Читаем О чём речь онлайн бесплатно

О чём речь

Ирина Левонтина – известный ученый-лингвист, ведущий научный сотрудник Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН, автор словарей и блестящих статей, популяризатор лингвистики, специалист по судебной лингвистической экспертизе. Автор книги «Русский со словарем», в 2011 году ставшей финалистом премии «Просветитель», колумнист газеты «Троицкий вариант – Наука».«О чем речь» – продолжение «Русского со словарем». Это тоже собранье веселых и ярких эссе о жизни русского языка, об изменениях, которые происходят в нем на наших глазах. А еще, по словам автора, ее книга о том, «что язык неотделим от жизни. Настолько, что иной раз о нем и поговорить почти невозможно: пишешь про слова, а читатели яростно возражают про жизнь. Наша жизнь пропитана языком – и сама в нем растворена».

Ирина Борисовна Левонтина

Наука, Образование / Языкознание, иностранные языки

Ирина ЛевонтинаО чем речь

Издательство CORPUS ®

* * *Вместо предисловия

Книга Ирины Левонтиной – о самом важном, что есть в мире, об эволюции. Можно сказать, что язык – самое молодое эволюционное приобретение нашего биологического вида. Но можно сказать иначе: без языка не было бы никакого человечества. Но как бы мы ни пытались разрешить эту загадку – человек изобрел язык или язык создал человека, – несомненно одно: эволюция языка происходит с такой фантастической скоростью, что изменения фиксируются на протяжении жизни одного поколения, и в этот процесс оказываются вовлечены миллионы людей… Все мы – умные, глупые, высокообразованные и безграмотные – оказываемся равноправными участниками этого процесса.

Удивительная книга Ирины Левонтиной, лингвиста и филолога, уникальна: не знаю другой книги, в которой строгое научное содержание столь элегантно сочеталось бы с простотой изложения, остроумием и полным бесстрашием. Она опрокидывает расхожие мнения, прочищает снобское отношение к языку, примиряет старших с младшими, учит мудрости и терпению.

«Академическое» знание не входит в привычное противоречие с практикой жизни, наука и жизнь в этой книге замечательно «договариваются» между собой, что случается не так уж часто.

А за что автору отдельная благодарность от читателя – она узаконила наше святое право «потрындеть». Или «потрендеть». Из ее книги следует, что наш язык еще не определил «правильной» формы для этого глагола и мы пока имеем право и на то, и на другое. Вот о том и речь!

Людмила Улицкая

От автора

Моим детям Варе и Грише

«О чем речь» – продолжение моей предыдущей книжки «Русский со словарем». Это тоже собранье пестрых рассказиков о жизни русского языка. Книга основана на колонках, которые я публиковала в последние лет пять-шесть в газете «Троицкий вариант – наука» и интернет-издании stengazeta.net.

Пожалуй, новая книжка немного другая. В ней меньше веселых баек про дурацкие названия магазинов и несколько больше экскурсов в лингвистику. Как будто мой читатель уже слегка поднаторел и познал толк в языкознании.

Перечитывая книжку сейчас, я с некоторой досадой вижу, как много места в ней уделено не самым приятным персонажам. Но что поделать – такова, значит, была в последние годы наша жизнь, что персонажи эти так сильно занимали наши уши и наши мысли.

Вот, собственно, и книжка о том, что язык неотделим от жизни. Настолько, что иной раз о нем и поговорить почти невозможно: пишешь про слова, а читатели яростно возражают про жизнь. Наша жизнь пропитана языком – и сама в нем растворена.

Мы самонадеянно считаем, что владеем языком. На самом деле это язык владеет нами. Впрочем, я все равно не сформулирую лучше Льва Лосева:

Грамматика есть бог ума.Решает все за нас сама:что проорем, а что прошепчем.И времена пошли писать,и будущее лезет вспятьи долго возится в прошедшем.Глаголов русских толкотнявконец заторкала меня,и, рот внезапно открывая,я знаю: не сдержать узду,и сам не без сомненья жду,куда-то вывезет кривая.На перегное душ и книгсам по себе живет язык,и он переживет столетья.В нем нашего – всего лишь вздох,какой-то ах, какой-то ох,два-три случайных междометья.Что новенькогоНавешивание ярлыков

Считается, что бурное развитие моды провоцирует легкая промышленность. Ну еще бы: вот закупила себе модница полный гардероб цвета анемона или фуксии, а потом бац – и в следующем сезоне нужны экологические цвета – оттенки зеленого, бежевого, мой любимый цвет половой тряпки. Фуксия же с анемоном, даром что цветочки, цвета-то у них неэкологические. И чем моднее вещь сегодня, тем старомоднее она завтра. Вот и приходится весь гардероб обновлять, а швейники, производители тканей, ниток, красок только руки потирают. Ну хорошо, допустим, что с модой на одежду так. Но кто провоцирует изменение моды на слова? Точно не составители словарей и вообще не лингвисты. В языке, как, собственно, и в моде, действует другой механизм – тот, который когда-то описали формалисты для искусства: прием – минус-прием, появляется новое и непривычное, вытесняет старое на периферию, потом это новое автоматизируется, становится массовым и неинтересным и само смещается на периферию, вытесняемое чем-то еще более новым.

Я не случайно заговорила об одежде. Я все думаю о словах бренд, брендовый. О том, что нового они принесли в русский язык, какой новый смысл. И еще: а что было на этом месте в русском языке раньше? Как мы об этом говорили? Ну, были, скажем, сочетания торговая марка, товарный знак – не будем слишком углубляться в терминологию. Мне кажутся чрезвычайно показательными слова фирменный и фирмá – с ударением на последнем слоге. Джинсы фирмá – то есть на них есть заветный лейбл Lee, Wrangler или Levi’s. И еще: что это объект совсем другого сорта, класса. Кстати, фирмá могло означать и просто положительную оценку. Вот характерный пример:

Он был очень расстроен. Оказалось, что у него возле киоска украли замечательную шерстяную рубашку, «фирменную», как он сказал. <…> Рапирский ругался – он любил «фирменные» вещи (В. Аксенов. Пора, мой друг, пора, 1963).

А вот и более поздний пример, уже без кавычек:

Теперь я заметил, что нижнее белье, трусы и майка, были у него европейские, фирменные. Пижонство его отнюдь не было поверхностным (Ф. Искандер. Муки совести, или Байская кровать, 1990).

Что такое европейские, фирменные? Какой фирмы? Просто шикарные, явно произведенные не отечественным легпромом. Похоже вело себя слово импортный, которое могло использоваться как синоним слов элегантный, шикарный:

Я люблю смотреть на ноги танцующих. Они часто говорят больше, чем лица. А обувь? Туфельки, туфельки, туфельки – импортные, остроносые, невесомые, с тонкими, почти фиктивными каблуками (И. Грекова. Дамский мастер, 1963).

Уже стоя в дверях, Левикова снова посмотрела на Наташу, на ее ладный импортный костюмчик, и недобрый огонь засветился в ее взгляде (Г. Полонский. Доживем до понедельника, 1968).

Сволочи, куркули проклятые, ничего в жизни не знают, кроме ковров, телевизоров, сберкнижки. Ничего, кроме импортного тряпья, знать не хотят. На дефиците мозги свихнули. Ненавижу! (О. Куваев. Территория, 1974).

А еще у Жванецкого: «Сандалий импортных нет?» (М. Жванецкий. На складе, 1979). Хоть каких-нибудь, то есть только не «наших». А «импортные туфельки» – значит, красивые, у нас таких не делают.

Вспомним тогдашний патриотичный лозунг: «Советское – значит отличное» (а теперь, кажется, говорят: «Отечественное – значит качественное»). Но язык предательски сообщает нам, что граждане думали об этом на самом деле. Раз слово импортный выражало положительную оценку, то думали они примерно так: «Отличное – значит несоветское». Да собственно, мы же помним, как интерпретировал народ знак качества: как будто фигурка разводит руками, говоря: «Извините…»

Но вернемся к словам бренд и брендовый. Кажется, их смысл очень похож на тот, который в свое время выражался словом фирменный. Вот что пишут на сайте одного одежного интернет-магазина:

Самоощущение. Это чувство невозможно передать словами. А может, и не стоит. Просто попробуйте надеть брендовую вещь, и вы больше не сможете носить ничего другого. Сравните свое самоощущение, когда вы «пролетаете» по улице в стильной элегантной одежде от европейских дизайнеров и при этом понимаете, что ваш внешний вид – само совершенство. Разве могут вырасти такие «крылышки» от вещей производства подпольных китайских фабрик? Подарите себе это чувство прекрасного, ведь вы достойны только самого лучшего (http://zapp.ru/brands.php).

Казалось бы, все очень похоже на «самоощущение» советского человека, которому вдруг перепали фирменные джинсы. Но есть одна тонкость. Вот очень характерная запись из блога, где обыгрываются несколько популярных одежных брендов:

Чувства – как Burberry – или настоящие, или не надо…Секс – как Henry Lloyd – много не бывает…Клубы – как Lacoste – дорого и пафосно…Алкоголь – как Ben Sherman – только в меру…Скромность – как Fred Perry – украшает…

(http://lubimochka.blog.ru/81700083.html).

Я подсократила, там было больше. Боюсь, что значительная часть моих читателей не сможет оценить этот юмор. Что, впрочем, несущественно: важен сам ход мысли. За каждым брендом закреплен определенный имидж, а значит, брендовая шмотка на человеке – это послание. Различия тут, кстати, довольно тонкие, неочевидные и даже спорные – насколько я понимаю, все перечисленные бренды примерно одного плана: ни Prada, ни Chanel, ни, скажем, D&G здесь нет. А дьявол-то, как известно, носит Prada, а не Lacoste.

Здесь кроется важное различие. Да, и фирменный лейбл, и брендовая вещь приобщают человека к миру прекрасного (иначе зачем так сильно переплачивать за лейбл). Но слово фирменный не требует дальнейшей конкретизации. Фирменный и фирменный. Какой-нибудь настоящей фирмы. А вот брендовый – значит принадлежащий одному из раскрученных брендов. Одному из – и человек выбирает подходящие ему по установке и мироощущению бренды. Потому что какой-то бренд фанатский, какой-то пафосно-клубный, какой-то непафосно-солидный и т. д. Ключевые слова здесь – разнообразие и выбор. Выбирая свои бренды, человек себя определенным образом позиционируе т.

Очень интересно, что фирмá используется в единственном числе – обобщенно или собирательно. А с брендом не так. Бренд – это только один бренд, а бренды – это разные.

Так что пуристы могут сколько угодно высмеивать слова бренд и брендовый – они уже прижились, потому что нужны для описания нового устройства жизни.

Пафосня

Кто не знает, это слово произносится с ударением на последнем слоге. Ну, типа гламурьё и пафосня, как теперь говорят. Это я вот к чему. Давно хотела написать о слове пафосный, но все ждала, пока оно немного отстоится, утрясется, займет свою определенную нишу А то ведь, когда новое слово имплантируется в язык, оно поначалу иногда вызывает такое воспаление, что ничего и не разглядишь. Но сейчас уже вроде нормально.

Слово пафосный – из серии не так давно вошедших в моду прилагательных типа элитный (наряду со старым элитарный), комфортный (плюс к старому комфортабельный). Так и тут: было слово патетический, потом появилось и пафосный. И во всех случаях история похожая: сначала более простой словообразовательный вариант входит в язык с новым значением, разделяя со старым и более сложным вариантом сферы влияния, а потом новый вариант попросту вытесняет старый, захватывая все значения.

Я, правда, думала, что слова пафосный раньше не было вовсе. Оказалось, я ошибалась. Нечасто, но вариант пафосный использовался наряду с патетический. Вот забавный пример. Н. Крупская написала в свое время разгромную рецензию на детские стихи Чуковского:

Автор влагает в уста крокодила пафосную речь, пародию на Некрасова.

Узнайте, милые друзья,Потрясена душа моя.Я столько горя видел там,Что даже ты, гиппопотам,И то завыл бы, как щенок,Когда б его увидеть мог…

(Н. К. Крупская. О «Крокодиле» Чуковского, 1928)

За Чуковского вступился Горький:

Во-первых: почему это «пафосная пародия»? А уж если пародия, то скорее на «Мцыри» или на какие-то другие стихи Лермонтова. Очень странная и очень несправедливая рецензия (Максим Горький. Письмо в редакцию, 1928).