Читаем О хранении чувств онлайн бесплатно

Никто не отказался бы взойти на Небеса и наслаждаться нескончаемым блаженством, если бы этого можно было достичь, не прилагая усилий и подвига. Все мы готовы быть с Господом во славе Его, но мало найдется тех, кто пребудет верным Ему в скорбях и поношениях. И даже если уже решились идти вслед за Христом, при первой трудности наш ветхий человек начинает вопиять о нарушении своих "прав", о невыносимости такого пути. Он готов, подобно древним израильтянам, вернуться назад к египетским "мясам", готов обернуться вспять, как жена Лотова. И какой тогда требуется труд, чтобы обуздать его, чтобы сохранить верность Господу и не бросить взятого креста! Тем, кто переживает подобное, адресована эта книжка в напутствие и укрепление. Только узким путем войдем мы в Царство Небесное; только с приложением усилий, по неложному слову Господа, только многими скорбями, только отвергшись себя и возненавидев душу свою, в скверне греховной валяющуюся, возможем мы пронести до конца свой крест.

Но иногда, в минуты позорного малодушия, бывает полезно поразмыслить о том, что составляет радость и услаждение этого безумного мира, в который нас тянет ветхий человек. И что же? Обрядиться нарядными одеждами, которые по сути-то своей есть не что иное, как лукавое прикрытие нашей греховности, унаследованной от Адама, — ведь праотцы наши ходили по раю наги и не стыдились (см.: Быт. 2, 25). В чем еще мирское счастье? Хорошенько поесть, повкусней и побольше, потешить чувства удовольствиями, понежить тело перинами, усладиться благоуханиями и так далее и тому подобное. И все? Но это ведь гробы повапленые (ср.: Мф. 23, 27). Это ведь внешний блеск при внутренней пустоте и гнилости. И таковых в современном мире большинство! Так неужели должно ринуться за этим шумящим потоком, несущимся пространным путем в погибель? Но, скажет ветхий человек, ведь не все таковы: есть и те, кто посвятил себя науке, искусству, семье… И что ж, обрели они счастье? Поищите счастливых в этом мире — и вы не найдете ни единого! Премудрый Соломон познал все мирские удовольствия, всю славу мира сего и заключил — суета суетствий, всяческая суета (Еккл. 1, 2).

Что и говорить, все наши начинания суетны и преходящи. Сколько было в мире великих завоевателей, известных поэтов — и большинство из них забыто, всех их скрыла земля. Суетны и тленны все дела человеческие, за исключением тех, которые совершаются ради Бога и с Богом и которые через это становятся вечными и бессмертными, каков Сам Бог. Не веришь этому? Вот, смотри, счастливая семейная чета воспитывает детей: как в хлопотах и суете состарятся родители, так же в трудах и скорбях уйдут в прошлое их дети. Но если все это освящено присутствием Божиим, то как родители, так и дети обретут отраду и утешение в Господе и по смерти сподобятся Жизни Вечной. И точно так же во всем остальном: только соделанные в Боге и с Богом труды наши приобретают смысл и из преходящих становятся бессмертными.

Итак, не озирайся вспять, душа, теки своим путем, вземши крест свой, мужайся, и да крепится сердце твое, и потерпи Господа (Пс. 26, 14). Пусть скорбен и тесен путь твой, но им прошли и Сам Господь, и все святые, которые ныне взирают на твое шествие и помогают тебе. Конечно, надо пересилить в себе ветхого человека, надо возненавидеть греховность и суетность — тогда воскреснет твой мертвец, твоя душа, для Божественного и небесного, ты обретешь истинную и неотъемлемую радость в том, чтобы любить Творца и Его творение, чтобы исполнять благую волю Божию.

И вы же печаль имате убо ныне; паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас (Ин. 16, 22).

Да будет тако.

Есть две причины тому, что ум порабощен чувственным похотениям. Первая и главнейшая причина состоит в том, что после грехопадения Адама во все человеческое существо проникла страстность. В страсти человек зачинается и возрастает в утробе матери, как о том говорит пророк Давид: Се бо, в беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя (Пс. 50, 7).

Второй причиной является то, что человек все детские годы, по несовершенству своего разума, не может заставить ум руководить чувствами и направлять их к духовному наслаждению. В это время чувства подчинены телу, которое пользуется ими не только в необходимом для жизни, но и в страстях своих, подчиняя и самый ум, несовершенный и несмышленый, чувственному наслаждению. И примерно до пятнадцатилетнего возраста, пока не достигнет человек зрелости полного развития, ум руководится чувствами: глаза привыкают пристрастно смотреть на красоту телесную, уши услаждаются приятной мелодией, нос привыкает обонять сладость ароматов, язык и уста стремятся к изысканным кушаньям, кожа привыкает к осязанию мягких и приятных для тела одежд.

И как после сего убедить человека, что не в этом состоит истинная радость, что это не духовное услаждение, а плотское, животное? И что поможет человеку избавиться от подобного порабощения чувствам? Может быть, ум? Он хотя и понимает, что такое состояние свойственно бессловесным животным, но, сам навыкнув в первые годы своей жизни находиться под властью чувств и почитать за благо свое им подчинение, и в зрелом возрасте оказывается скованным, как железными оковами, этими пятью чувствами. Ум страдает оттого, что, будучи сотворенным царем над телом, стал рабом ему и все же волей-неволей склоняется к услаждению чувств.

Что же убедит человека в необходимости выйти из такого жалкого состояния? Может быть, воображение? Но и оно полно страстными образами и идолами чувственных наслаждений, которые столько лет занимали его, что фантазия скорее возбудит в уме и чувствах сладостное воспоминание о них, чем воспрепятствует желанию погрузиться в них снова. Может быть, сердце? Увы, сердце само исполнено чувственных похотений и склоняет некоторым образом и ум, и воображение, и тело к удовлетворению их.

Но это не все. Сам сатана, который является господином всех телесных похотений, щекочет и ум, и сердце, и все чувства.

Итак, по миновании детского возраста, после того как ум обретет зрелость и узнает из Священного Писания и от Святых Отцов, что есть иное, сродное ему — не плотское, а духовное — наслаждение, то он, будучи благолюбивым по природе, не вынесет того, что чувства тела, в котором он обитает, порабощены страстям, что и сам он порабощен им же и из господина и царя стал рабом и пленником.

И осознав свои права царя и господина над телом, дарованные ему Творцом, он всей своей силой, всем желанием и всем разумением, при содействии благодати Божией, стремится искоренить из чувств своих эти многолетние, утвердившиеся привычки и таким образом не только избавиться от тиранства страстей, но и подчинить их своей воле.

Как же и каким образом происходит освобождение чувств и подчинение их уму? Слушай.

Когда какой-нибудь царь хочет без труда захватить город, окруженный стенами, он лишает его жителей всех источников питания и через это вынуждает их сдаться. Подобное средство использует и ум в борьбе с чувствами: он урезает понемногу у каждого из них привычные ему похотения, не дозволяя более удовлетворять их, и так легко и за короткое время подчиняет их себе. В то же время он не остается беззаботным, но, получая свободу от телесных удовольствий, он обращается к естественной для него духовной пище, состоящей в чтении Священного Писания, в созидании добродетелей, в творении заповедей Господних, в молитве, в размышлении о сотворении видимого и невидимого мира.

Но это не все. Ум должен, насколько возможно, противиться телесным чувствам, возводя их к тому, чтобы и они привыкали к духовным наслаждениям, как прежде и сам услаждался наслаждениями чувственными, — чтобы и тело становилось духоносным.

Многоплачевное падение праотца нашего Адама состояло именно в том, что он, по свидетельству Святых Отцов, оставив духовную пищу и наслаждение, впал — увы! — в телесное и чувственное наслаждение, а от Адама и мы унаследовали это праотеческое стремление к чувственному. Древо познания добра и зла — это познание чувственного наслаждения: усладившись добром, то есть чувственным наслаждением, праотцы познали и зло — страдание, неразрывно связанное с ним.

По этой причине и пришел Новый Адам — Иисус Христос, чтобы возвести нас от чувственных пристрастий к услаждению духовным. И этого легко достигают те, которые отсекли похотения телесные и, возжелав сладости духовной, оставили мир и убежали в пустыни. Там, не находя причин, возбуждающих чувственные страсти, они легко подчиняют чувства уму и в короткое время сподобляются Божественного и сладчайшего упокоения.

О том и прошу тебя, возлюбленный, чтобы ты познал из Священного Писания, что естественным для ума является наслаждение духовное, состоящее в питании духовным брашном, а наслаждение чувственное уму противоестественно. И более того, согласно святому Каллисту, духовное наслаждение одно только и достойно того, чтобы называться наслаждением, поскольку, вкушая его и усладившись им, человек испытывает радость. Чувственное же и телесное наслаждение в действительности не является наслаждением, поскольку и во время вкушения его, и после него оно вызывает только сердечную скорбь. Что и говорить: плотское наслаждение подобно мухе в меде, которая, вкусив сладости меда, прилипла к его поверхности и утонула. Оно подобно яду, который сладок на вкус, но смертоносен, как о том же говорит Соломон: Мед бо каплет от устен жены блудницы, яже на время наслаждает твой гортань, последи же горчае желчи обрящеши (Притч. 5, 3–4).

Но поскольку чувства твои на протяжении стольких лет были порабощены телесным наслаждениям и ум подчинился им, оставив естественную ему духовную пищу, то что делать тебе? Необходимо с большой внимательностью подвизаться, чтобы, насколько возможно, овладеть своими пятью чувствами, предоставляя им только потребное для телесных нужд и отсекая все лишнее и приводящее к услаждению. Таким образом ты станешь господином своих страстей, сможешь очистить свои чувства от ложных сластей и, освободив ум от похотений плотских, возведешь его к вожделенной ему духовной сладости.

Согласно святому Василию Великому, глаза — это две бестелесные руки, которыми душа ощущает находящееся на расстоянии. Итак, необходимо пресечь воззрение глаз на красоту телесную, приводящую душу к неподобающей страсти, как тому учит Соломон: Очи твои право да зрят, и вежди твои да помавают праведная (Притч. 4, 25). Услышь и то, что говорит Иов: Завет положих очима моима, да не помышлю на девицу (Иов. 31, 1). К соблюдению зрения приложи все свое внимание, поскольку это чувство подобно вору: скоро захватывает ум, так что во мгновение ока от страстного взгляда запечатлевается в памяти образ кумира, им услаждается душа и его вожделевает сердце, — и человек грешит, как сказал о том Господь: …всяк, иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердцы своем (Мф. 5, 28). Потому-то и Соломон заповедует нам хранить глаза: Сыне, да не победит тя доброты похоть, ниже уловлен буди твоима очима (Притч. 6, 25).

Если же проберется этот вор и уловит тебя, то подвизайся, чтобы кумир Афродиты, то есть мерзкое похотение, не запечатлелся в душе твоей. Как? Через призывание Бога: ведь согласно псалмопевцу, Господне есть спасение (Пс. 3, 9); или обращением твоего внимания к духовному образу [2], чтобы образ образом и воображение воображением победить. Если же сатана не перестанет беспокоить тебя тем кумиром, который запечатлелся в твоем воображении, то святой Иоанн Златоуст и преподобная Синклитикия советуют тебе прибегнуть к следующему средству: вынь мысленно у этого кумира глаза, сними с него кожу, отсеки губы — и тогда ты увидишь, что оставшееся настолько ужасно, что человек не может смотреть на это без отвращения и содрогания, потому как это есть не что иное, как окровавленное мясо и кости.

Блюди же тщательно глаза твои, поскольку идолы зрения глубже, чем идолы, возникающие от действия других чувств, запечатлеваются в памяти, что мы и по опыту знаем: образы, запечатленные в воображении от других чувств, легче изглаживаются, а образы зрительные остаются в течение продолжительного времени, так что и со многими трудами мы не в состоянии бываем от них избавиться: если мы бодрствуем, они не перестают нападать на нас, а если спим, являются нам в сновидениях, и так мы с ними вместе и стареем, вместе и умираем [3].