Читаем o f08c074105e92fe7 онлайн бесплатно
ДИАНА
Последний день кинофестиваля собрал в большом зале Дома Кино всю элиту. Жюри
определило призёров, и предстоящее вручение премий томило и публику, и конкурсантов.
Наступил кульминационный момент церемонии награждения. Всё внимание зрителей было
приковано к сцене, где двое ведущих, растягивая мучительное ожидание, долго говорили о
значении кинофестиваля. Наконец красавица в шикарном, облегающем фигуру наряде, как фея, от
которой зависит чья-то судьба, держа зрителей на взводе, сообщила, что они готовы огласить имя
победителя. Покрутив в руке конверт с именем призёра, она нарочито медленно стала вскрывать
его.
– Гран-при кинофестиваля получает фильм «Диана», режиссёр – Константин Хлебников!
Зал взорвался бурей аплодисментов. Рукоплескали гости, коллеги, зрители, одобряя решение
жюри, отдавшего призовое место утончённому психологическому фильму молодого режиссёра.
– Прошу лауреата подняться на сцену.
Зрители переглядывались, ища глазами победителя. Минута ожидания затягивалась.
– Он был где-то здесь, его все видели, – прокатилось по рядам.
Телефонный звонок застал его в кафе.
– Коська, ты где? Срочно на сцену! Первое место твоё!
Он не обрадовался, а скорее растерялся. Ему даже в голову не приходило, что может
рассчитывать на признание высокого жюри. Он не мог представить себе, что его дебютная работа
будет так высоко оценена. В этот раз на конкурс авторского кино было представлено много
достойных новаторских фильмов.
Потом решил — разыгрывают. Но к нему подбежали взбудораженные новостью друзья и, по-братски окружив его, повели к сцене.
– Ребята, вы что! Я не готовился. Честно! Посмотрите, в таком виде на сцену? В джинсах? –
Константин пытался возражать и упираться.
– Да ерунда это. У тебя классный вид. Творческий. Скажешь, что только что со съёмок
нового фильма. Сделаешь заявку на следующий кинофестиваль! – его подтолкнули к ступенькам, ведущим на сцену.
Огромный зал, заполненный народом, приветствовал его овацией. Взметнувшаяся волна
восторга накрыла его. Ослеплённый лучами юпитеров, он ощутил энергию торжества, умноженную в тысячу раз, и не мог вместить её.
Константин смотрел в зал и, встретившись взглядом с дорогими ему людьми, болеющими за
него душой, совсем растерялся. Он неожиданно для себя увидел, как много здесь духовно близких
людей, разделяющих его мировоззрение. Испытываемое чувство не было гордостью победителя, это была радость за победу идеи.
Он подошёл к микрофону, пытаясь собраться с мыслями, найти нужные слова. Повисла
пауза.
И вдруг он услышал свой голос, звучащий как-то отдельно от себя. Ему показалось, что за
него говорил кто-то другой. Так легко, искренне и удивительно тепло, должно быть, говорила его
растроганная душа.
– Я благодарен всем вам за ваше понимание и высокую оценку. Я благодарен моим
коллегам за веру в этот проект. Моей бабушке – Анне Алексеевне, воспитавшей меня, и Диане, перевернувшей мою жизнь в самом начале пути и открывшей мне мир. – Его взгляд был
устремлён вверх, в пространство над головой: – Диана, я тебя помню и люблю. Благодарю тебя за
вдохновение, которое ты мне подарила, ты научила меня смотреть на мир глазами Режиссёра.
Потом он принимал поздравления от публики, критиков, коллег.
Ему говорили, что верили в его талант, и он не обманул их ожидания: сумел передать в
фильме особый взгляд на отношения, достойные Человека – тонкие чувства любви, уважения и
восхищения к великому братству разумных существ, живущих на маленькой планете под
названием «Земля».
Как многие дети нашего времени, Костик при живых родителях, можно сказать, был
сиротой. Ему повезло немного больше, чем другим – у него была бабушка, которая своей опекой
изо всех сил старалась восполнить отсутствие заботы со стороны родителей.
Костик жил с бабушкой и ходил в садик, где и черпал мудрость жизни. Из наблюдений за
своими сверстниками он узнал, что «папа» – явление редкое, и не допекал бабушку вопросом:
"Где мой папа?" Горькой правдой для него было отсутствие мамы, которая, боясь упустить
молодые годы и остаться ни с чем, занималась устройством своей жизни. Положительное решение
этой важной проблемы могло, в конечном счёте, удачно сказаться и на судьбе Костика, поэтому
все пребывали в напряжённом ожидании, боясь спугнуть своими расспросами удачу.
Появление Костика на белый свет было нежеланным. Он узнал об этом ещё не родившись, услышав о намерении своей матери избавиться от ребёнка, который уже бился под сердцем. Но
бабушка уговорила её оставить, не брать на душу грех детоубийства: "Авось всё устроится.
Распишетесь. Может, и получится семья. Я с ним поговорю". Она пыталась уберечь дочь от
ошибки, которую сама совершила по молодости. Теперь, когда собственный опыт и позднее
раскаяние не давали душе покоя и уже была известна ценность жизни, ей хотелось верить, что это
то не рождённое ею дитя снова стремится войти в её жизнь.
Напрасно люди думают, что малые дети ничего не понимают.
Костик появился на свет с глазами, как у испуганного галчонка. "Ненужный, нежеланный, нелюбимый", – по капле с молоком матери проникал в него этот яд. Он рос, чувствуя себя
лишним.
Костику хотелось, как птенцу, укрыться под крыльями материнской любви, но он ясно
ощущал ничем не прикрытое желание матери отдалить, сбагрить его, избавиться, как от обузы, мешающей жить свободно. Зная, что не нужен матери, к которой его тянула какая-то
непреодолимая сила, он чувствовал себя помехой в её жизни, а потому виноватым перед ней и
безотчётно страдал. Ему хотелось загладить свою вину. Он искал какой-нибудь повод, чтобы
заслужить одобрение, похвалу, знать, что прощён и достоин её любви. Он хотел, чтобы она его
приласкала, поцеловала, как жалеют и ласкают других детей их матери.
Он так волновался, когда видел мать, что слова, готовые вырваться, вдруг застревали, путались. Костик начинал спешить, запинался, заикался, пытался поправиться, начинал заново
фразу. От волнения, что его оборвут недослушав, заикание усиливалось. Общение для него
становилось проблемой. Стесняясь разговаривать, он замкнулся в себе. Так было легче избегать
мучений.
Робость, боязнь неудачи, стыд вызывали сомнения в самом себе. Он начинал верить, что, наверное, действительно плохой, гадкий, никуда не годный, не достойный любви. Его маленькое
сердечко раздирали противоречивые желания – быть любимым матерью и ненависть к ней из-за
той боли, которую она ему причиняет.
Оторванный от материнского тепла, в котором растёт и крепнет ребёнок, как нежный росток
в лучах ласкового солнца, Костик был незащищённым и слабым.
Бабушка Анна Алексеевна горевала, понимая, что росток уже сломлен и ничего не
поправить. Вмешавшись в судьбу дочери своими благими советами, она и не предполагала, что ей
придётся взвалить на себя всю ответственность не только за появление внука, но и за его
дальнейшую судьбу. В глубине души считая себя виноватой и перед дочерью, и перед внуком, осознавая себя причиной теперешнего положения, она попала в зависимость от обстоятельств, которые создала сама. Да, она сохранила ему жизнь, но своим вмешательством лишила ребёнка
самого дорогого – любви родителей. Она считала, что обязана заменить ему мать.
Теперь, когда у неё на руках оказался ребёнок, переживая вместе с внуком его сиротство, бабушка делала всё, что в её силах, чтобы возместить отсутствие материнского тепла, любви и
ласки. Она старалась скрасить его жизнь, отвлечь от детских горестей и чем-нибудь порадовать.
Однако, скрывая от других хитросплетения сложных взаимоотношений в семье, Анна
Алексеевна обманывала в первую очередь саму себя. Забота о ребёнке требовала немалых сил, которых у неё не было. Безропотно взвалив на себя непосильную ношу, она в действительности
принимала эти условия не как источник благословения и радости, а как испытание и расплату за
грехи.
В глубине души протестуя, она, как ей казалось, не показывала виду, что несёт тяжкую
повинность. Но она недооценивала своего внука.
Висящее в воздухе молчание, нежелание бабушки объяснить, где его мама, её глубокий
пристальный взгляд, читающий вопросы в его недетских глазах, были для Костика красноречивее
лживых слов.
Неосознанно ощущая мотивы её поступков, считая бабушку всему виной, Костик всеми
силами сопротивлялся её излишней опеке, пытаясь отгородиться стеной молчания, уйти в свой
внутренний мир. Чувство вины, незримой тенью накинутой на отношения родных людей, умножало проблемы, отравляя без того несладкую жизнь.
"Мы с тобой…", – эта фраза, призванная успокоить и утешить, которой Анна Алексеевна
хотела сказать, что, разделяя его одиночество, надеется заменить собой ему мать, только
осложняла их взаимоотношения. Ничто не могло заменить ребёнку любовь матери. Костик не
соглашался с такой подменой. Ему было невыносимо видеть, что кто-то хочет занять место
матери, и злило то, что бабушка не может этого понять.
Анна Алексеевна старалась при случае обнять мальчика, поцеловать, погладить по голове.
Прикоснувшись к нему, передать своё сердечное отношение. Но для ребёнка, лишённого самого
насущного, это было слабым утешением. Мальчик, расценивая её участие как подслащённую
пилюлю, протестовал, увёртываясь от неприятных, навязчивых проявлений чувств, или
отталкивал бабушку, в этот момент ещё больше ненавидя её.
Подыскивая ключи к его закрытому сердцу, Анна Алексеевна пыталась баловать его, часто
делая подарки невпопад. Эти необдуманные жесты, сделанные в расчёте расположить его к себе, только раздражали Костика. Он видел, что бабушка его не понимает. Это непонимание
единственного близкого человека вызывало в нём отчаяние. Она добилась лишь того, что
окончательно потеряла его доверие.
И только чтение книжек он принимал от бабушки с охотою. Особенно Костик любил
слушать рассказы про животных и сказки со счастливым концом. Добрые, умные истории, вызывающие яркость восприятия и радостное удивление, тая в себе ответы, помогали Костику
понимать суть человеческих отношений, постигать правду жизни. Слушая бабушку, он
возмущался несправедливостью, переживал с героями сказок их невзгоды, преодолевал
препятствия и вместе с ними одерживал победы в борьбе со злом.
Незамутнённая детская душа верила в победу добра и справедливости. Его любимые сказки
содержали мудрость, которая находила отклик в душе. Мир фантазии и вымысла, наполненный
радостью и светом любви, стал для него убежищем, временным отдохновением.
Ему открылась главная идея сказок – в них есть место всем, и все нужны. У каждого героя –
своя роль, иначе сказка не получится.
И Костику хотелось верить, что в настоящем мире тоже Кто-то позаботился о
необходимости каждого на этой земле, даже о безнадёжных, недостойных и бесталанных. Только
мы не знаем продолжения истории. И чтобы узнать, чем она закончится, стоит терпеливо
дождаться финала.
Вера в сказку, где чудо опровергает привычный здравый смысл, а право каждого быть
самим собой делает героя свободным, открывая сказочные возможности, вселяла в него надежду
из маленького, жалкого, ненужного стать настоящим победителем и поразить всех. Ведь именно в
слабых, никудышных натурах скрыты чудесные способности. А тогда он смог бы встать на защиту
слабых и навсегда искоренить зло, чтобы восторжествовало Царство справедливости.
Костика рано отдали в детский сад. Бабушке нужно было работать, чтоб содержать двоих.
Однажды, разбудив его затемно, подняв из тёплой постели, наскоро натянув на него
неприятно холодные вещи, бабушка повела его в стылое зимнее утро.
Она привела его в садик и, поговорив пару минут с воспитательницей, ушла, оставив его со
словами: "Ну, вот ты и стал большим!" Но это совсем не значило, что теперь его личность будут
уважать и учитывать его мнение и что воля взрослых для него уже – не закон. Бабушка опять
обманывала его.
Ему понравился запах детского сада, встречающий на входе и обещающий всем без
исключения заботу, умиротворение, покой, проникнутый любовью к каждому ребёнку только
потому, что он ребёнок.
Потом он узнал, что так пахла рисовая каша, но только та, которую варят в детском саду.
Она была нежная, воздушная, необыкновенно вкусная. Костик не знал, что с этим запахом будет
ассоциировать своё детство, как и целое поколение, выросшее в детских садах.
Бабушка поздно забирала его – самого последнего. Ожидая её в одиночестве, Костик
рисовал карандашами обычные детские рисунки, где красивая мама держит за руку сына, а над
головой светит солнце.
Каждый день он с надеждой ждал вечера, надеясь, что за ним придёт мама, а не бабушка.
Она обнимет его, а он прижмётся к ней крепко-крепко. Потом покажет ей свои рисунки с выставки
«Рисуют наши дети». И мама увидит, какая она красивая. Вот она с букетом цветов, которые он ей
подарит, а вот они рядом с паровозом, на котором поедут в Крым. Воспитательница похвалит его
маме. И они помирятся, и всё станёт на свои места.
Посещение садика стало для Костика тяжёлой обязанностью, несмотря на то, что ему там
было интересно. Просто сложившиеся условия в семье накладывали гнетущий отпечаток на всё, что окружало его. Даже общение с ровесниками, подготовка к детским праздникам не могли
вытеснить мысль, что его сплавили, избавились, отступились от него.
Костику очень хотелось поболеть, чтоб остаться дома и не ходить в садик. Чтоб его
пожалели, побаловали, как маленького. Увидеть реальную заботу о себе, обозначающую любовь к
ребёнку.
Помимо рисовой каши, в саду у него была любимая няня – тётя Зина. Своих детей у неё не
было. Из-за больного сердца она не знала счастья материнства и, работая с детьми, рада была
поделиться своим неиссякаемым сердечным теплом. У неё заходилась душа, когда она, застёгивая
пуговички на клетчатых рубашечках, чувствовала дитячий запах. Наблюдая со стороны за такими
заброшенными детишками, как Костик, она печалилась и тяжело вздыхала.
Эта мягкая, нежная женщина источала ту душевную теплоту, которой так не хватало
