуки, будто на что-то металлическое падают большие капли воды. Звук, до одури неприятный, легко проникал внутрь, от чего я и проснулся, тут же подумав, что паршивая изоляция окон — целиком и полностью моя вина.

Выглянув в окно, увидел густой туман, который скрыл собой всё в метре от окна. Он будто светился изнутри, хотя из всего света в доме у меня были только прогоревшие угольки, над которыми поднималось марево.

«Что сегодня с планетой?» — усмехнулся я мысленно, хотя ещё немного, и начал бы говорить вслух.

Спать больше не тянуло, а настенные часы показывали только восемь. Так или иначе, в августе, будь то вечер или утро, в это время всегда светло! Только если часы не остановились. На улице же был полный мрак за туманом, который потихоньку начинал рассеиваться.

Просидев несколько минут и попытавшись вновь заснуть, я понял, что долгий сон мне обеспечил, пожалуй, сутки вперёд бодрости. Тогда мне в голову мысль пришла, выйти на улицу, так как организм от чего-то только сейчас попросил. Заодно и воздухом подышу, да гляну, что это там так немилосердно звенит.

На крыльце под козырьком меня настиг слабый шум дождя и пробирающий до костей холод, несмотря на прогноз погоды. «Ночью +18, без осадков», как гласила надпись позади ведущего с указкой.

Быстро зайдя обратно в дом, я нашёл серые джинсы, накинул на плечи старое, но тёплое пальто, а обулся в чёрные кроссовки. Давно уже думал, купить себе калоши для дачи, чтобы не мучиться со шнурками, но всё время забывал. Эта мысль и сейчас посетила меня.

Дорогу до нужника я знал в совершенстве, поэтому и пробежался туда, не особо оглядываясь, а когда вернулся на крыльцо, не обнаружил там света. Вроде, я его включал, чтобы, как одинокий корабль, найти луч маяка, а не идти на ощупь к скалам. Должно быть, отключили опять. У нас такое не редкость, поэтому я никогда не брал сюда электронику сложнее плиты.

Рассеянно осмотревшись, я, наконец, заметил, как весь мой огород зарос тёмной высокой травой, а соседский забор, который от сюда не смог бы увидеть только слепой, и вовсе пропал. Тот его оббил какими-то хитрыми сетчатыми фотообоями, изображающими штакетник и висящие на нём яркие вьюны. Неужели сосед решил снять их? Хотя, нет, я же выходил сегодня в огород, и видел их. Может, меня и без того слабенькое зрение начало подводить? Очки надо будет выписать, а то скоро и на мониторе текста не разгляжу. Не хотелось бы совершать ошибки из-за этого.

Впрочем, меня беспокоило ещё кое-что. Подойдя к месту, от куда так и продолжал доноситься звон, я присел на корточки и до боли в руке дёрнул какой-то сырой от влаги металлический прут. Длиной он достигал полуметра и не выглядел ржавым. Он показался мне неестественно тяжёлым, да и вытаскивался со скрипом, будто там не земля, а целый склад этих вот железяк. Так или иначе, звук был именно такой. Выкидывать находку в огороде не хотелось, поэтому я через дом, где безуспешно снова попытался разжечь камин, вышел на улицу и направился к общей свалке. Такой хреновины я точно здесь не закапывал, поэтому как-то немного успокоился, до конца убедившись, что всё это сон.

Улица, на которую я вышел, оказалась совсем не той улицей, по которой я шёл к себе несколько часов назад. Поперёк мне шла какая-то дорога из старинной округлённой временем брусчатки. Дорога уходила влево и вправо, насколько позволял увидеть туман, а прямо из-под камней торчали деревья разной толщины. Вместо деревянных заборов моих соседей теперь стояли высокие ограды, выкованные из металла и поддерживаемые круглыми столбами из камня. Всё это больше походило не на особняковые ограждения, а на… Стержень сам собой выпал у меня из рук и со звоном откатился вправо, но меня это уже не волновало.