Читаем Имя души онлайн бесплатно

(Где-то неподалёку, днях в двух перелёта от недружественных земель)

«Как ты мог его потерять?»

«Этим самым — каком к верху, Лишир! — отмахнулся я одной из понравившихся фраз. — Его как внесли туда, меня отбросило, а в таком виде, я не могу найти его снова».

Мы не могли поверить, что потеряли его буквально в двух хвостах от острова. Что-то произошло, и сюда явились Тнеллы. По крайней мере, об этом говорили оставленные пришельцами следы. К сожалению, найти их и догнать Лишир не смог. Они будто бы испарились, как только вернулись на воду.

«Ради Воргхала, — взмолился он, а я бы от таких слов зарычал, да не могу. — Тут же скука смертная!»

«А кто Тнеллов на собственном острове „профукал“?»

«Ты на меня не смотри, они как появились, так и исчезли».

«Да уж, посмотреть бы! Сам-то понимаешь, что сказал?» — обиделся я, но рыкнуть в ответ не смог.

«Прости. Я поговорю с Главой».

«Девяносто пять оборотов», — напомнил я.

«Скоро ты снова полетишь, — пообещал он, — есть подходящий предлог».

О-ох, что же это? В глазах кроме одной-единственной скучной картинки ничего не появлялось. Проклятие, я не мог ни пошевелить ими, ни даже закрыть веки. Казалось, будто бы время остановилось, хотя я всё ещё каким-то чудом мог мыслить. Вокруг ни тепла, ни холода, ни звуков, ни даже запахов, но самое жуткое, что я перестал ощущать дыхание. Вместо всего этого осталось только болезненное ощущение и страх задохнуться.

В сетчатку глаз, наверное, уже въелся каменный свод потолка, недвижимый и безжизненный. Казалось, это может продолжаться вечно, и я почти смирился со своей неотвратимой кончиной, но неожиданно в голове что-то промелькнуло. Мысль. Маленькая и юркая, как мышь, забежавшая в свою нору, спасаясь от опасности. Спустя некоторое время, может, минуту, а может и целые сутки, я сумел ухватить эту мысль и отчего-то в голову вернулась боль. Проклятие, лучше бы и не думал! Ненавижу, когда голова болит.

«Неужели, это конец?» — гласила мысль.

Ощущение времени, как и многие другие ощущения, я тоже потерял. Сложно сказать, сколько я здесь провёл, давно ли очнулся, день на улице или ночь. Но один приятный факт я вскоре осознал — я жив. Какая бы боль в теле или голове не посетила меня, она об этом говорила лучше всяких других признаков.

Память неохотно возвращалась, но как-то задом наперёд. Сначала я вспомнил, как сопротивлялся ветру, обратившись деревом, потом, будто бы в замедленной съёмке, мимо меня промчалась стрела, выпущенная впереди. К счастью, её я успел отклонить магией. Следом же пошли ещё большие массивы, в которых я не смог разобраться. Только смог понять, что мы с ялом Халуном решили отправиться на острова.

Халун являлся, пожалуй, первым, кто встретил меня в этом мире. Это случилось в Илибезе — самом южном городе ялов. Он проявил толику сострадания даже в тот момент, когда я совершил глупость и перепугал незнакомую ялийку. А потом, когда я вернулся, он учил меня магии, несмотря на опасности, которые я неосознанно для него создавал. Более терпеливого учителя ещё поискать, но, похоже, он сам нашёл меня.

В голову опять постучалась боль, и я уже хотел начать умолять отпустить меня. К сожалению, движения мне пока всё равно не давались. Однако, вместе с этим в глазах засверкало, будто меня снова ударили по голове.

От неожиданности я даже вздрогнул, и тут пришло понимание, что тело, в общем-то, вернуло способность двигаться, пусть и не до конца. Глаза, из которых от сухости уже ручьями текли слёзы, наконец, закрылись, и перестали неприятно зудеть. Вместе с этим новой и новой вспышкой ко мне возвращались другие чувства. Сначала мне стало холодно, и грубая ткань, коей меня накрыли, ничуть не спасала. Затем откуда-то послышались капли воды и металлический звон, перемешанный с долбёжкой. В комнату, где я лежал, кто-то упорно пытался попасть.

Сердце застучало, лёгкие начали гонять воздух, но двинуться дальше, чем на нескóль миллиметров, я не смог — в запястья врезалась верёвка, сковывающая движения. Голову я тоже не смог поднять — на шее зачем-то лежали путы. Как бы я ни старался, сколько бы сил ни прикладывал, все они уходили впустую, от чего я начинал терять самообладание. Только заноз в спину вогнал от того, что лежал в этот момент на неотёсанных досках.

В какой-то момент мне на ум пришла гениальная идея — использовать магию, и через мгновение я увидел несколь точек, отражённых от влаги на потолке. Это оказался мой собственный огонь, но он не причинял мне вреда, ослабляя верёвки. Возможно, и хорошо, что в этот самый момент я без одежды, иначе сжёг бы её, как пить дать. Впрочем, если бы хоть кто-то сказал, что нет худа без добра, я бы выбрался и врезал умнику, каких бы усилий мне это ни стоило.

Комната медленно наполнялась дымом, и дышать становилось затруднительно, но верёвки вскоре окончательно отпустили, и я смог чуть приподняться. Двигаться при этом старался как можно медленнее, чтобы не спровоцировать новую вспышку головной боли.

Каким-то чудом мне удалось сесть и поставить ноги на холодный каменный пол, но простуда меня волновала в этот момент меньше всего. Впрочем, попытавшись встать на ноги, я потерпел поражение и развалился на полу без сил. Теперь я мог только смотреть и ждать худшего, потому что тот, кто минуту назад долбился в дверь, наконец, добился успеха и вошёл внутрь. У меня получилось только голову поднять в его направлении.

Канох, зашедший внутрь, выглядел чуть лучше многих, из которых я видел. Он быстро отыскал меня взглядом и приблизился, а я, неспособный сопротивляться, закрыл глаза, приняв неминуемую участь. Чёрт, а где же обещанная помощь от Жидкой Смерти, которая «появится в тот самый момент»? Предала она меня, получается? Словно в насмешку, моё запястье больно кольнуло.

Канох повёл себя неожиданно аккуратно. Обхватив за живот, он положил меня на плечо и понёс прочь, пригнувшись в дверном проёме, чтобы, значит, не навредить мне. Возможно, кот, который был у меня, чувствовал себя так же, когда я его брал в руки и нёс куда-то. Впрочем, даже если бы он потащил меня по относительно гладкому полу темницы, я бы расстроился не сильно больше. Какая разница?

Выйдя наружу, канох прислонил меня к холодной стене снаружи и накинул мягкую серую ткань, после чего встал у широкого заворачивающего прохода и направил взгляд наружу. Вяло осмотревшись, я понял, что оказался в большом глухом коридоре с одним выходом. Вокруг в стену вмонтировали множество одинаковых металлических дверей, одна из которых была открыта, а освещалось всё несколькими факелами, зажжёнными, похоже, в случайном порядке. Похоже, я оказался в местной темнице, и знать не знаю, где это на карте. Вероятно, где-то на канохских землях. Вон и ощущение привычное вернулось, причём ещё более сильное.

«Третья темница? — подумал я, медленно уронив голову на стену, — рекорд, м-мать».

В следующее мгновение я поперхнулся от собственной слюны и закашлялся, обратив на себя внимание странного каноха. К слову, его одежда выдавала его высокое положение в обществе, пусть и выглядела старой и потрёпанной. Когда-то, возможно, она выглядела побогаче многих костюмов в Норгдусе. Карманы украшали вязаные ленты, пуговицы блестели металлом, а воротник гордо смотрел в стороны, закрывая собой плечи. Канох имел при себе и нехитро украшенные ножны, а его поношенные сапоги, туго затянутые шнурками, украшали серебристые наносники.

Под одеждой он имел довольно бледную кожу, почти бирюзовую, но я не сказал бы, что это выглядит жутко. Наоборот, передо мной существо, возможно, совершенно другой вид, но оно разумное.

— Но вонсрог? — произнёс он вопросительно.

— А?

— Тйи паиди можа? — кое-как по-русски выговорил он.

Мне пришлось снова до боли напрячь мозги, чтобы перевести чужую речь. С моей прошлой практики многовато времени утекло, чтобы снова привыкать к ломанной рутене, да и канох мне тогда попался, куда лучше знающий общепринятый.

Вместо ответа я попытался встать на ноги и увидел его одобрительный взгляд, когда упёрся руками в стену и сделал пару неуверенных шагов.

— Но? — спросил я с надеждой, что канох поймёт вопрос. Это местоимение я выучил накрепко.

— Мне име Готлод, — сказал он, и я с облегчением выдохнул. — Но?

— Андрей, — ответил я взаимной любезностью и споткнулся, от чего чуть не выронил ткань, которую прижимал к себе. — Куда мы?

— Но поможе мне, я поможу но, — сказал он медленно, но немного более понятно.

Последнюю фразу я расшифровал и несколько опешил. Если я правильно понял, он хотел, чтобы я помог ему, а взамен он поможет мне. Сложно сказать, что это значило, но в какой-то момент, проходя мимо факелов, я рассмотрел его лицо. Не Бор и не Корук. Даже не тот боец, который оставил мне заметный шрам на предплечье правой руки. Может, кто другой из той злополучной команды?

Так и не вспомнив, кто передо мной, я чуть постоял, отдохнул и спросил:

— Что надо делать?

— Олор… — Готлод осёкся. — Освоба ми, — еле выговорил он.

Так и не поняв его, я несколько более твёрдым шагом двинулся дальше. То, что он опознал меня, не сильно удивило. Кто знает, может, Бор как-то замешан в моём похищении? С другой стороны, его слова могли значить и худший вариант «свободы», который мне не то, чтобы нравился, но в какой-то момент я стал спокойнее относиться к возможности собственной смерти.

Пройдя очередной поворот и, увидев в конце коридора массивную дверь, через щели в которую проникал дневной свет, я понял, что выход совсем рядом, и присел отдохнуть.

— Готлод, — Он обернулся и бросил на меня спокойный взгляд. — Что-нибудь известно про яла?

— Ял? Каки йал?

Коротко рассказав ему про Халуна, я в надежде посмотрел на его задумчивое лицо.

— Нье. Прости, — ответил он, с трудом выговорив последнее слово.

— А что вообще произошло?

— Я знае толек но здесь. Ш-то был, не знае.

— Жаль, — ответил я, потирая запястья и шею. Они в этот момент отчего-то начали немилосердно зудеть. Истыканную же занозами спину приятно холодила стена, на которую я облокотился, но одновременно с этим мне становилось зябко.

Канох, увидев, как я неловко кутаюсь в ткань, сказал:

— Жиди.

— Хорошо.

Он исчез в одной из комнат, двери которых отличались от тех, которые мы оставили позади. Здесь их сделали деревянными, кое-где среди досок даже просвечивали щели, и я предположил, что нахожусь в канцелярии темниц.

Снова вздрогнув от холода, я не выдержал и напряг магический резерв, разогрев пространство вокруг себя почти до тропических значений. Готлод, который вышел из-за двери с каким-то деревянным ящиком, похоже, даже не заметил изменения температуры, поставив принесённое передо мной.

— Твóе вещи? — спросил он, и, глянув внутрь, я усмехнулся:

— Ты мне даже оружие вернёшь?

— Óдэвай.

Ну, я и принялся «одэваться», пока не докопался до фляги. К сожалению, она оказалась пустой. Перевернув её, я не дождался даже капли и разочарованно вздохнул. В отличие от воды, еда была на месте. На ней, к счастью, следов порчи ещё не появилось, и это могло сказать, что между тем, как меня вырубили, и пробуждением здесь прошло не так много времени. Может, пара-тройка дней.

К счастью, силы постепенно возвращались, и когда вещи оказались на мне, я настолько осмелел, что отступил от каноха на шаг и, молниеносно вынув из ножен Полосатик — свой чуть загнутый меч из дамасской стали, направил его острый кончик прямо на каноха. Он не дрогнул, а лишь понимающе посмотрел мне в глаза.

— Пить? — спросил он, одной рукой отцепив от пояса бурдюк.

— Сначала ты.

Он откупорил пробку и сделал небольшой глоток, после чего бросил мне полную ёмкость. Ловко поймав её свободной рукой, я, не сводя глаз с каноха, зубами вынул пробку и отпил немного. Там и впрямь плескалась самая обыкновенная вода.

Больших иллюзий на его и на свой счёт я не строил, но раз уж дали шанс, почему бы теперь не попытаться выжить? Но, чёрт возьми, как мне не хочется снова доводить до жертв. Может, как-нибудь снова вырубить каноха и дать дёру? Сил, вероятно, не хватит, но чем чёрт не шутит?

— Анрéе, — сказал канох, вытянув руки в примирительном жесте, — я не хоче но зло. Но ви едезесь один. Но олоре. Сво-бо-ден.

Канох достал из левого украшенного кармана на камзоле какой-то блестящий в слабом свете факелов шарик, после чего до стеклянного хруста сжал его в ладони и ей же приложился к собственной шее. Глаза начали закрываться, а на лице показалась еле заметная улыбка. Когда же рука, прижатая к шее, безвольно упала, я увидел там несколько ранок от стекла, из которых спускалось несколько красных капель. Только в следующее мгновение до меня дошло, что же было в том проклятом шарике, и что канох только что сделал. Бурдюк сам собой выпал из руки, и я подбежал к телу, но ничего поделать уже не смог. Сонная артерия, к которой я машинально приложил пальцы, молчала, как и сердце каноха.

— Что ты натворил, — с горечью в голосе сокрушался я.

Может, канох и не стал мне другом, но ушёл он слишком быстро. Проклятие! Что тут вообще творится?

Закрыв глаза и глубоко вздохнув, я усилием воли опустошил голову и нашёл в себе силы смириться с потерей каноха.

Только потом, шагая в направлении приоткрытой воротины, я думал, что тело рано или поздно найдут. Уверен, у соглядатаев вряд ли возникнут вопросы, ради кого он пожертвовал собой. Впрочем, что бы ни произошло, мне самому нельзя терять голову. Надо обдумывать собственные планы, а не возможные шаги врага. Кроме того, у меня не самая плохая фора — еды на несколь дней, оружие, силы и немного времени, чтобы придумать, как снова сбежать с континента. Возможно, это покажется немного циничным, но ещё я сожалел, что потерял проводника, который вывел бы меня к ближайшему порту или хотя бы показал направление. Вместо этого придётся ориентироваться по солнцу.

И всё-таки, что же толкнуло его на такой шаг? Вряд ли другие представители его народа стали бы жертвовать собой ради чего бы то ни было. А у этого даже в речи чувствовалась какая-то осознанность. Тот же Бор или Корук разговаривали практически, как зомби, если такое сравнение вообще уместно. Готлод говорил с разной интонацией и казался мне по-настоящему живым среди других канохов, у которых я видел лишь чувство страха.

Задерживаться в здании темниц больше не хотелось. Появилась идея спрятать Готлода, но на то, чтобы подвинуть и, тем более, поднять массивное тело каноха у меня сил не хватило. Впрочем, я закрыл его той простынёй, которая лежала на мне, сдержанно поблагодарил и прошептал напутственные слова.

Что ж, пусть я снова один, но теперь свободен и намерен этот промежуток растянуть на столько, на сколько возможно.

Разумеется, я решил сразу же не выпрыгивать наружу, а посмотреть в щёлочку приоткрытых ворот в темницу. Никого в тот узенький угол обзора я рассмотреть не смог. К счастью, способ ночного и дальнего взгляда — сокращённо СНДВ — позволил рассмотреть ближайшее пространство. Этому я научился у марна Вадиса после своего первого побега от ялов.

Уперевшись ногой в пол, я толкнул воротину. Она неожиданно легко поддалась, и дави я чуть сильнее, вывалился бы наружу, но успел остановиться и устоять.