Читаем Оберег для Васи онлайн бесплатно

Вася не мог вспомнить, чтобы ему везло в детстве, хотя родственники говорили, что родился «в рубашке».

Маму раздражали соседи сверху потому, что громко топали по полу, соседи слева держали овчарку, она громко лаяла, соседи снизу курили на балконе и дым поднимался вверх.

Маму бесило, что сын, как отец, не ест укроп, стаптывает обувь на пятке, и молчит, если его ругают, а потом делает по-своему.

Папа ушёл от них, появлялся не часто, в комнаты не заходил, ждал сына на лестнице. Мальчик видел, во что одет отец, вытаскивал из шкафа куртку или пальто, чтобы быть похожим на него.

В тёплые дни папа рукавами обвязывал толстовку вокруг пояса, Вася делал тоже самое, и, словно клон, ступал рядом широкими шагами, держа руки в карманах, раскачиваясь из стороны в сторону.

Они гуляли вдоль набережной, спускались по каменной лестнице к реке, волны делали «плюх», сталкиваясь с гранитом, и выкатывались на нижние ступени. Отец и сын, почти, не разговаривали, смотрели на воду, понимали друг на друга без слов.

Детство Вася провёл на подоконнике, наблюдая в окно, ждал папу.

Учился он с трудом, стеснялся задать вопрос, если чего-то не понял или попросить повторить, если не успел записать.

Один раз ему в голову пришла мысль, как ответить учительнице по русскому языку и литературе, экзальтированной поклоннице Пушкина с химической завивкой тонких, бесцветных волос, похожей на одуванчик, готовый подарить ветру лёгкое «оперенье». Вася поднял руку.

– Приветствую… тебя…, пустынный уголок! – В манере Ахмадулиной «пропела» преподавательница, взмахнув рукой в Васину сторону. Ребята засмеялись.

«Пустынный уголок» покрылся красными пятнами, слова и мысли забылись, на этом его инициатива закончилась на годы вперёд по всем предметам.

Маму положили в больницу после того, как она пожаловалась в милицию на то, что соседи из квартиры справа установили передатчик и транслируют информацию через её голову.

Папа не мог взять сына к себе, потому что жил у второй жены, отвёз Васю к родителям в коммуналку, где мальчик часто оставался один, бабушка с дедушкой предпочитали время проводить в деревне.

По выходным дням «мужики» ездили за город на природу, там всё было естественно и логично, не то что с мамой дома или с литераторшей в школе. Папа брал с собой фотоаппарат, похожий на ружьё, эта штука вызывала у мальчика тайный восторг. Аппарат приближал и запоминал лучшие мгновения Васиной жизни: нежнейший цветочек в проталине среди снега, лосёнок, зависший в прыжке над высокой травой, удивлённые глаз рыбы, трепыхающейся на удочке.

Вася записался в библиотеку, изучал энциклопедию и справочники о растениях, животных, птицах, рыбах.

Всё то, о чём рассказывали в школе, его не интересовало нисколько, включая строение клетки, членистоногих и инфузорий в биологии.

На уроке вибрирующей женщины, похожей на маму в минуты возбуждения, произошёл ещё один казус. Вася удивился непонятному «наезду» пролетарского писателя на птиц. Спорить не стал, но в сочинении, посвящённом «Песне о Буревестнике», написал, что «глупый пингвин» – на самом деле, умный, если умеет выживать и растить детёнышей в холодной Антарктиде, а «тело жирное» потому, что ему требуется прослойка для защиты от мороза. Далее он вежливо оправдал чаек, гагар, и получил кол с замечанием, что нельзя путать литературу с биологией и приказом зайти к директору.

Около самого серьёзного кабинета в школе, где мальчику должны были втолковать, чем литературный пингвин отличается от биологического, стояла девочка Валя годом младше. Её приговорили к «внушению» за то, что она сошла с дистанции на соревнованиях по лыжным гонкам и подвела класс. Валя рассказывала про плохое самочувствие, а, на самом деле, за соснами у поворота лыжни стоял ларёк с вкусными пышками, и, вместо того, чтобы, гоняться, «как дурочка» по парку, она наелась пончиков вдоволь, запивая крепким чаем.

К прекрасному аппетиту девочки прилагались высокий рост, атласная кожа, румянец, пышные волосы, абсолютная уверенность в себе и такая репутация, что родители примерных учеников, даже, смотреть в её сторону не разрешали, но те посматривали украдкой, что-то в ней притягивало отличников и хорошистов.

Покой Вали не удалось смутить не только литературному «одуванчику», но даже учителю физкультуры. Вместо того, чтобы лезть по канату или перескакивать через «козла» девочка смотрела мужчине в глаза и улыбалась бриллиантовой улыбкой. «Физкультурник» поставил ей тройку, сказав, что переделать природу ему не по силам.

И молодой географ, родом с Чукотки, вообще, менялся в лице при встрече с ней. Один из уроков начинающего преподавателя посетила директор, солидная широкоплечая женщина с большим бюстом и низким голосом.

Она попросила ребят кратко, не выходя к доске, пересказать вчерашний урок. Отвечать первой выпало Вале.

Для девочки рассказ любого преподавателя был набором слов, их следовало, по возможности, точно воспроизвести.

Она посмотрела на потолок, изображая, что вспоминает прошлое занятие, незаметно открыла тетрадь на парте, перевернула страницы, опустила глаза вниз, и принялась читать вчерашние каракули:

– Великий… руський… река Вольга брать нациаля на Волидайская возвысэнность.

Класс «грохнул», преподаватель растерялся, статная фигура застыла в изумлении. Ей поступали жалобы на педагога из-за неладов с русским языком, но директору учитель нравился, потому что в конце каждого педсовета вставал и повторял её последние фразы, раздражая тем самым коллег.

Итак, встретились у кабинета два «проштрафившихся» молодых человека, которым до смерти надоела школа, и они ей – не меньше.

Ожидая «приглашения» «высокой начальницы», пара разговорилась. Вернее, говорила Валя, но показалось им обоим, что беседа была увлекательной, и главное, очень лёгкой для Васи.

Мальчика пригласили к директрисе первым, вопрос о пингвине женщина не поднимала, поинтересовалась, как чувствует себя мама Васи, какие книжки он читает, и попросила не огорчать литераторшу.

В раздевалке он подождал улыбающуюся Валю, настроение её не мог испортить такой пустяк, как выговор директора. Мальчик потоптался немного и предложил нести портфель девочки. Всю дорогу он продолжал следовать поговорке: «слово серебро, а молчание золото», и уклонялся от того, чтобы разбрасываться «серебром». Спутница «трещала» без умолку.

– Ко мне нельзя, – сказала она, когда подошли к дому, – ты с кем живёшь?

– С бабушкой и дедушкой, но они дня два будут на даче.

– Тогда, давай, завтра пойдём к тебе.

Вася, хоть и был – «тормоз», от радости чуть не умер.

На следующий день мальчик неожиданно для себя поцеловал гостью, она помогла ему в те моменты, насчёт которых он был «не в курсе». Пара встречалась, пока Вася не окончил школу. Учителя поздравили себя. Выпускник получил в подарок старое фоторужьё – мечту детства, отец купил себе новое, а от Родины – повестку в военкомат. Валя провожала приятеля в армию. Грудь рвалась наружу из школьного платья, глаза смеялись, вьющиеся волосы не могла удержать резинка на затылке, зубы сверкали за ярко окрашенными не помадой, а самой природой, губами. Простились.

Честно исполняя долг перед родиной, Вася писал «своей» девушке и получал от неё письма.

Тем временем, у Вали случился роман с мальчиком из параллельного класса, сыном судьи. Судья объяснила отпрыску, что девочка ему не пара, и тот, слишком быстро, согласился. Перед Валей закрыли дверь.

На дискотеке она понравилась парню лет двадцати пяти, танцевали первую половину ночи, а во вторую половину был секс в чьей-то квартире. Он предложил встретиться завтра.

«Жди около школы», – сказала Валя и поклонник исчез, не предполагал, что девушка с такими формами несовершеннолетняя.

От третьего ухажёра Вале пришлось отказаться самой, они познакомилась в кабине лифта и минут десять жильцы дома сетовали на то, что лифт застрял между этажами. В тесной кабине Валя услышала от здорового мужика с южнорусским акцентом, едва не задушившего её в объятиях, что он родом с Украины, работает прорабом на стройке.

В планах школьницы было переехать к мужу, но где находится родина строителя, она представляла слабо, учитывая манеру изложения предмета преподавателем и отсутствие у девушки интереса к географии.

Потом в её жизни случилась трагедия: умерла мама. Болела она давно, поэтому Валя никого не приглашала домой. Предчувствуя, что уходит, мама просила Валентину и её сестру, годом моложе, посидеть у постели. Муж и отец дома, как правило, отсутствовал. Взяв дочек за руки, умирающая просила не выходить замуж за таких мужчин, как папа.

– Пусть муж любит и бережёт вас, – шептала женщина, – а о том, что твориться в нашей семье, я посторонним не рассказываю, не нужно никому этого знать.

Во время похорон Валя заболела, температура поднялась до сорока градусов. Вердикт врачей: «Стресс». Когда поправилась, обняла сестру, как старшая, и сказала, что всю оставшуюся жизнь они будут думать, что мама ушла на какое-то время. Так, уравновесив себя, девушка стала прежней.

Папаша же, водопроводчик ЖЭКа, после смерти жены и, вовсе, стал неуправляем. Мать приучала девочек к аккуратности, они убирали в квартире, готовили кашу, супы, гладили бельё. Отец являлся пьяным, вонючим, ноги в прихожей не вытирал, грязную робу бросал на пол, матерился.

– Ну, что, шалавы, деньги нужны? Забирайте и пошли вон.

Неприятности Ани Карениной или Тани Лариной не казались сёстрам серьёзными, они не погружались в «чужие» проблемы и никого не пускали в свои.

Валентина получила аттестат зрелости. Учителя сдались, выпустили её, так и не потревоженную вопросами «Войны и мира», (не читала роман, а смотрела несколько серий по телевизору, причём, в произвольном порядке), не уловившую разницы между Пифагором и Архимедом, как и между синусом и косинусом, путавшую понятия статики и статистики, кинематики и кинематографии, и многие названия сходные по звучанию, но отличные друг от друга по смыслу.

Вася демобилизовался, уверенный, что подруга ждала его и дождалась. Встретились, Валя смеялась, смотрела в глаза, говорила без остановки, и привела разговор к тому, что он сделал ей предложение руки и сердца, получилось это, как-то, само собой. Девушка ответила: «Согласна».

«Да и, к чему тянуть, – соображал, озадаченный неожиданным поворотом в судьбе парень, – всё равно, я однолюб».

Валя же думала, что маме понравился бы Вася, широкоплечий, немного косолапый, во всём с ней согласный, надёжный, преданный, не умеющий ни с кем спорить и восхищающийся, как у Вали легко и весело получается настоять на своём. И главное, у него было своё жильё. Бабушка и дедушка к тому времени окончательно переехали в деревню, посетовав на «резиновый» воздух в городе.

Поздно вечером в постели молодой муж брал руку жены в свою, шероховатую ладонь мастера столярного производства, Валя отвечала пожатием. Так молча, лёжа на спине, глядя в потолок, радовались оба: она – что не видит больше папашу и живёт с покладистым мужем, а он – что жена рядом в большом, тревожном городе, где закат социализма отметился пустыми прилавками, раздражением граждан, толкотнёй в магазинах, талонами на продукты. А Вася толкаться не умел.

Он начал склоняться к мысли, что, действительно, родился «в рубашке».

Валя устроилась на работу в научный институт на должность машинистки. Учёные-химики от неё много не требовали, учитывая мизерный оклад, молодость и талант смотреть в глаза мужчинам, зажигая костёр внутри самых холодных и стойких. Отсутствие знаний снисходительно называли наивностью, а безграмотность – опиской.

Если требовалась срочная печать отчётов, диссертаций или статей, Валя не отказывалась подработать и до позднего вечера стучала по клавишам красивыми пальцами с модным маникюром, легко высекая из старой машинки умные мысли и орфографические ошибки. Она быстро запомнила термины, из которых состояли тексты, научилась воспроизводить их точно, оставляя на совесть авторам смысл и значение.

Вася не пил и не курил, зарабатывал средне. Начальники пользовались его безотказностью и получали нужное без дополнительного стимулирования. А увлечение фотографией переросло в настоящую страсть, если это слово можно соотнести со спокойным, уравновешенным человеком, не повышающим голос, не вступающим в споры. В выходные дни с палаткой и фоторужьём Вася отправлялся в путешествия по пригородам. Стены комнаты супругов украшали снимки окрестной флоры и фауны в самых неожиданных ракурсах. Некоторые из них автор посылал в журналы о природе.

На втором году семейной жизни случилась неприятность: проплывая на лодке по бурной реке между карельских скал, Вася уронил и утопил в воде папин подарок – фоторужьё.

В эпоху заката "развитого" или недоразвитого социализма недостаточно было заработать на какую-то вещь, её следовало «достать». Супруги взяли деньги в долг, и, путём составления мудрёной цепочки от заведующей буфетом, знакомой Вали, через мясника им удалось выйти на директора нужного магазина. За соответствующую «благодарность» долгожданный предмет «перекочевал» в руки Васи. Покупку отметили всей квартирой. Осталось выплатить долг. Валя колотила по клавишам, муж халтурил в соседнем кооперативе.

И тут начали происходить события далёкие от фотографии, но итог их, как это ни странно, определило это самое фоторужьё.

Химики отмечали на работе Первое мая, не дураки были выпить, чистейшим спиртом располагали в достаточном количестве.

К дружному коллективу присоединился «варяг» по имени Юлий, ему предстояло заменить начальника отдела, вышедшего на пенсию. Внешностью – норманн, характером – победитель, мастер спорта по фехтованию хотел «в неформальной обстановке» познакомиться с коллективом, которым предстояло руководить.

Машинистка, по-хозяйски, раскладывала по тарелкам салат, резала торт, озорно сверкая глазами и весело поддерживая разговор, во время которого бедуинов назвала бабуинами, про паспорту для рисунка подумала, что речь идёт о документе – паспорт, удивилась, что выставка художника-портретиста, жившего два века назад, имеет успех, ведь все люди, с которых он писал портреты, умерли, и невозможно сравнить картину с оригиналом.

Химики улыбались, опуская глаза.

Уже давно никто не мог так развеселить Юлия, серьёзного делового человека, как это существо с «куриными мозгами». Интригующим ему показался секс с объёмной «клушей». Обручальное кольцо никогда не было для него помехой, наоборот, гарантировало избавление от притязаний в дальнейшем.

Мужчина не был трезвенником, но на этот раз у ворот предприятия стояла его машина. Он дождался, когда все достаточно опьянели, подсел к машинистке, позволил себе обнять её.

Памятуя, что перед ней будущий начальник, Валя решила не торопиться завязывать иных отношений, кроме рабочих, осторожно высвободила плечи, сказав, что нужно выйти.